День был ясный и дождя на этой неделе вообще не было, что для зимнего месяца было очень необычно, нельзя даже сказать, что было особенно ветрено. На окраине деревни Льюис жила Айне, которая, неустанно работала в течение последних нескольких месяцев, пытаясь получить как можно больше пользы от бесплодной земли в межсезонье. Однако она была не единственной, поскольку урожай в том году не удался и островитянам пришлось добывать корм, ловить рыбу и заниматься сельским хозяйством, и тем немногим, что они могли за это время. Она напомнила себе о своей судьбе, поскольку многие рыбаки не вернулись на берег, когда волны сеяли хаос. Не говоря уже о тех, кто отважился отправиться туда, где синие люди скрываются под водой, редкий человек смог пережить их ледяную хватку, но это уже другая история.

Айне не хватало еды, как и большая часть острова была вынуждена принести в жертву свою корову, от которой она зависела в качестве молока, как и большая часть её семьи. Это оставило их без сыров и молочных напитков, которых они так жаждали. Большая часть острова сделала то же самое и теперь не только еды, но и питательного горного молока лишились они. Айне увидела, как мимо шли жители села и направились в центр, она окликнула одного из прохожих: «Что происходит в центре? Многие из вас, похоже, бездельничают а нам следует искать то немногое пропитание, что осталось». «Ах Айне, нас призвали… старейшины созвали собрание, что это нам даст, знают только боги». Айне, узнав о своем вызове, сопровождала прохожего, пожилого мужчину, жившего примерно в миле от деревни, с которым она знакома много лет. Как и многие друзья, с которыми была связана семья, она не чувствовала необходимости регулярно встречаться с ним, а скорее погрузилась в общую знакомую компанию, как будто они не расставались много лет.

Вскоре Айне прибыла в центр и перед ней стояла большая часть жителей острова, она должно быть, действительно пропустила призыв, поскольку вместе с ней прибывали семьи, находящиеся в полудне ходьбы отсюда. Прежде чем она успела задаться вопросом, как она пропустила призыв собраться, представитель старейшин встал и сказал. "Мы ведём переговоры уже несколько дней, как вы все хорошо знаете, на острове голод. Наши запасы практически истощены, хоть у нас что-то и осталось, но этого не достаточно. У нас ещё есть месяц до вегетационного периода, но у нас нет зерна, мяса, овощей или молочных продуктов и у нас нет возможности утолить голод. Таким образом, совет решил, что если все пожелают, мы соберём оставшиеся в деревне запасы со всей округи и будем делить их поровну каждый день между семьями, чтобы мы все могли пережить последние дни зимы. Штормы кажется уже утихли и если нынешняя погода продержится ещё неделю, мы ещё можем добиться успеха. Что вы скажете?"

Ответом толпы было громкое "да!". Редко островитяне шли против воли старейшин, но в данном случае это даже не рассматривалось, ибо все на острове были так или иначе связаны, либо вместе воспитаны, женаты или каким-либо другим образом. Пожалуй, кроме вдовы на севере, потому что она от всех отстранилась и когда к ней приближались или обращались, не произносила ни слова, ни улыбки в ответ. Айне отправила разведчика вокруг собравшихся, чтобы проверить, прибыла ли та вдова, но как и ожидалось, её не было видно. Прошла неделя, запасы продовольствия были составлены и старейшины были не очень довольны, поскольку запасы были намного меньше чем ожидалось, и вероятно, даже при нормировании не хватило бы более чем на 2 недели, и похоже снова назревал шторм на горизонте. В этот момент старейшины решили отправиться к стоящим камням и предложили остальным на острове возможность, если они захотят, присоединиться к ним в ритуале богам в надежде вызвать какую-нибудь силу, чтобы облегчить страдания своего народа. Айне и многие остальные, кто был не слишком молод или слишком стар для похода, присоединились к старейшинам и вместе молились богам. Была оказана особая дань уважения. Бог-отец, который как полагают, приносит плодородие земле, некоторые называют Дагдой, но у него было много имен. По мере того как солнце опускалось, можно было видеть, как гроза становилась всё ближе и темнее. Когда солнце поцеловало спящую женщину на прощание, островитяне спустились с холма и направились к деревне. Когда они вернулись, деревня была во тьме, но что-то привлекло внимание Айне, отблеск чего-то, что казалось двигалось по морю прямо перед берегом. Она направилась к нему, когда чья-то рука схватила её: "Что ты делаешь?" — сказал один из старейшин. «Шторм приближается и в любой момент придёт к нашим берегам, вы должны пойти к себе домой и запереться, пока он не утихнет»

