Ладно уж, почему бы и не продолжить, раз уж начал. Предыдущая часть ЗДЕСЬ. В ней я рассказал  о взлёте и почти падении Марвела и расцвете поп-арта, ну и много о чём ещё, ознакомьтесь, если не читали – будет понятнее, о чём пишу здесь.

Ближе к концу 1960-х Крамб познакомился с С. Клеем Уилсоном, ещё одним подпольным автором, издававшим невероятно кровавые комиксы, которые ни за что не пропустил бы Кодекс. Вдохновившись его творением, Крамб полностью отказался от каких-либо норм морали. Пригласив Уилсона в своё издательство, он начал выпускать комиксы, нарочно нарушающие все возможные табу, оскорбляющие всех, кого нельзя – расистские, сексистские, извращённые. Многие из бывших сторонников Крамба отвернулись от него. Ему это понравилось – ванильная дружбомагия хиппи к тому моменту успела его изрядно задолбать. Его популярность снизилась – но комиксы всё ещё покупались, а их успех копировался. Как всегда бывает в аналогичных ситуациях – началась гонка «кто сильнее нарушит табу». И чемпионов начала «награждать» путёвками в однозвёздочный санаторий полиция. Потому что будь ты хоть трижды андерграундом, а полностью забивать на законы всё же не стоит. В начале 1970-х художниками овладела паранойя – за некоторыми из них начали приходить «люди в чёрном».

Джексон был уверен, что за андерграундом будущее, и что ещё немного – и официальные, крупные комикс-компании падут под мощью подполья. Но «большие» комиксы тоже не стояли на месте – видя успех андерграунда, они тоже начали меняться. В 1969 году писатель Деннис О'Нил и художник Нил Адамс превратили комикс про Зелёного Фонаря и Зелёную Стрелу в остросоциальное чтиво. Главгерои больше не сражались с пришельцами и Злыми Цапчиками – они сражались с наркоманией, расизмом, социальной несправедливостью. Коммерчески неудачно. В 1971 году Стэн Ли впервые издал комикс без штампика Кодекса Комиксов – сюжет о том, как Человек-Паук противостоял распространению наркотиков, не был одобрен комиссией Кодекса. Но все и так поняли, что дни Кодекса сочтены. А Крамб, основатель андерграунда комиксов, ушёл из движения, купил ферму на деньги, вырученные с мультфильма «Кот Фриц», и жил себе припеваючи. Он опасался, что мультфильм провалится, что его «залижут» для более общедоступного рейтинга – но опасался зря. Мультфильм чуть более, чем полностью состоял из расизма, изнасилований, нацизма, пыток, насилия и прочей милоты. Всё как Крамб и задумывал. Рекомендую к просмотру.

Готовящийся сериал "Фонари", кстати, основан частично на периоде "борьбы с социальной несправедливостью". Приземлённый сериал будет. 

В начале 1970-х, после окончания войны во Вьетнаме, андерграунд начал умирать. Новые законы о наркотиках привели к тому, что торговля наркотиками полностью перешла в руки организованной преступности. Движение хиппи раскололось, превратившись из одной большой и дружной извращённой, увлекающейся инцестом семьи в разрозненные и презирающие друг друга мелкие сообщества «своих». Видя конец эпохи андерграунда, вконец задолбанный Крамб убил Кота Фрица в комиксах – но продюсеры уже без его благословения сняли сиквел к мультфильму. Но движению это не помогло. Особенно когда один из представителей андерграунда решил замахнуться на гиганта и отжать часть сокровищ у Диснея. Дэн О'Нил начал издавать комиксы, которые бодро назвал Air Pirate Funnies. В них Микки Маус, Гуфи, неразлучные гусята-племянники Скруджа и другие диснеевские персонажи бухали, курили шмаль, дрочили и отсасывали друг другу. Дэн ожидал бурной реакции Диснея. Он ожидал, что его вызовут в суд, или хотя бы побьют в подворотне. Но всё было значительно хуже. Дисней его даже не заметил.

Чтобы добиться нужного эффекта, О’Нилу пришлось лично подсунуть свой комикс сыну директора компании Диснея. Только тогда на него подали в суд. И О’Нил превратил судебное заседание в настоящее цирковое представление – дошло до того, что он пришёл на заседание в костюме ковбоя и целился в судью из банана. И не забыл захватить с собой пару серьёзных адвокатов, защищавших его право пользоваться чужими персонажами. Но дело он, разумеется, проиграл, его обязали выплатить Диснею 200 тысяч долларов и больше никогда не рисовать обдроченных Микки Маусов. О’Нил обжаловал решение во всех возможных инстанциях, потом просто положил на него – и вновь был оштрафован, пообещав больше Диснея не трогать. Но с моральной стороны, по собственному мнению, он победил, потому что заставил Диснея изрядно понервничать. Это, кстати, стало одной из причин того, что Дисней продавил закон об авторском праве, значительно удлинив сроки перехода вымышленных персонажей в раздел общественного долстояния.

Ну да ладно, стоит и на Европу взглянуть. До 1940-х годов в Европе комиксы были представлены преимущественно перепечатками (с переводом) комиксов американских. Когда Европу захватил Гитлер, он по большей части отрезал приток американских комиксов, и Европе пришлось выкручиваться. Самым популярным европейским творением в то время в комиксах стал Тентен, детище Жоржа Реми, бельгийского художника, рисовавшего для католической газеты. После появления Тентена, паренька-репортёра, продажи газеты взлетели до небес. Когда нацисты захватили Брюссель, они позволили Реми продолжать выпускать комиксы о Тентене – но после освобождения Брюсселя новое правительство Бельгии заподозрило Реми в симпатии к нацистам. Жоржа сажали в тюрьму четыре раза. Ему запретили работать в газетах – но его репутацию спас Раймонд ЛеБланк, ветеран бельгийского сопротивления и большой фанат Тентена. От газетных стрипов Жорж Реми перешёл к полноценным комиксам, ему выделили собственный журнал. Позже его примеру последовали другие страны Европы, со своими комиксами.

Американские комиксы так и не вернулись в Европу. Например, во Франции ещё в 1949 году ввели запрет на излишнюю жестокость в комиксах – с целью защиты от вливания иностранной культуры в том числе. В США волну сверхжестоких комиксов пришлось подавлять, во Франции же она даже не началась. В 1960-х годах из Франции ссаными тряпками прогнали Marvel – а в 1970-х там появился свой последователь Крамба, решивший создавать более мрачные комиксы. Его звали Жан Жираль, а его журнал назывался Metal Hurlant. Вскоре в США появилась его копия – Heavy Metal, в которой переводные работы европейских авторов совмещались с оригинальными американскими комиксами, а жёсткая эротика (до уровня порнографии) – с тёмным фэнтези, фантастикой и наркотическими трипами.

В западных интернетах обложки и иллюстрации к этому журналу считаются практически отдельным видом искусствп, им посвящены целые фан-комьюнити.

Комикс стал невероятно популярным – но индустрия в целом терпела убытки. Ближе к концу 1970-х продажи комиксов в США пошли на спад – дошло до того, что из толпы крупных издателей остались всего шесть, включая Marvel и DC. В 1978 году произошло событие, известное, как «Великое Обрушение DC» (DC Implosion) - компания закрыла 31 тайтл. Это дофига. Marvel спаслась от серьёзных проблем, снюхавшись с Джорджем Лукасом и начав выпускать комиксы по Звёздным Войнам. Первый выпуск комикса по ЗВ вышел до фильма и был первым комиксом со времён лихих 1940-х, который продался миллионным тиражом. А в 1980 году Marvel выпустила журнал Epic Illustrated – журнал комиксов с более взрослым содержанием, и авторы этих комиксов оставляли за собой права на них. Что было важно, потому что назревали конфликты, связанные с великим и ужасным Цопирайтом.

В США так было заведено – коли ты что-то создал, ты являешься автором своего творения. А если авторство ещё и в Библиотеке Конгресса зарегистрируешь, то сможешь засудить любого, кто без спросу твой креатив спиратит. Однако закон об авторском праве от 1909 года гласил, что в случае наёмного труда автором произведения является не тот, кто его создал…а его начальник. Тот, кто его нанял. От этого страдали многие авторы комиксов, да хотя бы те же Джерри Сигель и Джо Шустер, создатели Супермэна. Супермэн принёс DC немыслимые золотые горы. А Сигелю и Шустеру – обычную, средненькую зарплату писателя и художника. Сигель частенько жаловался Джеку Либовицу, на тот момент главе DC. Требовал больше денег. Либовиц в ответ упрекал Сигеля и Шустера в снижающемся качестве картинок и сценариев. Особенно сильно Сигель взбеленился, когда в его отсутствие (призвали-с на войну-с) DC тайком создали и запатентовали Супербоя, молодую версию Супермэна – хотя Сигель раньше предлагал идею Супербоя, и её отметали.

Вскоре после войны Сигель решил-таки судиться с DC. Чувствуя, что один в поле – не воин, он решил привлечь на свою сторону Боба Кейна, «батю» Бэтмэна. Тот, впрочем, не поддержал Сигеля, ибо сам вовсю пользовался законом 1909 года – на него работало много «литературных негров», большую часть окружения Тёмного Рыцаря (костюм, батаранги, Джокера, Робина и не только) создал Билл Фингер – но права принадлежали Кейну. Тайком Кейн предупредил Либовица, чтобы тот успел подготовиться. Сигель и Шустер эпически проиграли в суде (хотя бы Супербоя отсудили, уже какая-то победа). DC предложила им утешительный приз – единоразовую выплату в 100 тысяч долларов, и чтобы они заткнулись. Большая часть суммы ушла на оплату услуг адвоката, и Сигель с Шустером остались без надежды на какие-либо дальнейшие выплаты (помимо обычной зарплаты). А комиксы продавались всё лучше, да и сериал 1953 года был принят на ура…печаль-беда.

Но изначально владеть правами на творение автор (или его босс) мог лишь ограниченное время. Потом персонажи становились достоянием общественности (и сейчас существует сайт, где перечислены персонажи, о которых ранее выходили комиксы, и которые сейчас являются достоянием общественности, сиречь – ничейными, «берите кто хотите» - на определённых условиях). Именно поэтому многих так разозлил американский закон о продлении авторских прав от 1998 года, который в народе стал известен, как «Закон о защите Микки Мауса», потому что его активно лоббировала компания Дисней. Комиксы и их персонажи преимущественно регулировались законом от 1909 года, который предписывал, что контракты в отношении этих персонажей должны обновляться каждые 28 лет, иначе бум – и персонажи становятся достоянием общественности. Контракт Супермэна кончился в 1960-е годы – и Сигель вновь отправился в суд. Примерно в то же время Джо Саймон обратился с теми же претензиями в Marvel по поводу Капитана Америки. Но боссы Марвел подкупили (а потом кинули) Джека Кирби, чтобы тот выступал на их стороне. Джеку обещали заплатить – но он своих денег так и не дождался.

