Биба и Боба 13. Окончание сезона дождей.
Логичное продолжение 9-й части.
Сезон дождей - внезапная и непредсказуемая штука.
Usagi Tsukino | Sailor Moon | fanart
я должна признаться...
я капец как люблю Сэйлор Мун!
Наслаждайтесь ♡
~ доп. контент и основная активность в группе ВК и Х, ссылки в описании профиля~
Судьбоносный кусок скотча.
А вот ещё к вопросу о мелочах, переворачивающих сложившийся порядок. Вроде небольшого камешка, который запускает лавину, сносящую город. В этой рубрике у меня уже была молния, запустившая новый музыкальный жанр и листок бумаги с приказом стоимостью в одну проигранную войну и потерянную страну. Но эти вещи вряд ли можно назвать мелочами — молния и приказ. Поэтому сейчас приветствуем по-настоящему мелкую вещь — кусочек скотча. На что он способен? Можно им дырку заклеить, или с его помощью повесить листок бумаги на стенку. А что насчёт смены правительства в отдельно взятой стране? Как по моему, мнению — неплохой карьерный взлёт для такой мелочи. А ведь и такое уже было в этом странном из миров.
Проводник судьбы собственной персоной.
Фрэнк Уиллс — обычный чернокожий американец чуть ниже среднего достатка. Учился на механика, затем работал у конвейера Ford, где немного подпортил здоровье. Поэтому уже в 20 лет решил, что пора бы сменить работу. Тут ему выпала возможность устроится ночным охранником. Вполне себе неплохой вариант. Некоторое время он нарабатывал опыт, чтобы позднее перейти в действительно неплохой отель, объединённый с офисным центром. Это место считалось по тем временам безопасным — за два года в нём произошла всего лишь одна кража со взломом. Так что местные охранники ходили в обходы всего лишь с простым газовым баллончиком. Никакого оружия, дубинок и прочих тяжёлых предметов. В общем, синекура в райском местечке.
Вот это место. Кто-то его уже узнал?
И тут на сцену истории выходит тот самый кусочек скотча. Именно его Фрэнк обнаруживает на собачке замка одной из пожарных дверей. Да, на той самой штуке, которая автоматически блокирует дверь при закрытии. Решив, что это опять грёбаный офисный планктон нарушает статус вверенного ему объекта, Фрэнк отрывает скотч, закрывает дверь и идёт дальше. Естественно, ворча под нос проклятия в адрес лентяев, которые идут на такие вот подлые поступки, чтобы перекурить, а потом об этом забывают. Через полчаса он возвращается и… блин, очередной кусочек скотча на том же самом замке. Вот тут Фрэнк уже чувствует неладное и поступает максимально скучно. Вместо того чтобы отправиться на выяснение «что за чертовщина тут происходит» с фонариком наперевес. Он, как и требует того устав, вызывает полицию, утверждая, что сейчас в офисном блоке происходит кража со взломом. Как он до этого додумался? Ну, когда из строя выводят один и тот же замок в два часа ночи в пустом здании — тут не надо быть Шерлоком. Полиция тут же приезжает и тоже действует скучно и по инструкции — блокирует выходы, отключает лифты и начинает последовательно обыскивать офисы. И вот в одном из номеров, они обнаруживают пятерых, одетых в деловые костюмы и резиновые хирургические перчатки. Чем заняты эти люди? А они старательно устанавливают «жучки» и фотографируют документы в офисе принадлежащей Демократической партии. Отель, в котором работал Фрэнк, назывался «Уотергейт».
Этому парню он стоил карьеры.
Да, тот самый отель, в честь которого назван скандал, стоивший места президенту США Ричарду Никсону. На самом деле до сих пор не существует никаких чётких и неопровержимых доказательств того, что тогдашний президент был лично связан с этим делом. Или что установкой спецоборудования в офисе политических противников занимались по его прямому приказу. Это могла быть лишь имитация, возможно, перегибы на местах. Мутное дело. Однако в то время и в том месте хватило даже подозрений, чтобы вынудить его совершить уникальный поступок за всю историю США. Никсон самолично ушёл с занимаемой должности. Вообще, во всём этом скандале было множество различных натяжек, спекуляций и последующих домыслов, которые до сих пор мусолят.