Айне хотела было согласиться, но теперь она не только определенно увидела движение, но что-то потянуло её к нему, поэтому она проворно выскользнула из рук старейшины и побежала к берегу. Внезапно ветер подхватил её и бросил на спину, и когда она попыталась прийти в себя, её очаровали звёзды. Шторм утих, оглянувшись вокруг, она увидела стоящую всего в 5 футах от себя корову, лунный свет танцевал на её белоснежных волосах. Как будто волны очистили саму его сущность а затем она заговорила. «Меня послали помочь вам в вашем тяжелом положении». Айне, до этого момента не подумав, что ударилась головой, теперь сомневалась в себе. «ты только что говорил» «Действительно, я родила своего ребенка и хотела бы поговорить со всеми вашими людьми, чтобы пообещать им свою помощь»

Айне всё ещё ошарашена этим говорящим существом и несколько опасается, что рассказы о Селки и им подобных могут быть применимы и к коровам. Айне осторожно увела корову от моря к деревне, где её встретила изумленная группа островитян, которые ещё несколько минут назад готовились к зимней буре, а теперь столкнулись с ясной лунной ночью. Тогда корова сказала: «Я пришел помочь вам в это трудное время. Хоть я и не могу предложить многого, я могу предложить каждому из вас ведро молока на каждый день, когда оно вам понадобится, и это молоко, будучи даром богов, будет служить всем необходимым вам пропитанием».

Жители деревни, забывшие своё прежнее изумление по поводу исчезающего шторма, теперь были зачарованы коровой, которая только что появилась из моря и казалось, разговаривала с ними. Первым заговорил младший из старшего совета: «Если тебя действительно послали боги, а не какое-то злое существо, стремящееся погубить нас, как мы узнаем?» «Присоединяйтесь ко мне с первыми лучами солнца посреди стоящих камней, я выполню своё обещание и если вы не поверите моим действиям, возможно, молодой человек, который приветствовал меня на берегу, выпьет молоко и докажет вам, что всё, что я говорю - правда.»

И так случилось, что с первыми лучами солнца Айне стояла со своим ведром и пила из него щедрое свежее молоко, и утолив жажду, почувствовала, что её голод утих, более того, она почувствовала себя лучше, чем когда-либо. «Посему это лучше, чем она обещала, я чувствую себя сильнее, чем когда-либо», - воскликнула Айне. С этими словами островитяне выстроились в очередь и один за другим воскликнули от восторга, поскольку их желудки снова были полны, и по мере того, как неделя шла, с каждым днём ​​​​поступало всё больше еды. В последний день той недели все пошло наперекосяк. В конце очереди стояла вдова с севера и наклонившись, чтобы подоить корову, поставила под неё сито а затем начала доить, а поскольку сито никогда не может быть полным, корова не смогла выполнить своё обещание. Корова обратилась к Айне, которая, собираясь уйти, заметила отсутствие прогресса в наполнении ведра и решила остаться. «Эта женщина — обманщица самой отвратительной формы, ведьма, которая обманула и истощила меня. Однако я верю, что с тем, что я вам дал и с учётом того, что зимний сезон закончится всего через две недели, вы в безопасности, вы не должны голодать». С этими словами корова убежала к океану и рыбак сообщил, что она прыгнула в море и исчезла у них на глазах.

Вечером ложась спать, Айне увидела, как белая корова превратилась в красивую женщину, которая заговорила с ней: «Спасибо за помощь, дитя моё, мне жаль, что мне пришлось идти» "Кто ты?" Айне слегка прищурилась. «Некоторые зовут меня Бу-Винда, но у меня много имен. Некоторые также знают меня как партнёра Дагды, матери Энгуса, но для многих людей я был многим. Для вашего острова я была белой коровой и все островитяне будут знать, что это всё, чем я когда-либо была». Ночи вскоре стали длиннее, островитяне выжили и конечно же, со временем урожай был собран, родились ягнята, были найдены рыбные места, кухонные столы были заполнены, и остров снова процветал. Белая Корова стала не более чем шепотом легенды, но остров помнит её щедрость глубоко в костях почвы.