Джо Шустер

Кирби, как я писал раньше, переметнулся к DC, что чуть не убило Марвел. Марвел отправили ему письмо с требованием переписать на них все его творения авторские и соавторские (Халка, Тора, Фантастическую Четвёрку, Железного Человека и Иксов). Кирби согласился на условии, что ему выплатят должок по делу Джо Саймона. Сказано-сделано, в 1972 году Кирби отказался от всех прав в пользу Марвел. А тем временем в 1967 году компания DC и студия Warner Brothers были куплены магнатом Стивом Россом. Он объединил их и начал разработку фильма о Супермэне. Сконцентрировавшись на разработке фильма, DC прекратили разбирательства с Сигелем, пообещав отщипывать небольшой, но аппетитный процентик от дохода ему и Шустеру. Сигель к тому моменту работал на почте. Шустер нигде не работал – он ослеп и жил на иждивении у брата. Выполнили ли DC своё обещание? Конечно же нет.

Узнав, что Марио Пьюзо получит три миллиона долларов на съёмки фильма в то время, как он, создатель Супермэна, выл вынужден жить на 7000 долларов в год, Сигель бомбанул так, что смерть Криптона на его фоне показалась петардой. Он отправил пресс-релиз с описанием всех грехов DC во все СМИ, до которых дотянулся – и Джерри Робинсон, важная шишка в рядах карикатуристов и мультипликаторов (бывший президент их сообщества) вызвался ему помочь. Робинсон сочувствовал Сигелю – его самого прокинули с правами, ведь он помог Биллу Фингеру придумать Джокера и Робина для Бобы Кейна. Заручившись помощью своей ассоциации, а также Гильдии Мультипликаторов и Гильдии Писателей, он подал в суд. На сей раз это была победа. DC присудили Сигелю и Шустеру выплаты (и обязались на сей раз не кидать), а также обязались отныне на всех комиксах, в титрах всех фильмов, на всём мерчендайзе неустанно напоминать: Супермэна создали Джерри Сигель и Джо Шустер.

В 1974 году законодательство о праве собственности в США несколько изменилось – но положение в целом осталось тем же. На сей раз попытать удачу решил Джек Кирби – Скрулл с ними, с персонажами, но у Марвел хранились его оригинальные рисунки. Кирби надеялся хотя бы их отсудить. Хрен там плавал! Пронырливые адвокаты Марвел доказали, что Марвел, и только Марвел владеет всем, что создал Кирби, и будет владеть всегда, без ограничения сроков. В качестве утешительного подарка Марвел согласились отдать Кирби 85 страниц (жалкие крохи, он выдавал целые горы материала) – но оставили за собой право забрать их обратно. Кирби три ночи не спал, размышляя, как поступить дальше в своих переговорах с Марвел – и в итоге решил обратиться к общественности. В 1985 году он выступил перед большой аудиторией и рассказал о грехах Марвел. Этим не забыли воспользоваться DC, напомнив читателям, что у них-то с правами всё в порядке (Сигелю икнулось), и они заплатили Джеку Кирби за создание Новых Богов больше, чем Марвел заплатила ему за создание всей их грёбаной вселенной. В итоге Марвел сдались, и выдали Кирби внушительную сумму денег и около 1800 его страниц – примерно одну пятую из всего, что он сделал. Остальные оригинальные листы к тому времени были либо раздарены, либо украдены сотрудниками, либо уничтожены.

Ну да ладно, вопросы цопирайта – это тема, о которой можно рассуждать очень долго и очень скучно. Давайте лучше поговорим об истории. И вернёмся в Золотой Век ненадолго, к журналу Classics Illustrated, основанному иммигрантом из России, Альбертом Льюисом Кантером, создателем игрушечного телеграфа. Кантер додумался передавать классические произведения в формате комиксов. Это было увлекательное, и вместе с тем образовательное чтиво – но именно на него в то время больше всего взъелись учителя. Кантер отказался ставить на свой журнал штампик Кодекса Комиксов – хотя бы потому что там печатались комикс-версии произведений, более серьёзных, чем мордобой очередного Супермэна с очередным крылатым самотыком с Сатурна. И его таки не трогали – тем более, его комиксы пробуждали в детях тягу к «настоящей» литературе, как бы ни возмущались учителя.

В 1978 году Уилл Айснер, герой комикс-индустрии, подаривший миру Спирита и добившийся того, что крупную награду за достижения в области развития комиксов назвали его именем, издал по-настоящему взрослый комикс, вложив в него в художественной форме несколько душераздирающих историй: A Contract with God. Он же и ввёл для такого творения оригинальное название – графическая новелла. Чтобы сразу отличить его от сражений взаимозаменяемых «педиков в трико». Хотя сам Айснер утверждал – и этому есть подтверждения – что термин придумал не он, история предпочитает это игнорировать. Успех его графической новеллы вскоре повторил Maus – комикс о бедной еврейской мыши, живущей в несправедливом мире нацизма, за авторством польского еврея Арта Шпигельмана...

Пятая часть следует...когда-нибудь

А я вот всё равно продолжу! Предыдущая часть вот она, в ней я вкратце познакомил читателей с Кодексом Комиксов и доктором Вертамом - в этой части знакомиться будем поближе. 

Макс Гейнс нашёл бы способ убедить Вертама остановить бурление говн и не вводить Кодекс. Но Билл Гейнс, его преемник, ненавидел отца и делал всё наоборот. Он «сразился» с Вертамом в суде. Доктор Фредрик Вертам, нейрофизиолог и психиатр, автор книг по психиатрии и строению мозга, основал в Гарлеме клинику, где беднякам оказывалась дешёвая (а то и вовсе бесплатная) психиатрическая помощь. И в этой клинике он часто сталкивался с тем, что малолетние преступники были просто одержимы комиксами (внезапно, как и вообще все дети того времени, но это уже неважно – Гитлер носил одежду, значит, одежда - зло). Вертам негативно отзывался о явственной классовой несправедливости: психованные «мажоры» лечились в дорогих психиатрических лечебницах, «они не виноваты – они больные люди». Бедняки же, совершившие какое-либо преступление в результате психической болезни, отправлялись на электрический стул, как обычные преступники. Кроме того, по его мнению, в большинстве случаев подростковой преступности были виноваты комиксы. И, разумеется, он был одним из тех, кто обвинял новый вид средства массовой информации во всех грехах. В своё время подобной демонизации подверглись телевидение, радио, газеты, книги, а в «наше» время - сначала интернет в целом, потом определённые форумы, блоги, социальные сети (а также видеоигры и аниме), теперь вот ИИ.

Доктор Фредрик Вертам, Великий Запретитель

Впрочем, компания EC, которой заведовал Билл, прославилась не только Байками из Склепа. Было у неё много журналов и много авторов – и был среди них Харви Курцман, заведовавший военной тематикой. Она не приносила ему много денег – будучи педантом, Харви стремился наиболее точно передать все детали. Следил, чтобы затворы рисовались с правильной стороны оружия, чтобы персонажи не говорили «передёрнуть гашетку», консультировался с настоящими военными. Понятное дело, что всё это занимало кучу времени и нервов, и было довольно скучным делом. Но был у него талант к юмору. По совету своего начальника, Билла, Харви начал работу над сатирическим журналом, в котором поначалу высмеивал своих прямых соперников внутри компании, заведовавших фантастическими или хоррорными комиксами – а затем перешёл к конкурентам из других компаний, фильмам, политике – ничто не избежало осмеяния. Его журнал, MAD, с фирменным кривлякой на обложке, выходит до сих пор (на данный момент в цифровом формате). Второй журнал аналогичной тематики, Panic, был вскорости убит критиками – за «оскорбление чувств верующих».

Так или иначе, Вертам наступал по всем фронтам, выступая на конференциях, обращаясь в разнообразные органы и потрясая научными и псевдонаучными выкладками. Его главные тезисы: комиксы способствуют преступности среди малолетних (неправда), отвращают детей от настоящих книг и способствуют безграмотности (как показало более позднее исследование – неправда), содержат гомосексуальный подтекст (на тот момент – неправда, сейчас подтекстов тоже нет, всё прямым текстом пишется), содержат инструкции для совершения преступлений (он бть серьёзно?), рекламу вредных для ребёнка товаров (правда) и мелкий шрифт, который портит глаза (он бть серьёзно? х2). Билл Гейнс же в ответ на эти аргументы сделал ход конём, обвинив Вертама (и всех его сторонников) в приверженности идеям коммунизма. Что лишь забило гвоздь в крышку гроба его компании. Его показания в суде во время его «сражения» с Вертамом были использованы против него.

Вот и всё. И нету Билла. 

Так как же, всё-таки, родился Кодекс Комиксов? Сам же Вертам не мог его ввести, даже если бы очень постарался – у него просто не было полномочий. А всё началось с акций. «Сдай все свои комиксы и получи настоящую книгу бесплатно». Комиксы сжигались. Тем, кто сожжёт больше всего комиксов, давались дополнительные призы. Создателей комиксов презирали соседи, иногда отворачивались родственники и друзья. Если человек имел отношение к комиксам, к нему относились примерно как сейчас к педофилу. В итоге Билл созвал конференцию из 38 издателей комиксов. Разношёрстная толпа основала Ассоциацию Комиксов Америки (Comic Magazine Association of America), а та, в свою очередь, ввела ряд правил, Кодекс Комиксов, чтобы комиксы продолжали существовать, пусть и в кастрированном виде (список правил - в предыдущем посте). Да, новому тренду с ужасами и преступностью пришёл гаплык – но комиксы в целом выжили. Впрочем, проблема Кодекса была не только в том, что правила были жёсткими. Они также не были чёткими. Комикс могли забраковать за чрезмерное обилие дыма от оружия в «кадре», за капли пота на лбу у персонажа, вообще за любую деталь. Произвольно. Оценивали «пригодность» комиксов ушедшие на пенсию учительницы. Отдавать что-то новое и молодёжное на суждение старушкам – не лучшее решение. В итоге Билл окончательно забил и на комиксы, и на Комиссию, и на Кодекс, перевёл MAD в разряд глянцевых журналов и адски разбогател.

Сжигание комиксов...больно смотреть

Харви Курцман, создатель MAD, вскоре рассорился с главредом, Биллом. Биллу не нравилась педантичность Курцмана, которая приводила к медленным темпам выхода журнала. Когда Курцмана предложил взять под своё крыло Хью Хефнер, создатель Playboy, тот с радостью согласился, начав печатать для Хефнера новый журнал, Glossy Trump. И-и-и этот журнал протянул аж два выпуска, после чего сдох. А MAD жил дальше – но без Курцмана. Биллу Гейнсу повезло – а вот остальной комикс-индустрии не очень. На многие годы комиксы «шагнули назад», став исключительно детским чтивом – им просто нечем было заинтересовать подростков и взрослых. Ни кровищи, ни сисек, ни зомбей…скукота! Тем более, начало распространяться телевидение. Это привело к тому, что с 1954 до 1956 года количество комиксов резко упало. Волна прокатилась по всей индустрии не без последствий, одним из которых стал распад продержавшегося вместе пятнадцать лет славного дуэта Джо Саймона и Джека Кирби. Открыто против Кодекса осмелились пойти лишь две компании, Classics Illustrated – и Dell, которую защищал Уолт Дисней (Диснею невозможно отказать).