Пятерка «взломщиков».
Например, многих смутило то, что полицейская машина была без маячков, а сотрудники, прибывшие в ней почему-то одеты в штатское (они якобы работали под прикрытием неподалёку). Или даже этот злополучный кусочек скотча, который был приклеен дважды. Ведь любому нормальному грабителю было понятно, что если его сорвал охранник, то надо бы быть поосторожнее. Быть может, эти пятеро грабителей были специально посланы, чтобы их обнаружили. А может быть... В общем, полно версий о том, кому это было выгодно, кто всё это подстроил и вообще. Для меня в этой истории важен сам факт того, что любая мелочь может однажды поменять политический курс целой страны.
Фрэнк в фильме. Играет сам себя.
Кстати, Фрэнк в результате этих событий оказался без работы. Он надеялся на повышение зарплаты, ведь он предотвратил кражу со взломом и вообще был молодцом. Вот только руководство так не считало и он, обидевшись, уволился. Успел немного прихватить удачу за хвост и даже сыграть самого себя в фильме «Вся президентская рать» в 1976 году. Надеялся, что сможет ещё какое-то время прожить на волне интереса — раздавая интервью, например. Но вскоре интерес широкой публики к скандалу поутих и бывший охранник остался совершенно без работы. Он был вынужден переехать жить к матери. По иронии судьбы был несколько раз арестован за кражу, выживал исключительно за счёт чеков социального обеспечения. Ну да, несколько раз его награждали за «прошлый подвиг», но этих наград для жизни было недостаточно. Поэтому он умер в забвении в 2000 году. Запись о вызове полиции сделанная им в 01:47 увековечена в Национальном архиве США.
---
Почти повтор.
Где-то 10 дней назад я уже выкладывал этот кусок анимации. На текущий момент добавлены эффекты освещения и звуковая дорожка, сгенерированная нейросетью.
Медвежаточки :)
Привет, Пипцы!
Вот немного стекла Вам подвезла (как бы это ни звучало :))
Мишки Тедди или типа того (а рядом парочка ангелов затесалась), техника Тиффани - паяный витраж.
Пять странных фактов. Часть XXVI
Обязательный Disclaimer: Я обычно пишу большие лонгриды на всякую странную тематику, но в процессах поисков натыкаюсь на кучу мелких историй, растянуть которые в полноценную статью не позволяет даже моя графомания. Поэтому — небольшую подборку странных штук из мира вокруг. Они не особо подвергались проверкам с моей стороны — искать доказательства и подтверждения всего этого времени просто не было. Можно возражать, исправлять и гнобить, кто вам запретит, да?
Картинка в заголовке статьи служит для привлечения внимания. Так нейросетка представляет этот выпуск, после скармливания всех ключевых слов из статьи. Ищите пасхалки сами.
---
А сейчас я вам напишу страшную вещь, о которой сам узнал несколько лет назад. Короче, вы готовы к потрясению основ? Мы едим зелёные огурцы! Ну, нет, не в смысле цвета, а в смысле зрелости. Дело в том, что в ботаническом смысле зрелость у растений наступает, когда оно готово делиться с окружающим его миром семенами. Но мы съедаем огурцы раньше — то есть незрелыми.
Ведь по-настоящему огурец «в самом своём соку» — жёлтый. И косточки становятся крупные и твёрдые. Чем-то напоминают дыню (они из одного семейства). Но при этом, на вкус эти штуки после желтизны не самые прикольные. В каких-то областях планеты из таких огурцов готовят разные блюда, например, супы. Но вот в сыром виде зрелые огурцы не то чтобы пользуются популярность у кулинаров.
И да, я знаю, что вы это знали, но для меня в моём возрасте это стало очень большой неожиданностью.
---
Оказывается, в Турции в 1960-х годах была такая довольно популярная профессия küfeci. От слова küfe — быть настолько пьяным, что не в состоянии стоять на ногах. И да, именно поэтому подобных крепких ребят с таким сложным названием нанимали в различные общепиты. Днём кюфеджи (спасибо, знатокам турецкого за транслитерацию) работали грузчиками где-нибудь на аутсорсе. А вот по вечерам стекались к различным ресторанам и за отдельную плату растаскивали пьяных клиентов по домам, в специальных корзинах. И всех это устраивало. Рестораны продавали больше выпивки, клиенты не должны были думать, как добраться до дома, не потерявшись по дороге (уберов и прочих яндекс.такси тогда ещё не придумали). Ну а грузчик получал за это денюжку. В общем, сфера услуг хорошо изучила своих потребителей.