Больше абсурдного юмора от FAH в этом плейлисте.
Донаты сюда.

Давным-давно в древнем королевстве жил фермерский мальчик по имени Ассипаттл. Его шесть братьев проводили дни, работая на ферме вместе со своим отцом, но Ассипаттл просто лежал в пепле у торфяного костра, его голова была полна историй и саг, в которых он представлял себя героем. Его семья высмеивала его рассказы и ненавидела его за лень, но Ассипаттл только продолжал лежать у костра, не обращая внимания на густой пепел, покрывавший его. К нему была добра только его сестра, но вскоре она ушла работать в королевский дворец и Ассипаттл остался один.

Однажды ужасное зло достигло берегов королевства: червь Местер Стур, король всех морских чудовищ. Корабли сминались под ударом его хвоста и одним взмахом языка он мог сровнять с землей города, и пожирать народы, но хуже всего его дыхание было ядом, смертельным для всего живого. Он положил свою огромную голову на мелководье и открыл пасть. Не зная, что делать, король последовал совету жены и обратился за помощью к спайману, волшебнику, который сказал ему, что для того, чтобы умилостивить червя Стура, люди должны каждую субботу на рассвете кормить его семью девушками.

Так и было сделано, и гнев Стурского Червя был сдержан. Однако он не ушел и люди быстро стали сопротивляться, и не захотели отдавать своих дочерей. Король во второй раз обратился за помощью к спаймену и тот сказал ему, что для того, чтобы по-настоящему умилостивить червя, королю нужно будет накормить его самой прекрасной девушкой на земле: своей собственной дочерью, принцессой Гемделовели. Король с тяжелым сердцем согласился, но ему дали несколько недель на подготовку. Король использовал это время, чтобы обыскать землю в поисках героя, который мог бы спасти его дочь от этой ужасной участи, пообещав, что такому человеку будет даровано Королевство, легендарный королевский меч Сикерснэппер, который когда-то принадлежал Одину, и рука принцессы.

Далеко, на ферме, эта новость достигла Ассипаттла и он сразу понял, что ему следует делать. У отца Ассипаттла была самая быстрая лошадь в стране, Титгонг и однажды он услышал, как его отец говорил матери, что для того, чтобы достичь полной скорости лошади, всадник должен разогнаться с помощью гусиной поводи. Итак, Ассипаттл достал из костра тлеющий комок торфа, положил его в ведро, украл гусиную поводку из кармана пальто отца и отправился в путь ночью, на спине Титгонга. Два хлопка по спине и Титгонг полетел через землю, но Ассипаттл ухватился за гусиную пойму, и ещё раз прибавив скорости, они оказались быстрее ветра. Воздух стряхнул пепел с одежды Ассипаттла и он полетел за ними грязными серыми знамёнами. Ассипаттл добрался до Стур-Червя только на рассвете последнего дня.

К этому времени король уже впал в отчаяние и пришел на берег со своим огромным мечом, планируя лично сразиться с чудовищем. Когда взошло солнце, Стурский червь начал зевать, вода хлынула ему в рот и прежде чем король или его слуги успели отреагировать, Ассипаттл прыгнул в маленькую лодку и выплыл на воду. Потоки потащили героя и лодку прямо в пещеристый рот червя, а затем вниз, во тьму его брюха. Лодка остановилась и Ассипаттл понял, что у него осталось совсем немного времени, прежде чем Стурский червь снова зевнёт. Он выпрыгнул из лодки и с торфом в руке побежал быстрее, чем когда-либо в жизни. Он бежал, пока наконец не добрался до печени Стурского червя, размером больше горы и жирнее всей морской рыбы. Большим ножом он разрезал печень существа и засунул внутрь тлеющий торф. Потом, усердно дуя на торф, он наконец-то засветился. С плевком и треском загорелась печень чудовища, и вскоре пламя распространилось дальше.