И кто же громче всех порицал Кодекс Комиксов? Внезапно, доктор Вертам. По его мнению, если раньше вся грязь в комиксах была на поверхности, теперь она подразумевалась, что ещё сильнее ранило неокрепшие детские умы (под одеждой-то все голые!). А тем временем наступали 1960-е. Издательство EC закрылось и умерло, но его фанаты жили. Они создавали фанзины (фанатские журналы) и пересылали друг другу комиксы, написанные в стиле ЕС. Одним из таких журналов был Foo – подражатель MAD, созданный братьями Крамб, Чарльзом и Робертом. Журнал продавался довольно слабо, но он дал Крамбам доступ к сети фанатов – и вскоре на сцене возник Джулиус Шварц. Вместе с любителем фантастики Мортом Вайзингером ещё до второй мировой войны он основал The Time Traveler, научно-фантастический журнал, открывший дорогу в мир «выскочкам», сейчас являющимся классиками фантастики – в том числе Говарду Лавкрафту. Шварц работал на Максвелла Гейнса, потом – на DC, несмотря на то, что в то время любители фантастики и любители комиксов были непримиримыми врагами. Благодаря Шварцу DC разжились мегапопулярными фантастическими комиксами Strange Adventures и Mystery in Space. 

Следующей идеей Шварца стало возвращение супергероев. По его наставлению в комиксы начали возвращать героев прошлого – с обновлёнными историями и образами. Шварц начал с Флэша. Новый Алый Скороход, Барри Аллен, с более реалистичной (по тем меркам) историей пришёлся читателям по вкусу, поэтому за ним последовал Зелёный Фонарь. Художник Джил Кейн основал образ нового Зелёного Фонаря, Хэла Джордана, на внешности своего соседа, актёра Пола Ньюмана, а образ его «начальников», Хранителей Вселенной – на внешности Давида Бен-Гуриона, премьер-министра Израиля. В моду начали входить супергерои с научно-фантастическими деталями биографии. Кроме того, Шварц ввёл в разделе писем читателей нововведение – теперь раскрывались их адреса, так что фанаты комиксов могли найти единомышленников в любой точке США. А вскоре Рой Томас и Джерри Бейлс подали DC идею о перезапуске Атома – и он тоже привёл к успеху. Бейлс после этого начал издавать журнал Alter-Ego – весьма популярный журнал с обзорами старых комиксов, фанфиками и статьями на тему комиксов новых.

Когда СССР успешно запустили космический спутник и началась космическая гонка, взгляды любителей фантастики ещё пристальнее обратились к космосу – и даже те, кто ранее не увлекались фантастикой, начали поглядывать на звёзды. В 1958 году Джек Шифф, один из редакторов DC Comics (отвечающий за тайтлы My Greatest Adventure и Tales of the Unexpected), нанял Джека Кирби для создания новых научно-фантастических комиксов. И-и-и Шифф кинул Джека через писюн. Потерпев поражение в суде, Кирби был вынужден устроиться к человеку, которого презирал за «стукачество» очень давно. В Timely Comics, компанию, которая превратилась в Atlas, а затем в Marvel Comics. К бесячему Стэнли Либеру, ака Стэну Ли. Мальчик на побегушках к тому времени стал главредом и послушно прогибался под троюродного дядю Гудмана, выпуская, в зависимости от трендов, взаимозаменяемые истории о супергероях, романтике, ужасах, простых американских подростках или ковбоях.

Помните мальчика из прошлого поста? Таким он стал

В конце 1950-х годов Гудман принял волевое решение и уволил всех сотрудников Atlas кроме Стэна Ли. Компания попала в анальное рабство к DC, и выпускала всего шестнадцать тайтлов на разную тематику. Автором сценариев и редактором был Стэн Ли, художниками (и «литературными неграми») – фрилансеры. Около 1958 года в моду вошли Кайдзю (Годзилла сотоварищи), Atlas сменила название на Marvel и принялась производить в промышленном масштабе разномастных монстров, которых создавали Джек Кирби и начинающий художник Стив Дитко. Но у DC появилась Лига Справедливости, и любитель копировать всё оригинальное, Мартин Гудман, потребовал, чтобы и Стэн Ли создал свою супергеройскую команду. Однако Стэну надоело танцевать под дудку своего пятиюродного деверя, и он решил уволиться. Впрочем, жена подала ему замечательную идею: создать-таки команду супергероев, как требовал Гудман – но такую, которая понравилась бы самому Стэну. Так появилась Фантастическая Четвёрка. Как и с остальными комиксами, Стэн набросал идею и отдал на реализацию Джеку Кирби.

Изначальная задумка Фантастической Четвёрки значительно отличалась от того, что получилось в итоге. По задумке Стэна Ли, Существо должно было стать полноценным монстром и предать команду, использование способностей Мистера Фантастика должно было причинять ему сильную боль, Невидимая Девушка должна была стать невидимой раз и навсегда, а Человек-Факел мог гореть не больше пяти минут за раз. Свой привычный вид Четвёрка приняла, потому что заваленный работой Стэн Ли привык сваливать часть работы на Стива Дитко – «Вот приблизительный сюжет, ты рисуй, а реплики я потом вставлю». Так, например, шла работа над Человеком-Пауком. Это давало и художникам, и сценаристам больше свободы – в отличие от более раннего подхода, где сценарий комикса расписывался заранее и буквально по панелям, как инструкция: «Страница 5, панель 3 – Герой стоит, держится за стенку левой рукой, трико порвано на локте, шлем треснут, лицо уставшее от этого дерьма, Злодей замахивается кулаком. На роже оскал, плащ развевается на ветру в правую сторону. Страница 5, панель 4…».

До появления Фантастической Четвёрки никто особо не обращал внимания на то, что там выблёвывает Atlas/Marvel. Однако Четвёрка стала бешено популярной, и вслед за ней пошли остальные легенды Марвел – Халк, Человек-Паук, Тор, Доктор Стрэндж, Люди-Икс – те, без кого сейчас комиксы – не комиксы. И писателем, редактором, «отцом» всех этих персонажей значился Стэн Ли, взявший себе в качестве девиза слово «Excelsior!» - «Только вперёд!». Благодаря Стэну, комиксы вновь взлетели на вершину популярности. Его лекции собирали больше слушателей, чем выступления бывшего президента Эйзенхауэра. В это время в среде искусства и творчества укрепилось мнение, что для того, чтобы считаться искусством, у произведения должен быть автор. У книг есть писатели, у картин – художники, у фильмов – режиссёры. А кто автор комиксов? Комиксы, как корпоративный продукт, искусством быть не могут. А что не искусство – то говно. Дабы доказать, что комиксы – очень даже искусство, Стэн Ли не забывал напоминать, что кто бы ни писал комиксы в его компании, их автор - Стэн Ли. 

Стэна устраивало такое положение. Неосведомлённая публика была уверена, что Стэн действительно создаёт всё сам, и это начало понемногу подбешивать его главных творцов – Джека Кирби и Стива Дитко. Да что там, Кирби, на тот момент уже считавшийся «Королём» комиксов, был в ярости – но на открытую конфронтацию всё равно не решался. Зато решился Дитко. Веруя в справедливость, он не стремился стереть имя Стэна Ли с обложек – но он добился того, чтобы Ли начал справедливо распределять роли и признавать в подчинённых не только «воплотителей его гениальных идей» - но и творцов. Это привело к тому, что Ли и Дитко рассорились. А когда Стэн кинул Дитко через писюн с доходом от фигурок и прочего мерчендайза по Человеку-Пауку, Дитко и вовсе раз и навсегда ушёл из Марвел. А Кирби не осмелился. Всё ещё втихую злясь на Стэна, он продолжал работать с ним и ни разу в открытую не выступал против него – несмотря на то, что инструкции Ли свелись к совершенно минимальным и расплывчатым (так, Кирби создал Галактуса, когда Стэн заявил, что Фантастическая Четвёрка должна встретиться с Господом Богом).

Стив Дитко

Впрочем, не решаясь на открытое столкновение, Кирби понемногу продумывал тайный отход на свободу. А чем художник может сильнее всего насолить издателю? Ле-ва-ком. Кирби начал разрабатывать собственный фантастический сюжет про Новых Богов – противостояние Нью-Генезиса и Апоколипса, Всеотца и Дарксайда, и связанную с ними прочую фантастическую мишуру. В 1970 году Кирби ушёл к DC со своими тайтлами – New Gods, Mr. Miracle и Forever People. По мнению многих, Джек Кирби был настоящей опорой Марвел. Художник Джон Бушема не одинок во мнении, что после внезапного ухода «дезертира» Кирби Марвел были на грани закрытия.

В 1960 году Рой Лихтенштейн, художник-абстракционист, начал потихоньку рисовать мелкие комикс-стрипы, чтобы порадовать своего шестилетнего сына. Его друзья посоветовали ему переключиться на комиксы всерьёз. Штудируя комиксы (преимущественно романтические и военные), он начал экспериментировать – копировать панели из комиксов, перерисовывая их на свой салтык и превращая в картины. Им заинтересовался Лео Кастелли, гениальный «продажник» (а через пару недель отверг аналогичное предложение Энди Уорхола, как «лишённое оригинальности»). Так появился поп-арт. И окружающий мир, карикатурой на который являлся поп-арт, начал под поп-арт подстраиваться. В головах людей начала крутиться идея о телеадаптации Бэтмэна – задумке рискованной, так как благодаря Кодексу Комиксов и пропаганде Вертама для среднего жителя США, не знающего всю историю Тёмного Рыцаря, Бэтмэн представлялся примерно как «странный клоун, воюющий с пришельцами из космоса и Годзиллами, женатый на Робине». В какой-то мере так оно и было на тот момент. Будущий продюсер чувствовал себя идиотом, погружаясь в комиксы.

Идея пришла продюсеру в голову внезапно. Как перенести эти дурацкие комиксы на экран? Просто – довести до полного абсурда. Так родился сериал 1960-х годов с Адамом Уэстом в роли Бэтмэна и Бертом Уордом в роли Робина. Яркие декорации обошлись сериалу довольно дорого – примерно по миллиону долларов за серию, хотя эти цифры кажутся фантастическими. Из-за таких затрат сериал и закрыли после третьего сезона. Впрочем, сериал довольно быстро собрал внушительные три миллиарда долларов на мерчендайзе. На премьере присутствовали Лихтенштейн, Уорхол и другие приверженцы поп-арта, и они были восхищены. Одновременно с этим у читателей проснулась любовь к старым комиксам – издания 1940-х годов лишились статуса «старого хлама» и перешли в раздел «бессмертной классики». Комиксы двадцатилетней давности начали расти в цене.

Вас заморозили? Начинайте танцевать! Уги-буги-антифриз не сработает, если не станцевать в стиле Буги!

Раз уж начал, продолжу. Первая часть тут.