---
Забавная штука. Феномен лобового стекла. Это действительно некоторый способ познания реальности. С самого начала XXI века стало популярным наблюдение, что теперь автомобилистам реже приходится убирать насекомых со своих лобовых стёкол после какой-нибудь долгой дороги. Энтомологи этим заинтересовались и связали с давно ими пиарящимся глобальным вымиранием насекомых. Проводились даже несколько исследований этого дела, но так как старых данных за прошлые годы не было, то пришлось подождать. И вот с 2004 года, когда провели первое исследование и по 2017, после повторного эксперимента, количество насекомых на специальной липкой ленте, прикрепляемой к машинам, понизилось на 50%. В общем, есть пища для размышления.
Так а о чём нам говорит феномен? А о том, что человек не замечает уменьшения популяции чего-либо, пока не сталкивается с ней непосредственно. И да, ещё одно слово в словарь англоязычных слов: эндлинг — последний представитель своего вида.
---
А вот вам просто картинка. На ней изображено село Сулошова. Польша. Население около 6 тысяч человек. И все они живут на одной улице длиной целых 9 км. Все они живут вдоль неё. За домиками — длинные поля, у каждого жителя — ©вое. То есть пахать им всем удобно. А вот почтальоном быть не очень, наверное — никакого разнообразия в дороге.
---
А это что это у нас такое? А это остракон. Кусок известняка, на котором, в древнем Египте вели разнообразные записи. И вот этот кусок камня из британского музея сохранил для нас записи о причинах отсутствия египтян на рабочем месте. Данные, за 40 год правления Рамзеса (1250 до н.э.). А пишу я это ради того, чтобы вы знали, почему рабочим в те времена можно было не приходить на работу. Забавное чтение. Итак, почему древним египтянам можно было не выходить на рабочее место: месячные у жены/у дочери (во крови). Подношение Богу. Варка пива. Болезнь. Страдание глазом. Укрепление двери. Бальзамирование матери. Ужалил скорпион. Один из рабочих ухаживал за другим, когда он болел. А наиболее часто рабочих забирал начальник для собственных нужд.
Короче, широко жил партиз... В смысле египетский рабочий.
---
Они уходят глубоко
Пожилая женщина очень ответственно относится к своему здоровью и старается выполнять рекомендации врачей, несмотря ни на что...
Автор: Izzy Winchester. Мой перевод, вычитка: Thediennoer (Sanyendis).
На земле лежал иней, хотя для инея стояла слишком тёплая погода.
Выйдя на крыльцо, Эбигейл увидела, что трава вокруг дома стала белой и жёсткой. Холод не кусал щёки, и в воздухе не чувствовалось морозной свежести – разве что, может быть, ощущался лёгкий сладковатый запах, напоминавший аромат цветочного нектара. На окнах тоже не появилось ни инея, ни морозных узоров.
Невысокая трава слегка колыхалась на ветру, напоминая пшеничное поле.Эбигейл была уже немолода, и с каждым днём холод всё глубже проникал в её кости. Мимо её дома проносились школьные автобусы, почтальон разносил газеты и, конечно же, свежую почту. За ней-то она и вышла сейчас на улицу, и даже в одном халате и тапочках жар солнечных лучей согревал кожу. Осень в этом году благосклонно позволяла помидорам и одуванчикам спокойно дожить свой век.
Но одуванчиков не осталось.
Была только трава, и трава колыхалась, будто на ветру, пусть никакого ветра и не было.
Она спустилась по ступенькам.
Подойдя ближе, Эбигейл присмотрелась к лужайке и сразу заметила кое-что странное. То, что ещё вчера было густым, местами пожелтевшим газоном, когда-то подстриженным, но давно разраставшимся в соответствии со своими собственными представлениями о красоте, сегодня разительно изменилось. Лужайка выглядела угрожающе. Она увидела, что то, что сперва показалось ей неопрятными кучами отмирающей листвы, на самом деле было стройными рядами бритвенно-острых травинок с закруглёнными, как у лисохвоста, верхушками, которые поднимались из грязи ровными, как зубы, рядами.