Ассипаттл побежал обратно к своей лодке и как только он забрался на неё, Стур-червя сильно вырвало. Одним движением Ассипаттл и его лодка были выброшены на открытый воздух волной морской воды. Стурский червь кричал и корчился в агонии, изо рта валил дым. Его язык зацепился за рога луны, но соскользнул и упал, отделив Норвегию и Швецию от Финляндии. Он метался и метался, и при каждом мучительном броске зубы выпадали из его пасти: первые превратились в Оркнейские острова, вторые — в Шетландские острова, а последние — в Фарерские острова. Затем, наконец, червь Местер Стур свернул свое тело в тугой узел и испустил последний вздох. Его тело стало тем, что однажды станет Исландией и говорят, что вулканы, и горячие источники этой земли свидетельствуют о том, что глубоко под поверхностью червь Стур всё ещё горит.

А что касается Ассипаттла, король назвал его своим наследником и все обрадовались. Выяснилось, что спаймен был любовником королевы и это была единственная причина, по которой она убеждала мужа прислушаться к его жестокому совету. За это она была изгнана а Ассипаттл лишил спаймена жизни с помощью Сиккерснэппера в качестве покаяния за зло, которое он совершил. Неделю спустя Ассипаттл женился на принцессе Гемделлавли торжество, подобного которому Королевство никогда не видело и никогда больше не увидит. Он снова встретился со своей сестрой, которая стала фрейлиной принцессы и он даже нашел в себе силы простить своих жестоких братьев. Каждую ночь Гемделовли клала голову на грудь Ассипаттла и слушала, как его мягкий голос сплетал легенды и народные сказки. Ассипаттл вырос мудрым и благородным королем, и они были счастливы до конца своих дней.

Девять — мистическое число в ирландском фольклоре, трижды три, известное с древних времен как таинственный символ, поэтому, если вы натолкнетесь на девять камней, вам следует быть особенно осторожным! Кто знает, что может скрываться прямо под поверхностью. И такое место можно найти на седловине между Слиаб Баном, Белой горой, и тем, что мы сегодня называем горой Ленстер, которая была известна старикам как Суидхе Лайген, или место встречи жителей Ленстера.

Бесчисленные столетия они стояли в одиночестве, наблюдая за дроком и папоротником, вереском и черникой, их единственными спутниками были случайные прохожие и летающие над головой тетерева. Повсюду разбросан сверкающий кварц, который древние гэлы очень любили использовать для строительства. С близлежащей вершины горы на них смотрит пирамида из камней, построенная пять тысяч лет назад и среди них можно увидеть Кроагауна, где святой Финиан, наставник Святых Ирландии, построил дом. На склоне горы можно увидеть два следа, оставленные ногами дочери великана, когда она скатилась в долину внизу.

Местная легенда гласит, что Святой Молинг шел по дороге между этими двумя вершинами и наткнулся на старика, у которого в сумке было несколько буханок хлеба. Будучи голодным, он попросил у старика одну, но ему сказали, что в его сумке нет ничего, кроме камней. «Ну, — говорит он, — если в твоей сумке одни камни, пусть превращаются в хлеб! А если хлеб, пусть они превратятся в камни», — и при этом мешок разорвался, и из него выпало девять камней.

Другие истории рассказывают, что под девятью камнями были похоронены девять пастухов а третьи говорят, что на этом месте погибли девять солдат Карлоу, которые возвращались домой с войны в Уэксфорде во время восстания 1798 года. В более древних рассказах говорится о девяти разбойниках, а ещё старше — о девяти вождях гэлов, лежащих здесь.

Сегодня, для разнообразия, просто милый комикс. Автор: Pedro Arizpe, перевод мой. Оригинал в комментариях.

До рождения богов и богинь существовала Бейра - Королева Зимы и одно из самых могущественных божеств Шотландии, создавшая не только остальную часть кельтского пантеона, но также холмы и горы Шотландии. У зимней богини всего один глаз и зубы цвета меди, её кожа синяя, а длинные волосы белые, как снег, который она дарит и призывает.

Бейра — не просто могущественная богиня творения; она также жестока и часто завидует тем богиням, молодостью и красотой которых она не обладает. Легенда гласит, что однажды Бейра поймала в плен Брайд, прекрасную юную принцессу. Бейра знала, как это часто бывает с богинями, что Брайд должна выйти замуж за своего сына Ангуса, Короля Лета и стать его вечной королевой. В равной мере, ревнивая и испуганная, Бейра схватила Брайд, пытаясь удержать её подальше от сына. Увы, Ангус мечтал о Брайде и искал совета у мудрого короля Зеленого острова.