На чём я, стало быть, закончил предыдущую часть? Ах да. Под крылом Гудмана Джо Саймон и Джек Кирби создали уникального на тот момент супергероя – Капитана Америку. Чем он был уникален? Обычно в первую очередь создаётся главгерой, а потом для него придумываются враги. Но Саймон и Кирби решили пойти против течения и начали с главзлодея – а для противодействия ему придумали героя. А главным злодеем для всего мира в то время был Адольф Гитлер. Выпустив Captain America Comics #1, Саймон и Кирби создали самую политизированную на тот момент обложку комикса – никто до них и в мыслях не мог создать обложку, на которой персонаж бьёт по лицу главу иностранного государства. Но идея многим понравилась, и Гитлер после этого стал чуть ли не боксёрской грушей для супергероев разного пошиба. Капитан Америка стал первым супер-патриотом, а создаваемые Саймоном и Кирби панели на целую страницу, или даже двустраничные развороты способствовали зрелищности и популярности. Да и Депрессия к концу 1940-го года сошла на нет – люди стали активнее покупать комиксы. В редакцию Timely и лично Джеку Кирби посыпались тонны угроз от сторонников нацистского режима. Дошло до того, что мэру Нью-Йорка пришлось поставить вокруг офиса Timely несколько полицейских патрулей – чтобы линчеватели не набежали. "Выбирай любой фонарь на Таймс-Сквер! Когда нацисты придут, а они придут, мы тебя повесим!". Это не преувеличение, а прямые цитаты тогдашних "доброжелателей"

В компании Timely практически все сотрудники (кроме Саймона и Кирби) были родственниками Гудмана. И младший из них, двоюродный брат жены Мартина Гудмана, Стэнли Либер, был у Саймона и Кирби на побегушках. Подтереть карандаш, подклеить рекламку – всё такое. Но в нём Джо и Джек увидели скрытый потенциал – Стэнли был талантливым начинающим писателем. Вскоре он начал сотрудничать с Джо и Джеком более серьёзно – ему доверили писать небольшие запасные истории, для чего он взял себе псевдоним – Стэн Ли. Но в целом Саймон и Кирби поняли, что Гудман их потихоньку на одном месте вертит – они получали значительно меньше, чем должны были. Поэтому они принялись понемногу колымить на стороне, работая на конкурента – National Publications, компанию, которая к тому времени взяла себе в качестве названия аббревиатуру одного из своих наиболее популярных комиксов, Detective Comics, и превратилась в DC Comics (ага, Detective Comics Comics).

Такой юный, а уже Стэн Ли.

В 1941 году, желая получить хоть кусочек от той исполинской золотой горы, на которой восседали Сигель и Шустер (или ещё большей горы, на которой восседал их издатель), Саймон и Кирби начали усердно работать на DC – и после нескольких проб и ошибок успехом оказался комикс про Мальчишек-Коммандос, Boy Commandos. Комикс про малолетних коммандос продавался миллионным тиражом. Но Стэн Ли с потрохами сдал Саймона и Кирби Гудману, и тот их уволил. Ибо нефиг левачить, типа.

Пожалуй, стоит отметить ещё одну личность, пусть и не настолько популярную, как Джек Кирби, но тоже весьма важную для мира комиксов и прославившуюся в 1940-е годы. Джун Миллс начала карьеру с роли модели для художников, но впоследствии сама обратилась к творчеству – сначала к скульптуре, а затем и к комиксам. Первой супергероиней, авторство которой на 100% принадлежит женщине, стала Мисс Фурия (Miss Fury), комиксы с ней издавала компания Timely в течение десяти лет, и они были потрясающе популярными. Однако, опасаясь жестокости мира, где женщина всё ещё преимущественно считалась кухонной утварью, способной на деторождение, Джун опасалась подписывать свои творения своим женским именем, вместо этого пользуясь своим вторым именем, которое звучало нейтрально – Тарпе Миллс. Тарпе Миллс ведь может быть и мужчиной, не так ли?

Когда Вторая Мировая Война разгорелась вовсю, большинство создателей комиксов были призваны в армию. Впрочем, в большинстве случаев командование признавало, что художник полезнее в тылу, как инструмент пропаганды. Джо Саймон провёл войну в Вашингтоне, рисуя агитационные плакаты и комиксы. Стэн Ли в тылу писал памфлеты и сценарии к коротким фильмам по технике безопасности (Солдат! Берегись ЗППП! И экономь патроны!). Уилл Айснер в это время создал Спирита (не "Душу Прерий"!), своё наиболее известное творение, и был назначен арт-директором журнала Army Motors. Айснер начал продвигать идею о превращении инструкций в комиксы – как сейчас делается практически в любом общественном месте. Командование было против – но выяснилось, что в виде комиксов инструкции таки действительно лучше усваиваются. Идея Айснера оказалась настолько удачной, что он заведовал иллюстрациями и комиксами в журнале до 1971 года.

Вот этот Спирит

А вот Диснею не так сильно повезло. Бэмби, Пиноккио – сейчас оба мультфильма считаются классикой. А в 1940-е годы они оба провалились. Дисней обратился за помощью в Пентагон и выпустил несколько агитационных мультфильмов. Одна беда – Министерство обороны признало его студию частью стратегической оборонной промышленности. Усилились меры безопасности, ужесточился и без того не дававший продохнуть контроль. Сотрудники устроили забастовку. Дисней распсиховался. Ему надоело заниматься пропагандой, ему вообще надоели мультфильмы. Он захотел создать трёхмерный волшебный мир, где он будет главным. Потихоньку планируя создание Диснейленда, Уолт отправил своих художников (из тех, которые от него не сбежали) рисовать логотипы на истребителях.

Некоторым удавалось прямо во время службы на фронте подрабатывать созданием комиксов. Берт Крайстман, пилот, служивший в Мьянме, начал карьеру с рисования логотипов для самолётов – но впоследствии начал писать стрипы Three Aces для той части Action Comics, которая ещё не была заполнена Супермэном, а затем вместе с писателем Гарднером Фоксом создал Песочного Человека (не того, который враг Человека-Паука и не того, который Морфей). Берт погиб в воздушном бою с японским пилотом. Враг подбил его самолёт, а когда Берт катапультировался – его расстреляли, пока он спускался на парашюте. А Джек Кирби тем временем не отсиживался в тылу – он пошёл в армию не как художник, но как солдат, и штурмовал пляжи Нормандии. Когда же в нём узнали того самого Джека Кирби, автора потрясающе популярных комиксов – то «наградили» смертельно опасным заданием. «Рисовать умеешь, значит? Отлично, будешь разведчиком, карты рисовать будешь». Как утверждал сам Кирби, единственный раз в жизни он пожалел, что стал художником.

Первый Песочный Человек. Костюм-тройка и противогаз - это стильно.

Закончилась война – сошла на нет и популярность супергероев. Люди настолько натерпелись насилия, что оно им совершенно надоело. Комиксы с супергероями, настолько популярные в период войны, перестали раскупаться. И тут-то на сцену вышло издательство MLJ Magazines, основанное Морисом Койном, Луисом Зильберкляйтом и Джоном Голдуотером. Ещё в 1939 году они начали выпускать комиксы о супергероях, как все – но вскоре нашли свою золотую жилу…в повседневности. Комикс про обычную жизнь обычного американского подростка Арчи Эндрюса, начал выходить ещё в 1941 году – а в 1947 году MLJ спрятали всех своих супергероев в чулан, оставив Арчи своей главной фишкой. И не прогадали! Любовные треугольники, френдзона, неловкие жизненные ситуации без бесконечного потока насилия сделали комиксы Archie настолько популярными, что они известны и по сей день (и сравнительно недавно были экранизированы в более мрачной версии в сериале «Ривердейл»).

Кто же ему больше подходит, Бетти или Вероника?

Джо Саймону и Джеку Кирби после войны пришлось туго. Опять. Потому что специалисты по мордобою были никому не нужны. А нужна была любовь-морковь. Что ж, состряпав пару выпусков для пробы, забив на них и начав заново, они обратились к издательству Prize со своим новым детищем – Young Love, романтикой – но не в комичном ключе, как у Арчи, а в более серьёзном плане. Любовные треугольники, несогласные родители, любовь против морального долга – и прочие проблемы. И их богатые деньки вернулись – журнал пришёлся настолько по вкусу читателям, что первый выпуск мгновенно раскупили, как и следующие – и вскоре начали появляться копии и варианты от других издательств на ту же тему. В 1949 году романтике было посвящено 99 журналов. Даже супергерои не так быстро плодились! Из них около 30 принадлежали Мартину Гудману, 18 – Виктору Фоксу. Да, супергерои потеряли былую популярность – но популярность комиксов только росла. В 1947 году в США 95% мальчиков и 91% девочек в возрасте от 6 до 11 лет были заядлыми фанатами комиксов. Комиксы читали 87% молодых парней и 81% девушек. Находилось, что почитать, практически для любых групп – старомодные любители экшена всё ещё получали супергероев, а также фантастику и вестерны, взрослые люди – детективы и романтику. Каждый третий выходящий журнал был журналом комиксов.

Следующую веху в истории комиксов отметил Чарльз Байро, бывший работник компании MLJ, ушедший к издательству Lev Gleason. Вместе с другом и коллегой Бобом Вудом он создал довольно популярного супергероя Сорвиголову (Daredevil) – мстителя, воспитанного австралийскими аборигенами – и задумал новое направление для комиксов: преступность. С 1840 года (не опечатка) популярностью пользовались «полицейские газеты», где описывались наиболее шокирующие преступления. Байро и Вуд впервые перенесли всё это в комиксы. Сценарист получает инфу от полиции, приправляет это художественными деталями, а художник превращает в комикс. Свой комикс Байро и Вуд назвали «Преступность не окупается» (Crime Does Not Pay). В их случае «Преступность» окупилась с лихвой, чему поспособствовал подкуп читателей (авторы платили два доллара за каждое письмо типа «Дорогие авторы, благодаря вашему журналу я выбрал для себя путь добра и справедливости, благодаря вам я не стал преступником»), а также яркие и очень красочные и реалистичные изображения сцен насилия. К 1948 году Crime Does Not Pay продавался миллионным тиражом. Как положено, начали появляться подражатели и последователи, многие комиксы того времени сменили направление в сторону реалистичной преступности под разными соусами.

Конкуренция – опасное дело. Как часто бывает в подобных ситуациях, различные журналы пытались друг друга перещеголять. У конкурента больше кровищи? Добавим сисек! У конкурента привлекательнее сиськи? Плеснём кровищи побольше! Ещё, ещё больше! С 1947 до 1954 года появились 150 тайтлов, посвящённых исключительно преступности. А затем пошли связанные негативные явления. Люди (в том числе 10-летняя школота) начали совершать преступления, вдохновившись тем, что прочитали в комиксах. Ну или так они оправдывались, во всяком случае. Этим-то и воспользовался активист-энтузиаст, психолог, ценитель традиционных ценностей и идейный предок одного рыжего любителя девизов «православие или смерть», доктор Фредрик Вертам. Издав книгу «Совращение невинных» (Seduction of the Innocent), он осудил всё, что увидел в комиксах того времени – и это привело к рождению Кодекса Комиксов (подробнее о котором - чуть позже). Комиксы без штампика Кодекса бойкотировались, им просто не давали появиться пред широкой аудиторией. А комиксы, одобренные Кодексом, были…беззубыми.