Эбигейл много чего видела в эти дни.
Окинув взглядом соседние дома, она поняла, что мороз коснулся не только её двора. Но далеко не все аккуратные лужайки возле пригородных домов были им задеты – белизна перемещалась от дома к дому, игнорируя одни участки и выбирая другие. Но каждый выбранный дом был охвачен морозом полностью, и всё пространство, где раньше росла трава, было заполнено белым. Там, где между участками не было забора, проходили аккуратные границы, белое и зелёное, ровные линии, словно прочерченные по линейке.
Ледяные травинки снова всколыхнула рябь. Ветра не было.
Эбигейл хотела получить почту.
Она сделала шаг, и трава расступилась вокруг её ноги. Инеистые метёлки снежного лисохвоста не желали быть растоптанными и бесшумно погружались в землю. Когда она поднимала ногу, они снова поднимались, механическим движением, как колышки из отверстий.
Сначала она шла осторожно, выверяя каждый шаг, но трава продолжала уступать ей дорогу, и она выбросила мысли о ней из головы. Она очень хорошо умела выбрасывать мысли из головы. Таблетки помогали, но и сама она тоже очень старалась, и гордилась своими успехами, и, думала она, врачи тоже ей гордятся. Она не полагалась полностью на лекарства, она сама несла своё ярмо, как сказано в Доброй книге, и с ней было Божье благословение.
Дойдя до почтового ящика, Эбигейл еще раз огляделась, прислонившись к плетеной ограде и положив руку на дерево. Было далеко за полдень, вокруг не было ни души. Дети в школах, мужчины на работе. Женщины тоже на работе. Старухи, отработавшие, как она сама, своё, сидели дома, дремали во время дневного зноя и ежились от холода прохладными ночами. Она не спала по ночам уже несколько лет, и причиной тому были не какие-то проблемы, а просто отсутствие нагрузки. Она спала и ела, когда ей вздумается, и дни проходили за днями.
Эбигейл открыла почтовый ящик и перебрала его содержимое. Каталоги, заявки на участие в тотализаторах. Корреспонденции приходило все меньше.
Она прижала конверты к иссохшей груди и вернулась во двор, закрыв за собой ворота. Море травинок расступалось под её ногами. Она слабо улыбнулась - ей нравилось чувствовать себя царицей, которой уступают дорогу подданные, или Моисеем, перед которым расступаются воды. Медленно двигаясь, наслаждаясь последними лучами солнечного света, Эбигейл вошла в дом и заперла дверь.
Она была старой женщиной, и таблетки притупили ее чувства. Царапину на лодыжке она заметила, только когда пришло время принять ванну.
Тем вечером нога болела не так уж сильно, и на неё можно было не обращать внимания, как, например, на бормотание телевизора. Эбигейл редко обращала внимание на то, что смотрит, но телевизор действовал на неё успокаивающе. Было несколько передач о продаже и покупке странного древнего антиквариата - такие передачи нравились ей больше всего. Можно было дремать, наслаждаясь смешными фантазиями, навеваемыми телевизором: например, хотя она и понимала, что это не так, о том, что бабушкино портмоне – это не просто старый хлам, а нечто большее, что-то, что можно продать за шесть или семь сотен долларов и подарить внучатой племяннице что-нибудь, что не одобрила бы её мать. Что-то до смешного роскошное, например, лошадку-качалку из модного магазина в Нью-Йорке или плюшевого медведя, такого огромного, чтобы её драгоценная девочка могла бы сидеть у него на коленях и даже спать в нем.
Ей нравились рекламные ролики. Они были короткими и понятными, не то, что более длинные передачи, где участники притворялись, что сердятся друг на друга из-за выдуманных причин, и ругались между собой, чтобы тут же пойти на попятный. Ей не нравились эти крики, она находила их слишком резкими и утомительными.