«Мне снилась самая красивая девушка, настолько красивая, что слёзы текли из моих глаз. Увы, моя любимая где-то в плену и я должен её освободить!»

«Дева, о которой ты мечтал, — это Невеста и она действительно самая красивая девушка. Она пленница твоей собственной матери, потому что знает, что ты будешь Королем Лета а она Королевой, Невестой рядом с тобой. Не спеши, мой юный друг. Земля всё ещё покрыта снегом а власть Бейры всё ещё сильна; ты должен подождать, пока распустятся первые цветы и её сила ослабнет». «Этого я не могу сделать. Я одолжу три дня у августа, даже если ещё только февраль – я должен освободить свою возлюбленную». И с этими словами Ангус, вечно юный Ангус, занял у августа три дня, и солнце ярко осветило Шотландию. Его собственные доспехи были сделаны из сияющего золота, сверкающего под пылающим солнцем. И вот принц в сияющих доспехах проехал на своем белом коне по холмам и горам Шотландии, чтобы спасти свою возлюбленную от жестокости его собственной матери.

Тем временем Брайд в качестве пленницы Бейры получила ряд заданий. Однажды ей дали коричневую шерсть и велели постирать её, пока она не станет белой. Стирала и стирала бедняжку изо дня в день, но шерсть всегда оставалась коричневой а насмешки Бейры были беспощадны. Однажды, когда Брайд направлялась к реке, чтобы ещё раз постирать шерсть, она встретила Деда Зиму. «Дайте мне руно и я сделаю его для вас белым» — сказал он, и трижды встряхнув руно, действительно сделал его белым! О, как была счастлива Невеста! Но Дед Зима не закончил. Он дал Невесте букет белых подснежников и велел передать их Бейре. И вот юная девица вернулась к своему похитителю с белым руном в одной руке и подснежниками в другой.

Когда Бейра увидела подснежники, можно было поклясться, что её синяя кожа стала на несколько тонов светлее. Она знала, что они означают: природа снова расцвела, и её собственный конец был близок. В ужасе старая ведьма собрала своих слуг и приказала им ехать на север и юг, на восток и запад, чтобы остановить рост и продлить своё царство мороза и ужаса.

Но даже Бейра не могла противостоять времени и смене времён года; ибо когда Ангус призвал три дня лета, расцвели цветы и природа медленно пробудилась. Мать и сын сражались беспощадно, Бейра вызывала бури, чтобы отогнать собственного сына от пленника, а Ангус храбро настаивал на своем стремлении освободить свою возлюбленную. Наконец настал день, когда двое влюбленных встретились в лесу недалеко от замка, где Брайд так долго находилась в плену. Вокруг них цвели и распускались цветы, словно заверяя их, что их счастливый конец близок. Солнце сияло над их головами и двое молодых влюблённых поделились друг с другом своими мечтами: Ангус рассказал своей молодой невесте, что она ему приснилась а она рассказала о горестях своего плена. И тот день, когда юный Ангус наконец нашел юную Невесту, до сих пор называется Днём Невесты и знаменует начало весны.

И вот они поженились с помощью фей. Сама Королева Фей помогла трансформировать Брайд, забрав бесцветные и бесформенные лохмотья, которые Бейра заставила надеть юную девушку. Вместо этого в день свадьбы на Невесте было белое платье, расшитое серебром, и оно было таким ярким и красивым, как будто она сама была светом.

Когда Бейра услышала о женитьбе своего сына, она разозлилась и испугалась больше, чем когда-либо прежде. Она чувствовала, что у неё нет другого выбора, кроме как отправиться за молодыми любовниками. Ангус и Брайд были вынуждены бежать и искать утешения на Зеленом острове, вдали от Бейры и её власти. Тем не менее Ангус тосковал по Шотландии и время от времени пытался добраться до этой земли, принося с собой солнечные и тёплые дни, но Бейра и её бури всегда отгоняли его.

Но даже Бейра не была достаточно сильна, чтобы вечно сопротивляться течению времени. Время конца её правления пришло и прошло, и она могла отложить его, какой бы могущественной она ни была, но не навсегда. Вскоре она устала и истощилась, и силы покинули её. Согласно легенде, Бейра и Ангус в последний раз жестоко сражались друг с другом, пока измученная мать больше не могла сражаться; чтобы выжить, она превратилась в скалу.