Поговорим сегодня об одном парне, умудрившемся навести немало шума пол века назад. Вы могли про него слышать, особенно после выхода фильма "Однажды...в Голливуде" 2019 года, кто-то и раньше. Это Чарли Мэнсон - наркоман, рок-музыкант, преступник, суперзвезда, сутенёр и несостоявшийся мессия, чуть не спавший мир от конца света.

И на самом деле про его жизнь и деяния написано немало материала и снята целая куча фильмов. Он оброс мифами и вошёл в историю как нечто зловещее, чуть ли не демон в человеческом обличье.

В этом материале попробуем взглянуть на него под другим углом.

Ну а кто не знает его историю - тоже будет интересно. Всё таки персонаж был занимательный.

Потому что вся ирония его известности в том, что и не был он никаким суперзлодеем или гениальным манипулятором. Скорее просто неудачник, собравший вокруг себя кучку маргиналов и выродившийся в натуральное зло. Посредственность, натворившая дел, но оставшаяся посредственностью и возведённая в статус легенды благодаря журналистам, писателям и киноделам.

Самое страшное в феномене Семьи Мэнсона – то, что вот такие потенциальные Мэнсоны окружают нас повсюду. И это не какой-нибудь психопат, ловящий адреналин насилием и манипуляциями, это может быть и алкоголик из подворотни, и нелюдимый парень из параллельной группы в ВУЗе, и грубая кассирша из супермаркета.

Рассмотрим в этой статье всю историю самого Чарли и его окружения. Там жути много и кроме самой известной их акции.

А начнём с того, что его и прославило. Вы скорее всего как раз и слышали, что Чарли с кучкой подельников убил какую-то актрису у неё дома. Но было всё не совсем так.

Резня на Сьело-драйв

8 августа 1969 года, Лос-Анджелес, элитный жилой район Беверли-Хиллз. Поздно ночью к особняку по адресу Сьело-Драйв, 10050 подъехала машина с четырьмя людьми.

Участок арендовал известный режиссёр Роман Полански и жил там с женой, 26-летней актрисой Шерон Тейт. В те дни он был в Лондоне, а Шерон, чтобы не оставаться одной, позвала к себе...своего бывшего парня, известного 35-летнего стилиста Джея Себринга. И они просто друзья, если что, там долгая история взаимоотношений. Также с ними был друг Романа, 32-летний актёр Войцех Фрайковский, и 25-летняя девушка Войцеха Эбигейл Фолджер, дочь бизнесмена Питера Фолджера.

Незваные гости проникли во двор, попутно обрезав телефонные провода и убив оказавшегося не в то время и не в том месте 18-летнего подростка Стивена, а затем вломились и в сам дом. Вы, наверное, могли бы подумать – ограбление, но нет, нападавшим деньги были не нужны. И присутствовавшие это сразу поняли – Войцех предпринял неудачную попытку сбежать, а Джей даже попробовал сопротивляться. Не помогло: всех поймали, обезвредили и согнали в одну комнату.

То, что было дальше, тут подробно описывать не стоит. Ничего хорошего. Так или иначе, к утру Шерон, Джей, Войцех и Эбигейл были убиты и нападавших не остановило даже то, что Тейт была на восьмом месяце беременности.

Но не верьте страшилкам журналистов, беременную девушку не потрошили, она не была под наркотиками, это всё фейки. Но вот то, что кровью Шерон написали на стене слово «Свинья» – правда. И факт этот важный, он ещё стрельнёт в будущем.

Так вот – именно это массовое убийство прославило Чарльза Мэнсона, хотя его самого там даже не было. Да и славы убийцы он никогда не искал. Резню устроила троица верных ему упырей: Текс Уотсон, Сьюзен Аткинс и Патриция Кренуинкл. Также с ними была Линда Касабиан, в преступлениях не участвовавшая. Это были члены секты под названием Семья, возглавляемой Мэнсоном. Совершено это преступление было по его приказу.

Общественный резонанс

События ночи не прошли незамеченными (раз уж мы спустя пол века про это говорим).

Тут важно сказать пару слов о контексте эпохи: шестидесятые в США были пиком развития американского государства и общества в послевоенные годы. Выросло тепличное поколение, не видевшее крупных войн и кризисов. Во Вьетнаме только-только начиналась заварушка, до топливного кризиса семидесятых оставалось полтора десятилетия, уровень жизни достиг высочайшего уровня за всю историю страны, а нравы стали проще. На подъёме было движение хиппи, за окном гремела сексуальная революция, в широкое употребление входили вещества. Можно было бы сделать целую хронику на пару сурено-минут, тем более что данная статья вдохновлена именно его видео на эту же тему, но в целом контекст понятен. Шестидесятые с парой оговорок были максимально счастливыми временами и вошли в историю как «Свингующие шестидесятые». Это правда британское название, но и в Америке его использовали.

9 августа 1969 года шестидесятые были убиты вместе с Шерон Тейт и её друзьями.

Утром зажравшаяся Калифорния буквально проснулась в новом мире: ещё вчера расслабленная атмосфера голливудской богемной жизни сменилась паранойей: звёзды в срочном порядке возводили заборы вокруг особняков, нанимали охрану, разрывали связи с друзьями, отменяли громкие мероприятия. И не потому, что им всем угрожала мафия или, например, злые русские. Нет, просто кучка обдолбанных маргиналов.

Да и обычные люди тоже были в ужасе, всё-таки не каждый день в приличном в общем то городе кто-то устраивает натуральную бойню.

Тут стоит выразить отдельное «уважение» журналистам, подхватившим эту тему. В погоне за рейтингами и в условиях жёсткой конкурентной борьбы они всё больше и больше сгущали краски, придумывали самый разный бред про случившееся. Из газет читатели могли узнать, что дома у Полански был наркопритон и зажравшиеся мажоры устроили кровавую оргию, кто-то писал про сатанинские жертвоприношения, а некоторые гении додумались до того, что публиковали в прессе списки будущих жертв (!). Не отставали и звёзды, охотно дававшие интервью с восхитительными историями, о которых невозможно молчать. Их послушать - так вся голливудская богема лично была в том доме и всё видела.

В общем, как это модно говорить сегодня, устроили невиданных масштабов псиоп.

И задумайтесь – из-за одной трагичной ночи вся яркая и жизнерадостная атмосфера шестидесятых улетела в мусорку. Пьяный угар сменился ужасом и великой депрессией, будто бы предвосхищая упадок семидесятых.

В следующий раз американское общество столкнётся с такой паникой лишь спустя три с лишним десятка лет, когда самолёты врежутся в башни-близнецы.

И во всём виноват, по сути, один человек – Чарльз Мэнсон. О нём дальше и поговорим.

(хотя конечно виноват не он, но об этом в конце)

Откуда этот Мэнсон взялся

Чарльз Миллз Мэддокс родился в 1934 году в городе Цинциннати, Огайо. Его матери Кэтлин было всего 16 лет и отца мальчик никогда не знал. В том же году она вышла замуж за 25-летнего рабочего Уильяма Мэнсона, он усыновил Чарльза и дал свою фамилию. Настоящий отец так и остался неизвестным, но есть намёки, что им был 24-летний мошенник Колонел Уокер Хендерсон Скотт-старший (как же американцы любят длинные имена!).

Есть миф, что мама нашего героя была проституткой, но то неправда, хотя образ жизни в любом случае вела своеобразный.

Три года спустя Уильям понял, с кем связался, и подал на развод. Ещё спустя три года Кэтлин вместе с братом Лютером и его женой напились и напали на собутыльника. Она после этого села на 5 лет, а Лютер по некоторым данным отделался лёгким испугом, а по другим тоже сел.

Примечание – в некоторых источниках говорится не о нападении на собутыльника, а о попытке ограбления места, где это случилось. Почему-то они напились на автомастерской.

На самом деле вот таких примечаний в биографии будущего Мессии немало. Его биография полна слухов и несостыковок. Так, например, по некоторым данным во время отсидки мамы он жил у этого самого дяди Лютера, по другим – это был дядя Билли в Западной Вирджинии. Точно известно одно – дядя был тем ещё ублюдком и, возможно, сделал самый большой вклад в уничтожении психики племянника. Он откровенно презирал его и практиковал своеобразные методики воспитания.

Одна из самых известных историй из детства Чарльза была про женское платье. Дело в том, что Чарльз рос достаточно асоциальным парнем (с такой-то семьёй) и у него были проблемы с ровесниками. После очередного конфликта с одноклассниками любимому дяде пришло гениальное решение – нарядить племянника в женское платье и отправить в таком виде в школу. Как это должно было помочь прекратить травлю – та ещё загадка Жако Фреско. Понятное дело, этот перформанс сделал ситуацию ещё хуже.

Также он какое-то время жил у бабушки Нэнси Ингрэм Мэддокс, религиозной фанатички, Она, конечно, поприятнее маминых братьев, но и с ней Чарли счастлив не был.

В 1942 году Кэтлин вышла из тюрьмы и забрала сына. Хорошей мамы из неё не вышло – она продолжила пить, много пить, очень много пить. Однажды эта дама сидела в баре с малолетним сыном и официантка пошутила, что готова купить у Катюшки ребёнка. В ответ на это та реально взяла и отдала Чарли, взамен взяв кувшин не с вином (по другим данным - баклажку пива). Только спустя несколько дней его нашёл и забрал Лютер.

Опять же, история неподтверждённая, её рассказал сам Чарльз уже спустя много лет. Но то, что Кэтлин несколько раз пыталась отдать сына в другие семьи – факт.

Попытки эти не были удачными – каждый раз Чарли возвращался к матери. Поняв, что никто такого мальчика не заберёт, она отправила его в католическую исправительную школу. Читай – приют для неблагополучных подростков.

Мэнсон несколько раз сбегал оттуда и возвращался домой, но любимые родственники возвращали парня обратно. В итоге он просто сбежал и остался бездомным. Пути сына и мамы на этом разошлись окончательно.

Кстати, Чарли на этот момент имел неплохой опыт попадания в полицию: он уже получал небольшие сроки за воровство и ночевал в КПЗ. Теперь же, оставшись на улице, продолжил воровать, но уже будучи полноценным преступником. Отправляли его теперь в "серьёзные" малолетние тюрьмы. В одной из них он познакомился с молодым бандитом, вместе они сбежали и короткое время занимались грабежами. Соответственно с каждым арестом зоны становились всё хуже: если сначала это были закрытые католические школы, то в 13 лет он оказался в колонии для несовершеннолетних преступников. И…там его изнасиловали. Причём при содействии надзирателей.