===
Червь, или то, что казалось ей червем, был белым, как метёлки лисохвоста во дворе, но его тело было более сложным, более причудливым. Он был толщиной и длиной с детский палец, его сегментированное тело заканчивалось раздвоенной пастью, как язык змеи или лапка мухи. Он был жестким, костлявым и сухим, за исключением того места, где он выходил из отверстия в её ноге. Конец червя немного закручивался, напоминая рыболовный крючок, и, когда она уставала кричать, то водила по нему кончиками пальцев, чувствуя, как он слегка царапает кожу.
Она попробовала вытащить его, когда впервые увидела, но возникло ощущение, будто все её нервы завязались узлом: ужасная липкая тяжесть. И она больше не пыталась этого делать. Это была её вина, подумала она, стоило сразу смазать ранку йодом, не помешало бы сделать это сейчас. И она прилежно смазывала отверстие каждый раз, как ей казалось, что оно высыхало, или когда вспоминала об этом. Она нашла один из немногих оставшихся на кухне ножей, и время от времени пыталась разрезать им червя, но её руки так дрожали, что она не могла удержать лезвие на одном месте достаточно долго, чтобы одолеть его. Твёрдый, как зубы. Тихий, неподвижный… Успокаивающий.
Завтра должен прийти доктор, обычная плановая проверка, так что не стоит суетиться. Боль была совсем слабой, хотя, когда Эбигейл встала, чтобы принять таблетки, её слегка пошатывало, а нога казалась тяжелой, будто полной костей. Она знала, это гудят её нервы, и, в глубине души, мысль о возможности осложнений пугала её.Однажды она решила навестить подругу, у которой заболели ноги, чтобы передать ей пакет гостинцев и помолиться вместе, но не могла себе представить, что увидит бедную Элис с раной, кишащей личинками – жёлтыми, извивающимися и вонючими личинками. Элис была в отличном настроении и поддразнивала её, говоря, что ей щёкотно, но Эбигейл не смогла заставить себя даже прикоснуться к ней и ушла в тот день домой, чувствуя себя совсем больной и разбитой. И всё время, пока не настал рассвет, думала о своей последней подруге детства, лежащей в постели в полном одиночестве – если не считать всех этих червей, всё ворочающихся, ворочающихся, ворочающихся внутри неё.
Она сошла бы с ума, она знала. На следующий день она пообещала себе, что, если они когда-нибудь попытаются запустить в неё личинок, она возьмет жгут и хороший, тяжёлый топор и отрубит себе ногу, и вымажет её в грязи, чтобы они не смогли пришить её обратно. Они могли бы попытаться это сделать, но она бы им не позволила.
Ей было стыдно, самую малость. Врачи были добры, и ради них она старалась быть хорошей. Она заботилась о себе, ела то, что они говорили, и занималась спортом. Она самостоятельно получала свою почту.
И теперь она тоже заботилась о себе. Она мазала раненую ногу йодом, держала её в приподнятом положении, а если та начинала опухать, то прикладывала лед. А он оставался спокоен и неподвижен, и никогда не ворочался, не ворочался, как личинки бедняжки Элис, этот одинокий, мирный червяк, мягкий, как кресло-качалка. Доктора были бы так горды.
Они бы так ей гордились.
===
Огонь не сработал. Это была не первая попытка решить проблему заражения, они уже пытались поливать землю промышленными химикатами, пестицидами и солёной водой, когда кто-то предложил сжечь проклятых тварей, но и это не помогло. Лисохвосты просто ушли под землю, и их не удалось выкопать. Они просто уходили всё глубже и глубже, и одному Богу известно, где они заканчивались. Сонар показывал целые их заросли, пронизывающие землю и камни, уходящие к невидимым источникам. Это проверили после того, как какой-то тупой идиот попытался их взорвать. Хрупкие осколки, взлетая в воздух, пробивали защитные костюмы и кожу – несколько дюжин трупов, и всё ради того, чтобы учёные на следующий день сказали, что всё это было бесполезно.
Они уходили глубоко. Это было всё, что можно было сказать через некоторое время. Они уходили глубоко.
На четвертый день карантина они добрались до дома с плетеным забором. Двор был заражен, но соседний участок оставался чист, а крыльцо выходило как раз в его сторону, так что взломать раздвижную стеклянную дверь было несложно.