Примерно в это время он начал сходить с ума. Это было не помутнением рассудка, а полноценной тактикой. Чарли смекнул, что в таких местах хуже всего приходится слабакам, а вот психов не трогают, поэтому и начал сам нападать на сокамерников и выжимать из себя вот эту психованность.

Это помогло. Настолько, что Мэнсон полюбил тюрьмы и даже просил оставить его там. Видимо потому, что в тюрьме жизнь банально стабильнее и понятнее, чем с дядей-дегенератом или пьющей мамой. Ну и кстати, вы вдруг начали его жалеть, то зря – он тоже стал насильником.

В один момент наш главный герой даже ненадолго вышел на волю. В 1955 году он женился на официантке Розалин Джин Уиллис и занялся грабежами, а спустя три месяца сел на три года за угон машины. Жена за это время успела забеременеть и уже после ареста мужа родила Чарльза Мэнсона-младшего, а потом расторгла брак и уехала в другой город.

Выйдя из тюрьмы, он занялся сутенёрством, попытался набрать «штат работниц», но успеха не добился. Но зато нашёл среди своих девочек Леону Стивенс – вторую жену. Их брак продержался почти 4 года, и распался в 1963 году, после очередной посадки Чарльза. В браке у него родился второй сын – Чарльз Лютер Мэнсон.

Но стоит отметить то, что наш герой в тюрьме впитывал не только плохое. Он достаточно много читал, в том числе всякую литературу по саморазвитию, внезапно увлёкся саентологией, но самое главное – научился играть на гитаре и всерьёз захотел стать известным музыкантом.

Ставки повышаются

К концу шестидесятых Чарльз Мэнсон уже погряз в криминале, но пока что ещё не дошёл до непосредственно убийств. Ничего, скоро дойдёт.

Выйдя из тюрьмы в 1967 году, он переехал в Сан-Франциско, где как раз шло т.н. «Лето любви» – гигантских масштабов мероприятие, организованное хиппи в США, Канаде, Австралии, Новой Зеландии и некоторых других странах. Ему на тот момент было 33.

Важный момент: Мэнсон хиппи не любил, он их считал слабыми и презирал. Но всё же именно эту субкультуру решил использовать для будущих тёмных дел. В тюрьме он читал Дейла Карнеги и книги по саентологии, а сейчас решил использовать полученные знания для управления массами.

Весной он встретил 24-летнюю Мэри Брюннер. Она работала помощницей библиотекаря в университете городка Беркли. У молодых людей завязались отношения, они стали жить у неё дома и через некоторое время девушка попала под его влияние. Мэри бросила работу и фактически стала первым членом этой самой Семьи, а заодно матерью третьего сына Чарли – Валентайна Майкла Мэнсона.

Парочка покинула Беркли и отправилась в путешествие по Калифорнии, вербуя новых участников в свою компанию. Быстро сформировался костяк общины:

• 19-летняя Сьюзен Аткинс, совсем недавно пережившая смерть матери и уход отца. В попытках прокормить себя и брата она ещё в школьные годы стала стриптизёршей, даже выступала перед Антоном ЛаВеем (основателем церкви сатанизма), а в итоге осталась бездомной и нашла новую семью в компании Чарльза и Мэри.

• 20-летняя Патриция Кренуинкл. Росла в хорошей семье, поступила в университет, но имела кучу комплексов из-за гормональных заболеваний и лишнего веса. Чарльзу достаточно было сказать ей, что она красивая, и переспать один раз, чтобы она бросила всё и примкнула к его Семье.

• 19-летняя Линнет Фром. Родилась и выросла в хорошей семье, в школе занималась хореографией, входила в известную танцевальную группу, в составе которой выступала на телевидении и даже в Белом Доме перед президентом. Но в 14 лет попала в плохую компанию, подсела на алкоголь и наркотики, почти забросила школу и в итоге родители выгнали её из дома. Но долго она на улице не прожила, поскольку почти сразу после этого к ней подошёл Чарли и позвал в Семью.

• 20-летняя Элла Джо Бейли. О её жизни известно меньше всего, но она стала одной из первых в Семье и вместе с Патрицией завербовала Дениса Уилсона.

Дальше банда начала расти, собирая новых и новых хиппи, Чарльз учил их жизни, обеспечивал наркотиками и устраивал оргии. А ещё много играл на гитаре и пел. Мессией пока не стал, но авторитет в глазах последователей однозначно имел гигантский.

В 1968 году коммуна подружилась с Денисом Уилсоном, барабанщиком группы The Beach Boys, и всем составом переехала на его виллу в пригороде Лос-Анджелеса. Данный период стал очень важным, потому что Beach Boys были на тот момент одной из самых популярных рок-групп в стране и конкурировали с британскими The Beatles. Представьте если бы мэнсониты сегодня поселились у участника Twenty One Pilots или Skillet, например. Это было важно, потому что, приблизившись к звезде, у Мэнсона появилась возможность устанавливать связи с людьми из музыкальной индустрии. Особенно важным знакомством был Терри Мелчер – продюсер тех же Beach Boys, The Mamas & Papas и других популярных тогдашних групп. Чарли в сотрудничестве с ним даже начал работать над первым альбомом, а заодно работал с Beach Boys, занимаясь написанием песен для них.

Но всё же дружбы не сложилось: поругался наш герой с Уилсоном по очень прозаичной причине – из-за прав на одну из песен. Плюс обиделся и на Мелчера из-за отказа выпустить в продажу этот самый первый альбом.

Обидевшись, Чарли перевёз своих людей на ранчо, принадлежащее 80-летнему Джорджу Спэну. Они там уже успели пожить во время путешествий, а сейчас вернулись. С Уилсоном и Мелчером же разорвали все связи, сделав лишь угрожающий намёк на прощание. Но запомните этот факт, что Чарли ОЧЕНЬ сильно обиделся на последнего. Считайте это заряженным ружьём, которое ещё выстрелит.

И вот так мы переходим к следующей странице в истории группы – обещанному в названии абзаца повышению ставок. Сдерживающих факторов уже будто бы не осталось – больше никаких грёз о музыкальной карьере, признании, известности. Семья окончательно маргинализировалась.

Вообще первое покушение на убийство официально было совершено на Берни Кроу, о чём пойдёт речь дальше, но есть сведения и о более раннем. По показаниям, полученным уже после ареста Мэнсона, первой жертвой Семьи стала 17-летняя Марина Элизабет Хейб, убитая летом 1968 г. Это дочь американской актрисы Элоиз Хардт и венгерского писателя Ханса Хабе. Она была похищена рядом с домом матери в Голливуде и найдена на пляже со множественными ножевыми ранениями. Ни наркотиков, ни алкоголя в крови не обнаружено, изнасилована не была. Просто похитили и убили. Но прямая связь с Мэнсоном не установлена.

Вообще Семья подозревается в 24 убийствах, из которые доказаны будут только 9.

Берни Кроу

Летом 1969 у Мэнсона возникло недопонимание с наркоторговцем Берни Кроу. Он поставлял Чарльзу вещества и в общем то был «честным» барыгой. Насколько честным вообще может быть человек в его деле. Но вот один из членов Семьи оказался с гнильцой. Тут на сцену выходит Текс Уотсон, в дальнейшем оказавшийся одной из центральных фигур в этой наркоманской ОПГ.

Тексу на тот момент было 24 года. Он вырос в Техасе в религиозной семье, был отличником, вёл школьную газету, занимался спортом, а после выпуска поступил в университет. Не на ту дорожку свернул, когда в возрасте 22 лет приехал в Калифорнию, подсел на вещества, а потом попал на тусовку к Уилсону и подружился с Мэнсоном.

В 1968 он временно ушёл из Семьи и поселился у девушки, занимавшейся продажей веществ. Помогал ей в преступных делах, а потом загорелся идеей вернуться на ранчо, попутно заработав денег для коммуны.

Для этого он украл крупную сумму денег у друга своей возлюбленной, Берни Кроу, тоже наркоторговца. Кроу это почему-то не понравилось, он узнал про ранчо и пригрозил перебить всю Семью, если деньги не будут возвращены. Мэнсон лично приехал на переговоры, начал вроде как диалог, но посреди него просто выхватил револьвер и пристрелил надоедливого барыгу.

На следующий день он увидел по телевизору, что в том районе, где это случилось, нашли труп члена «Чёрных пантер». Это такое левое движение по борьбе за права афроамериканцев. Берни был чёрным, пантеры чёрные, совпадение 100%. Значит убитый и был Берни.

Ну, так решил Чарльз. Этот дебил не додумался хотя бы потыкать ногой в тело человека, чтобы проверить, что он мёртв. Тем более – «убил» он его в живот. Да даже в фильмах люди от выстрела в живот не умирают, он бы ещё в плечо стрельнул и радовался, какой он крутой киллер.

Важный штрих к портрету Мэнсона – его радость быстро сменилась паникой. Он подумал, что, раз уж Кроу был из Пантер, его друзья смогут узнать кто виноват в смерти их соратника и приедут мстить. Он впал в помешательство и на полном серьёзе стал готовиться к обороне фермы, вооружая своих последователей. Вот вам и тёмный мессия.

Два года спустя живой и здоровый Берни появится на судебном заседании и даст показания против горе-убийцы.

Гэри Хинман

После этого происшествия Чарли подружился с байкерской бандой «Чистые дьяволы» и пригласил их на ранчо. Они согласились помочь Семье в сражении с Пантерами в случае их нападения. Было это в конце июля.

В этой главе у нас новый персонаж – Бобби Босолей. 22 года, уроженец Санта-Барбары. Был старшим ребёнком в многодетной семье рабочих, занимался музыкой, состоял в нескольких группах, с 15 лет несколько раз катался в исправительные лагеря для трудных подростков. В 1968 году уже стал хиппи, жил с другом Гэри Хинманом в пустыне, там познакомился с Мэнсоном и присоединился к нему. Гэри же в Семью не вступил и занялся торговлей наркотиками. Но Бобби стал закупать у него вещества для коммуны.

Возвращаемся в конец июля 1969. Бобби пытается расплатиться товаром, купленным у Хинмана, с байкерами, но те воротят нос и заявляют, что товар некачественный. Бобби пытается уговорить друга вернуть деньги, тот отказывается. Мэнсон, испугавшийся за отношения с новыми охранниками, да ещё и находившийся уже в не самом адекватном состоянии, отправил Бобби вместе с Сьюзен Аткинс и Мэри Брюннер на переговоры с Хинманом. Когда всё зашло в тупик, он приехал лично, рассёк мечом лицо парню и приказал пытать. И уехал, оставив Гэри наедине с бывшим другом и двумя отмороженными девицами.

Как оказалось, денег у жертвы не было. Спустя два дня пыток Гэри был скончался, а Бобби кровью убитого написал на стене слово «Свинья», а также нарисовал знак «Чёрных пантер», чтобы свалить убийство на последних.