Фонарики осветили комнату, тёмные панели, коричневый ковер. Их лучи блеснули на экране телевизора, отбросили тень на что-то, лежащее на диване, осветили месиво игл и булавок, иней и кости на месте того, что когда-то было ногой… изящной рукой… черепом с несколькими прядями оставшихся на нём длинных серебристых волос.
Раздался голос, похожий на шелест листьев.
‑ Я не заставила вас волноваться, доктор Бакстер?
С губ агента сорвались слова то ли проклятья, то ли молитвы, приглушённые защитным костюмом.
‑ Старушка всё ещё в состоянии о себе позаботиться.
В темноте раздался щелчок, потом ещё один – бесконечный перестук, похожий на клацанье зубов, когда тварь начала вставать.
‑ Я даже принимала таб…
По ушам ударил резкий звук. Вспышка, и тело Эбигейл перестало двигаться.
Её кожа подёрнулась рябью.
Пожалуйста, не стесняйтесь оставлять отзывы о самом рассказе и о качестве перевода: нам очень важна обратная связь. Ну и минутка саморекламы: все новые работы сперва появляются на нашем канале в ТГ: Сказки старого дворфа. Завтра как раз выложим свежий рассказ.
Лучше пусть следит один большой PIPS!, чем два маленьких
Удивительные пиздаболы авторы заголовков: @Gimalaev @YnonaXexexe @OmniaMortus
Божественный художник - @AlexMirror
Блестящий главный редактор (напоролся на секатор) - @YnonaXexexe
Гости сегодняшнего выпуска:
Скули, но делай!
Со средой, мои чуваки. Не изменяем традиции - среда = лягушка. По независящим от меня причинам сегодняшний средовый арт задержался до талого. Но лучше поздно, чем никогда
Сплетни как двигатель эволюции человека
Всем нам с давних пор говорят: «давайте искать светлую сторону во всём». И мне очень нравится этот момент в плане: «а что, если взглянуть на явление под другим углом, с другой стороны». Существует даже книга «Овцы в волчьих шкурах» (кстати, рекомендую её) — забавная попытка представить определённые занятия человечества (вроде наркоторговли, спекуляции или проституции) со светлой стороны. Типа есть ли от них польза для общества, и в чём она состоит? И автору даже удаётся это сделать. Так вот, вот вам ещё одно интересное упражнение из той же серии. Итак, сплетни.
Итак, сплетни
Обычно к ним относятся крайне негативно. Нет, действительно, что в них может быть хорошего? В этом бесконтрольном распространении сведений о людях и их поступках? Сплетники так и вообще популярностью в обществе не пользуются. А вот оказывается, что по мнению многих учёных, только благодаря сплетням мы стали теми людьми, которыми сейчас являемся. Вот такой хитрый поворот. Как так получилось? Ну, начать стоит с Робина Данбара (там ударение на первый слог, если что).
Это он самый
Это антрополог, посвятивший всю свою жизнь изучению приматов и их социального поведения. Именно благодаря его исследованиям появилось знаменитое «число Данбара». Лет двадцать назад Робин обратил внимание, что если стая обезьян превышает определённый размер (в пределах 30 особей), то вскоре она неизбежно распадётся на две стаи поменьше. Которые опять же будут ограничены теми же 30 особями. Данбар предположил, что размер стаи, где эта особь тусуется находится в какой-то интересной зависимости от относительного размера неокортекса её мозга. И оказалось, что да, действительно такая зависимость есть и она логарифмическая. Данбар решил проверить эту теорию на других приматах. Например, на людях. По своей формуле он высчитал комфортную численность «стаи» для человека — 150 особей. Последовали исследования древних групп охотников-собирателей, размеров старых поселений, записных книжек наших современников, а также различных коллективов, где люди помнят в лицо и по имени всех своих коллег. И выяснилось, что все эти числа крутятся где-то возле 150 человек. То есть это число — предел нашего комфортного социального окружения. Если их больше, мы теряем связи, забываем лица, с трудом вспоминаем имена. Впрочем, сейчас уже существуют различные исследования, которые ставят под сомнения именно это число. Учёные говорят, что мол мозг у нас развивается и не всё так очевидно. Однако, пока теория жива, хотя и немного пошатывается. Впрочем, для нашего рассказа — это скорее такая виньетка для красоты.