Есть, конечно, и ещё одна причина его убийства – деньги, как это не странно. Не те, которые хотел вернуть Гэри, а некие богатства, которые там разглядела одна из девушек Чарльза. Помните, среди первых мэнсониток была некая Элла Джо Бейли? Вот она бывала у Гэри дома (мэнсонитки, кстати, занимались проституцией) и ей показалось, что это богатый парень. Девушка дала наводку Мэнсону, а тот организовал вот эту попытку ограбления, использовав наркотики в качестве casus belli.

И, кстати, не забывайте, что мы говорим про дебилов. Бобби вместо того, чтобы стереть все отпечатки пальцев и закопать орудие убийства где-нибудь в пустыне, взял нож с собой и положил в багажник машины. Машины убитого, которую он просто забрал себе и ездил как ни в чём не бывало. С окровавленным ножом в багажнике. Угадайте – как поймали Бобби и как доказали причастность к убийству.

Просчитался, но где?

Байкеры, кстати, всё равно уехали с ранчо. Поняли с кем связались.

Войны с Пантерами так и не случилось, но вся эта цепочка событий примерно после ссоры с Уилсоном до убийства Хинмана сыграла важную роль в трагичных событиях 9 августа, окончательно сведя с ума мэнсонитов и самого Мэнсона. Возможно, если бы не Уилсон, не было вообще никаких убийств. Возможно, если бы Чарльз не увидел новость про убийство Пантеры, ничего бы не случилось. Возможно…

Да какая разница? История не терпит сослагательного наклонения. Всё случилось и умерли люди. Пока что один, но мы, ведь, подошли к самому известному эпизоду истории секты Мэнсона, уже рассказанную в самом начале статьи.

Но для начала введём очередного персонажа в повествование: упомянутую в самом начале Линду Касабиан.

На момент этих событий ей только-только исполнилось 20 лет. Росла без отца, но в многодетной семье. Из-за того, что была в ней старшим ребёнком, мать не обращала на неё внимание и девушка была предоставлена сама себе. А потом ещё и появился отчим, избивавший приёмных детей. В 16 лет она бросила школу вместе с одноклассником, вышла за него замуж, вместе они сбежали на Западное Побережье и…развелись. Потом она ещё неудачно попыталась помириться с отцом, в 19 лет вышла замуж за армянина Роберта Касабяна (она Касабян, а не Касабиан), родила дочь Таню, несколько раз расходилась с ним и в итоге осталась одна в Лос-Анджелесе. Роберт бросил семью и свалил в Южную Америку. Она же познакомилась с Кэтрин Шер, членом общины Мэнсона, и переехала на ранчо Спэна.

И вот наступил вечер 8 августа. С убийства Хинмана прошло две недели, к особняку на Сьело-Драйв 10050 подъехала машина с Тексом Уотсоном, Сьюзен Аткинс, Патрицией Кренуинкл и Линдой Касабиан. Теперь вы их знаете получше, чем вначале статьи. Они убили всех, кто находился в доме, включая даже невовремя оказавшегося во дворе 18-летнего подростка Стивена, уезжавшего от живущего на участке друга. Убита была даже беременная 26-летняя Шерон Тейт. Сьюзен, присутствовавшая при убийстве Хинмана, и здесь написала слово «Свинья» на стене. Но это была уже не инициатива исполнителей, а лично задание Мэнсона. Позже узнаете зачем.

Линда в непосредственно резне не участвовала. Она впала в состояние шока после убийства Стивена и в дом даже не зашла. Но и не сбежала, потому что идти ей банально было некуда. Тем более, в руках мэнсонитов находилась Таня.

Помните тот факт, что Чарли сильно обиделся на Терри Мелчера? Так вот – обида была сильной и просто так отпустить её не получилось. Когда убили Хинмана, Мэнсон решил продолжить серию и в качестве места для второй резни не задумываясь выбрал дом Терри Мелчера. Он очень хотел, чтобы имя обидевшего его продюсера как минимум ассоциировалось с чем-то нехорошим. И у него это даже получилось.

Дом был съёмным и на момент августа 1969 года в нём уже жил Полански с женой. Можно оправдать ошибку тем, что Мэнсон не знал про это, но нет: уже во время суда друг Шерон рассказал, что наш обиженка приходил на участок и точно видел, что никакого Мелчера там уже нет.

И вы ни за что не догадаетесь, почему же Мэнсона ТАК задела ситуация с Терри. Будете смеяться, хоть ситуация и не смешная. Так вот – виной всему воровские понятия. Чарльз же немалую часть жизни провёл в тюрьмах и понятия эти уважал, а продюсер их нарушил. Он обещал помочь с альбомом и «кинул» его. Мэнсон этого так и не забыл.

Но всё равно спрашивается – а каким боком убийство не имеющих никакого отношения к Мэлчеру людей может послужить местью Мэлчеру? Логику найти тяжело.

Но была у убийства Тейт и вторая причина, но о ней позже. Это будет отдельная тема.

Пока что только важно знать, что серия убийств на этом ещё не закончена.

О последующих событиях поговорим во второй части. В одну всё не уместилось из-за ограничения по количеству символов.

Сегодня тур - вымершее животное. На фото - бык Хека, который похож на тура и был специально выведен для возрождения туров

Он летел высоко над лесом, разрезая воздух широкими крыльями, и размышлял о странных событиях, что происходили с ним в последнее время.

Его существование всегда было нестабильным. Он не знал постоянства, не привязывался ни к одной форме. Он был всем и ничем — человеком, птицей, зверем, камнем. Одно движение, один поворот головы, один звук — и он оказывался в новом месте. Время для него не тянулось ровной линией, оно сжималось, перескакивало, опрокидывалось само в себя. Утро могло смениться зимой, лето — мгновенно обратиться полуночью, а старость — превратиться в младенчество.

Но последнее время всё изменилось. Теперь он слишком часто умирал.

Кем бы он ни был, где бы ни находился — смерть находила его. Они всегда приходили. Он не знал, кто они, но узнавал их сразу. Разные лица, разные обличья, но одна цель: забрать его жизнь.

Вернуться назад было непросто, но он научился. После каждой смерти он попадал в одну и ту же изношенную оболочку. Он называл её сном. Это слово он услышал от других таких же мёртвых, как он сам. Сон был клеткой, странным миром, где он застревал, вновь и вновь вынужденный существовать среди тех, кто тоже возвращался сюда.

Каждый раз его сон должен был совершить ритуал, чтобы вновь выпустить его в жизнь. Он не знал, почему это происходит. Не знал, когда всё началось. Но он чувствовал: цикл продолжается, и конца у него нет.

Он ненавидел возвращаться в сон.

Каждый раз, когда его убивали, он ощущал, как его настоящее «я» разлетается на осколки, а затем с силой вдавливается в изношенную, чужую оболочку. Этот момент был мучителен. В отличие от лёгкости и свободы его обычного существования, здесь его тело было тяжёлым, медлительным, скованным. Оно будто не принадлежало ему. Каждое движение давалось с трудом — как если бы он пытался управлять марионеткой с порванными нитями.

В этом мире всё было не так. Здесь существовали границы, стены, правила. Свет падал не так, как должен был. Воздух был застывшим, тяжёлым, вязким. Время тянулось, словно густая патока, и его поток нельзя было ускорить одним лишь усилием воли. Всё здесь было искусственным, фальшивым, словно сломанный механизм, который продолжает работать, но уже не так, как задумано.

Но хуже всего были другие.

Он знал, что они такие же, как он. Тоже застрявшие. Тоже возвращающиеся сюда снова и снова. Но их лица… Их лица были пустыми. Они жили по странным, непонятным законам, повторяли одинаковые действия, говорили слова, которые казались выученными, но не наполненными смыслом. Они могли смотреть прямо на него, но не видеть. Или, наоборот, они могли вдруг обратить на него внимание — и тогда от их взгляда становилось холодно, словно что-то внутри них пробуждалось, что-то древнее, но забытое.

Временами он пытался сопротивляться, пытался разорвать оболочку, сбежать из этого сна. Но это было невозможно. Он знал, что только одно может его освободить — ритуал. Повторяющийся снова и снова, всегда один и тот же. Он не помнил, когда узнал о нём, не знал, кто научил его. Но тело само вспоминало движения, мысли складывались в нужный порядок, и вскоре сон снова отпускал его.

Источник

Игрушечный пистолет лежал на полке, сверкая под светом лампы. Блестящий и черный, с позолоченным спусковым крючком, он казался безобидной вещицей, созданной для игр. Но для неё он был чем-то большим. Символом их разорванных отношений, всех тех слов, что остались невысказанными, и всех недосказанных обид. Каждый раз, когда она брала его в руки, чувствовала, как холод рукояти проникал глубже в её сердце.

Сегодня была та самая ночь. Она больше не могла ждать. Все телефонные звонки заканчивались молчанием или упрёками. Каждый спор превращался в ледяную стену, о которую она разбивалась снова и снова. Но в этот раз она позвала его. Пригласила к себе. Это был её последний шанс все наладить.

Дверь открылась медленно. Он вошёл, высокий и уверенный, но с взглядом человека, уставшего от бесконечной борьбы. Её сердце замерло. Она ждала этого момента, но теперь ей было страшно. Игрушечный пистолет лежал на столе между ними, как безмолвный свидетель их ссор и обид.

– Ты снова достала его? – он кивнул на пистолет, но в его голосе не было удивления.

– Этот пистолет – всё, что осталось от нас, – сказала она. – Он такой же холодный и фальшивый, как наши обещания.

Он молчал. Она ждала от него чего-то – слов, действий, хоть какого-то ответа. Но он просто стоял, будто раздумывал, уйти или остаться.

– Почему ты не сражаешься? Почему ты никогда не пытаешься понять? – в её голосе зазвучало отчаяние.

Он сделал шаг к столу. Её глаза расширились, когда он протянул руку к игрушечному пистолету. Взял его в ладонь, проверил его вес.

– Потому что я устал, – тихо ответил он. – Устал от всех этих игр. Мы сражаемся за то, чего больше не существует.

Она покачала головой. Это было не то, что она хотела услышать. Всё, что копилось в ней месяцами, годами, сейчас готово было взорваться.

И вдруг её пальцы сами потянулись к пистолету. Она дотронулась до его холодной рукояти, и в этот момент всё замедлилось. Он попытался удержать её руку, но уже было поздно. Игрушечный пистолет неожиданно издал громкий хлопок.

Тишина. Они стояли, смотря друг на друга. И только теперь она поняла – из дула вылетел маленький флажок с надписью "конец".

Она ощутила резкий холод в боку, будто ледяной клинок проник сквозь её тело. На мгновение она ничего не поняла, пока не почувствовала, как что-то тёплое медленно растекается под одеждой. Она опустила взгляд – тёмное пятно расползалось по ткани.

Его глаза расширились от ужаса. Пистолет выпал из его рук и упал на пол с глухим стуком.

– Это же игрушка! – он бросился к ней. – Это должна была быть просто игрушка!

Но всё происходило слишком быстро. Холод проникал всё глубже, и с каждой секундой мир начинал терять краски. Её дыхание стало прерывистым, но, несмотря на это, она не испытывала страха. Странно – только покой.

– Похоже, это действительно конец. – прошептала она сквозь слабую улыбку.

Конечно нет, никакой это не конец. В Телеграм-канале "404 сюжет не найден" еще много коротких историй, способных заполнить пустоту недолгого ожидания на остановке, в очереди, в лифте или во время скучного мита с командой. Минимум времени, максимум погружения. Переходите, подписывайтесь, читайте.

Взято отсюда: https://t.me/storynotfound404/

Кай и Лина шагали по осеннему лесу, дыша холодным воздухом, который пах сыростью и мокрыми листьями. Лес казался бесконечным, старым и молчаливым, словно хранил свои секреты под каждым корнем и веткой. Кай держал в руках небольшую плетёную корзинку для грибов и казался полностью поглощённым поиском. Лина, улыбаясь, следила за ним, собирая жёлтые листья в букет.

"Смотри!" — внезапно воскликнул Кай, его глаза заблестели от восторга. Перед ним открылась поляна, усыпанная крупными белыми грибами. Их шляпки выглядели идеальными, гладкими и упругими. Он опустился на колени и потянулся к ближайшему грибу. Но едва пальцы коснулись его, как шляпка мгновенно почернела и осыпалась в труху. Кай нахмурился. "Странно," — пробормотал он. Но любопытство взяло верх, и он попробовал другой гриб — и тот развалился, как только он коснулся его ножки.

Кай упорно продолжал идти вглубь леса, следуя от одного гриба к другому, а грибы продолжали гнить под его руками. Казалось, лес вел его куда-то, заставляя забыть обо всём остальном. Наконец, он наткнулся на что-то, от чего замер на месте.

Перед ним из земли торчало человеческое тело. Почва поглотила его почти полностью — наружу выходили только грудь и голова. Лицо скрывала странная маска из старой коры, похожей на застылую древесную коросту. Сердце Кая сжалось. Он протянул руку и осторожно снял маску. Под ней оказалась ещё одна такая же. Затем он снял вторую, третью… Маски ложились на землю одна за другой, каждая следующая более изъеденная временем.

Сзади подошла Лина, заглянула через плечо и прошептала: "Кто это?" Её голос дрожал.

Кай снял последнюю маску. Под ней оказалось лицо, изуродованное временем. Кожа сгнила и осыпалась местами, обнажив белые участки костей черепа. Но, несмотря на разложение, это лицо казалось ему знакомым до боли. Пустые глазницы смотрели в никуда.

Кай застыл, глядя в эту бездну. А затем, не оборачиваясь, тихо произнёс: "Это я."

История взята из Телеграм-канала "404 сюжет не найден". Канал с короткими историями, способными заполнить пустоту недолгого ожидания на остановке, в очереди, в лифте или во время скучного мита с командой. Минимум времени, максимум погружения.

Фуфырик и мерзавчик — не элегантное оскорбление для оппонента, а дореволюционная система алкогольной меры.

В Российской империи эталоном было казенное ведро на 12,3 литра. Из него получались чекушки, штофы и шкалики. 

Четверти, штофы и чекушки были мерами объема для продажи водки в бутылках, а вот более мелкую тару использовали для заказа спиртного в трактирах.

4 ноября 1955 года Постановлением ЦК КПСС №1871 «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве» завершилась эпоха монументального классицизма, известного в народе как «Сталинский ампир». На его смену пришел «Хрущевский функционализм».

Годом ранее, в г. Перми 22 ноября состоялась приемка последнего из красивейших жилых домов – «Дома учёных»

Фасад дома удивлял и радовал глаз: он был роскошен и прост, основателен и изящен, избыточен и лаконичен. Архитектурные детали в виде лепных гирлянд, украшавших дом по верхнему периметру, вписывались в общий ансамбль. Все последующие застройки улицы уступали этому дому, потому что они просто воздвигались, а он царил. У него было целое, подчинившее себе все мелочи, частности, детали.

Архитектор этой красоты – Давид Яковлевич Рудник, на момент разработки проекта дома в 1940 г., ему было всего 29 лет, а проект дома был утвержден личной подписью Сталина И.В.

Вики гласит, что «На тот момент таких домов было всего четыре на всю страну», и при подготовке материала, я кажется находил даже пруф с конкретными городами, но ссылка потерялась из всех 4х помню только Санкт-Петербург и Новосибирск.

Надо сказать, что Д.Н. Рудник понимал, что проект могут не утвердить и намеренно в проекте предусмотрел множество чрезмерных вещей: мраморные лестницы, колонные марши, множество лепнин и балясин, а на дворовой территории (со стороны Компроса и внутри самого двора) – разместил 4 фонтана!!!

Внутренний двор

Конечно же, ни о каких фонтанах и мраморных лестницах речи идти и не могло, и почетные архитекторы поудаляли из проекта всю помпезность, тем не менее – Д.Я. Рудник был удовлетворен – в конечном итоге именно задуманный им проект остался не тронутым.

Парадная

Несмотря на то, что дом был 5-этажный, при высоте нежилых помещений первого этажа в 5 метров, и высоте жилых этажей в 3,5 метра, подниматься на 5 этаж было затруднительно, поэтому в доме был предусмотрен лифт (третий дом в городе с лифтом – предыдущие были семиэтажные здания гостиницы «Центральная» и «Дом ЧК»).

Причем, к лифту полагался и «лифтер», он же консьерж и, скорее всего, по совместительству – дворник – небывалая роскошь для строящегося СССР!!!

Дело в том, что лифт в то время был как аттракцион «лесенка-чудесенка», и, одновременно – довольно опасным видом локального транспорта: двери были не автоматические, открыв которые можно по случайности оступиться и упасть в шахту. Поэтому двери закрывались на ключ, который был у каждого жителя и лифтера – во избежание того, чтобы соседские мальчишки лишний раз не баловались…

Первоначальным проектом были предусмотрены высококомфортабельные квартиры в четыре - пять комнат с улучшенной отделкой, но, ввиду сложностей экономического характера, в центральной части здания большие квартиры были поделены пополам. Такой экономичный подход позволил получить большее количество благоустроенного жилья меньшей комфортабельности и меньшей площади. Трех-четырех комнатные квартиры повышенной комфортности: высота помещений 3,5 м, потолки оформлены лепным карнизом и розетками. Полы - дубовый наборный паркет «елочкой». В торцовых секциях квартиры пяти комнатные большой площади с аналогичной отделкой. В доме было много необычного для того времени. Конструктивная схема здания с внутренним каркасом позволила в первом этаже разместить магазины, предприятия бытового обслуживания и общественного питания. Рядовые секции имеют парадные лестницы с лифтовым узлом и черные лестницы, общие для квартир смежных секций; подъезды выходили на улицу, также из них был и выход во двор; кроме того, в квартирах был черный ход, который вел на лестницу ведущую во двор.

Выше описано, что квартиры были 4-5 комнатные, а в центре дома – 2-3, но вот такие воспоминания одного из жильцов были найдены на просторах:

«Ведь в Доме Учёных было много в прямом смысле слова коммунальных квартир, особенно пятикомнатных и четырёхкомнатных. Очень плотно жила семья Риммы Васильевны Коминой, деля огромную девятикомнатную квартиру с семьёй профессора Е. Ф. Журавлёва и семьёй начинающей тогда партийную карьеру Инны Павловны Быковой. Наша 67-я квартира, кроме нас с мужем, вмещала уже вышедших на пенсию Ивана Петровича и Анну Александровну Мерзляковых и доцента кафедры политэкономии Нину Михайловну Паршукову с двумя сыновьями-близнецами. Мало кто поверит, если я скажу, что жили мы замечательно! Даже мой «колючий» муж Евгений Давыдович Тамарченко, хотя и не без ропота принял условия игры, оказался нормальным коммунальщиком»

Девять!!! Девять комнат в одной квартире!!!! Речь скорее всего не о полноценных (жилых) комнатах, а о небольших технических помещениях вроде гардероба или прачечной, как на схеме ниже:

Удивляет наличие 3 санузлов и прачечной

Вообще, на слуху информация, что дом изначально проектировался таким образом, чтобы из одного помещения человек мог попасть в любое другое помещение не выходя при этом на улицу.

Еще планировка

И еще

И еще. Обратите внимание на наличие трех балконов!!!!

Что имеем в сухом остатке:
- до Хрущева Н.С. – к архитектуре и планировкам подходили более скурпулезно;

- стандартным жильем вполне могла стать 4-5 комнатная квартира;

- «однушек» не было в принципе.

Меня могут поправить и скажут, что это были в большей степени коммуналки – отвечу – и да и нет. «Коммуналки» в этом доме были только в одном подъезде – на период строительства других домов. Сам «Компрос» в то время выглядел так:

Если у "Дома  ученых" адрес – Компрос 49, то у этих бараков адрес был бы – Компрос 53-55, они стояли через дом, практически на месте нынешнего кинотеатра «Кристалл».

Это тоже Компрос, на заднем плане видно строительный кран – на этом месте как раз и будет построен «Дом учителя».

РИ была одной из первых стран, легализовавших проституцию. Сделал это Николай I, так как проститутки были распространительницами сифилиса, которым болели 15% солдат. Жрицей любви могла стать любая мадам в возрасте 16 лет и уже потерявшая девственность. В 1901 возраст подняли до 21 года. Открывать бордели, тогда их называли "дома терпимости" могли дамы в возрасте от 35 до 55 лет, не имевших проблем с законом. 

Были созданы специальные комитеты. Будущие проститутки приходили туда и вставали на учет. У них забирали паспорт и выдавали "желтый билет", который являлся для них и паспортом, и мед книжкой. Каждые две недели дамы должны были проходить осмотр у доктора. 

Билет сильно ограничивал жрицу в правах, она не имела права работать где-либо еще, вернуть билет было очень сложно и практически невозможно. Но даже если дамам это удавалось, то ее репутация считалась испорченной, ее больше никуда не брали.



Лечили заболевших девушек за счет государства, а непосещение мед осмотра и "безбилетницы" подвергались уголовному преследованию. 

Жрицы любви имели право оказывать свои услуги только в публичных домах, либо у себя дома. Однако на это мало обращали внимание. Часто их услугами пользовались на съемных квартирах и в гостиницах. Еще момент, касаемый жилья: дамы сами могли снять жилье, но должны были обязательно ставить в известность хозяина жилья о роде своей деятельности. 

Хозяйка публичного дома должна была следить за здоровьем и поведением своих работниц, обеспечивать им мед осмотр, часто женщин еще и кормили, одевали. 2/3 дохода забирала хозяйка, 1/3 уходила работнице. 
В москве поход к проститутке стоил от 20 копеек до 5 рублей (сейчас это от 325р до 8100р)
В питере от 3 коп до 3 руб (488р до 4880р)
В провинциях от 10 коп до 1,5 руб (162 до 2440)

Одним из больших любителей ходить в публичные дома был Чехов, он активно делился своим опытом с друзьями в письмах:




И еще немного:

На канале туземца вышло новое видео, посвященное разбору операции Богратион. Целых 5 часов анализа, наслаждайтесь, товарищи.