Назад к обезьянам!
Так вот. Чем обычно занимаются обезьянки в своих стаях на тридцать особей, чтобы поддерживать свои социальные связи на должном уровне? А занимаются они грумингом. То есть ухаживают за шерстью друг друга, ищут паразитов, вычёсывают, поглаживают. Те, кто подвергается такой «обработке» активно кайфует, купается в эндорфинах и ассоциируют эти ощущения с «чесальщиками». Потом могут поменяться местами. Тем самым они укрепляют и создают взаимоотношения между друг другом. Формируют «группы союзников» для защиты от внешних воздействий. Хищники там, другие обезьяны, стихийные бедствия, всё такое прочее. Это такое социальное взаимодействие — я нужен, я важен, за мной ухаживают.
Не обращайте внимания, мы тут социальные связи поддерживаем
А вот у людей подобные ритуалы как-то не прижились. Вычёсывать каждого из 150 человек вокруг себя — довольно муторно, да и ждать своей очереди на поглаживания устанешь. А ведь ещё надо искать еду, кочевать, ухаживать за детьми. Забот полон рот и без вычёсывания. Поэтому, по мнению Данбара, вскоре на смену грумингу физическому пришёл груминг социальный. Да-да, те самые сплетни. Они — клей, на котором держится вся наша хлипкая социальная система. Вместо того чтобы чесать спинку одному, мы можем сразу своими сплетнями уболтать целый десяток за один сеанс. С помощью этих сплетней мы создаём новые связи, укрепляем старые и вообще даём понять, что мы активный член «стаи» без которой этой стае будет сложно обойтись. И вот польза от нас в том, что мы рассказываем об изменившихся связях и статусе других людей («Алло Галочка? Ты сейчас умрёшь»).
Норман Роквелл в теме
Проведённые исследования показали, что две трети информации любого человеческого разговора вертятся вокруг других людей и их взаимоотношений. Проще говоря, при каждом удобном случае мы обсуждаем именно других людей — не обязательно из нашего круга. Знаменитости, общие знакомые, родители, дети и так далее. Всё, что касается их жизни. Данбар даже выдвинул гипотезу, что человеческий язык возник в первую очередь потому, что на нём очень удобно сплетничать. То есть передавать жизненно важную информацию о том, кто с кем сейчас враждует, кто болеет, кто изменил свой статус в стае, как там обстоят дела в других стаях и так далее. В общем, передавать частицы информации, либо способствующие выживанию, либо удовлетворяющие чей-то интерес. Кстати, по факту вот эти мои записи — это тоже своеобразные сплетни. Они же ваш интерес удовлетворяют? Вторая важная особенность сплетен — полицейская.
Не ждали?
Именно так. Поддержание социального порядка, профилактика нарушений. Благодаря сплетникам, мы можем следить за изменением репутации любого человека из нашего окружения, даже не встречаясь с ним. Стоит этому человеку оступиться на виду у любого члена нашей группы — мы об этом тут же узнаём. Следовательно, этот болтающийся над любым человеком из группы надзор, заставляет его сто раз подумать, прежде чем совершать необдуманный поступок. И тут дело даже не в серьёзных преступлениях, а скорее в тех поступках, которые не являются наказуемыми, но всё равно неприятные для других людей. Не убрал за своей собакой на улице, забыл выполнить данное обещание, не моется после жаркого дня, забыл выключить кондиционер в офисе и так далее. Вместе с этим сплетни показывают любому новому человеку, что именно в выбранной им группе считается предосудительным и как этого избежать. Когда вы приходите на новое место работы и слышите там осуждение гипотетического Васи за то, что он не помыл кофемашину, вы тут же понимаете — лучше мне мыть эту чёртову кофемашину. Опять же, после того, как нам рассказали сплетню о том или ином событии (например, как Вася в офис новую кофемашину покупал), мы можем использовать полученную информацию, если сами окажемся в подобной ситуации. Узнаем плюсы, минусы, подводные камни. В общем, сплетня — это такой учитель и полицейский в одном флаконе. Так что, тут тоже надо помнить Парацельса: «Всё — яд, всё — лекарство; то и другое определяет доза».