И она оставалась скалой до дня Самайна, когда её сила снова стала сильнее. В Самайн Бейра просыпается и ей удается ещё раз похитить Невесту, и так начинается царствование зимы. Только когда Ангус ещё раз сразится со своей матерью и спасет свою молодую жену, весна снова вернется. Итак, годовой цикл продолжается.

ПЕРВАЯ ЧАСТЬ

ВТОРАЯ ЧАСТЬ

ТРЕТЬЯ ЧАСТЬ

I. Размышления матери

Мы были терпеливы. Мы взлелеяли коричневую землю, и та породила зелень. Мы наблюдали, как добрая зелень охватывает землю. Мы были довольны. У нас не было причин убивать. Но потом появилось мясо. Оно разрасталось и заглушало зелень, оставляя за собой только грязь и зло. Мясо пролило на землю кровь и тьму, они убивали зелень, пока мы не научились защищаться. Войны прокатились по миру. Раз за разом нарушалось равновесие, и когда тьма была готова поглотить нас, нас предали – и предатель нас пощадил.

Зелень снова распространилось по земле, и теперь она была заодно с нашим врагом. Мы оказались заперты в глубине джунглей – последний оплот материнской силы и благосклонности. Враг-зелень рос и процветал, несмотря на промыслы врага, пока не наступило Обращение. Зелень начала болеть и умирать, враг потеснил её и построил великие бастионы из болезней и грязи. Именно тогда, когда создания тьмы, бледная мясистая плоть, дрожащая от ненависти при одной мысли обо всём том, что растёт, оттеснили джунгли, мы снова окрепли. У нас появилось пропитание, мы взяли врага под свою опеку, взращивая его и утешая. Мы сделали из врага нашего друга. Так было всегда.

Мы росли по мере того, как увядала вражеская зелень, новая, молодая зелень, которая не могла противостоять вражеской грязи. Мы росли и принимали крошечных детей как своих собственных. Мы любили их. Мы заботились о них. И всё равно, те немногие, кто избежал нашего прикосновения, ненавидели нас и пытались убить. Но у них никогда ничего не выйдет. Мы - Гея. Мы - Мать.

Мы говорили с лесами, слышали ропот древних отцов леса и видели души цветов. Мы видели души маленьких красных цветов, ибо мы - их Мать.

Мы - Гея.

II. Мтьа оалз

Я не уверен, знают ли они, что я здесь. Если подумать, я и сам не уверен, что я здесь. Они просто как бы... плавают вокруг, а все остальные мясные люди давно съедены или переработаны. Гелевики, дергачи и глазные черви, кажется, не замечают меня и бесшумно скользят в пространстве. Может быть, здесь все безмолвно, потому что я вижу их звуки. Это похоже на рябь на крови. Но это не вода. Я не очень хорошо помню воду. Этот - мясной, и он, кажется, смотрит на меня, но я не думаю, что он меня видит. Он разговаривает сам с собой моим голосом, и мне хочется, чтобы он прекратил, потому что я не помню, о чем он говорит. Я не знаю, как я здесь оказался. Здесь очень темно, прохладно и сыро.

Один из них увидел меня, я это знаю - он схватил меня за нос. Это было не слишком больно - просто «хлопок» и немного крови. У меня сейчас болят глаза. Я думаю, это от того, что я вижу все эти звуки. Жизнь теперь совсем другая. Но... пожалуй, я не возражаю.

Мимо пролетают какие-то штуки. Я думаю, это красные цветы.

Вы когда-нибудь видели души маленьких красных цветов?..

Неделя лонгридов у меня получилась. Не забывайте делиться впечатлениями о самом рассказе и о качестве перевода.

Ну а если вдруг захочется поблагодарить - заглядывайте на наш с Sanyendis канал, Сказки старого дворфа. Свежие переводы там появляются гораздо раньше (и чаще). Ваши отзывы и подписки мотивируют продолжать работу.

ЭПИЛОГ

ПЕРВАЯ ЧАСТЬ

ВТОРАЯ ЧАСТЬ

Мы приспособились. Это удивительно, особенно если рассказы о том, какой была жизнь раньше, хотя бы отчасти правдивы. Все эти здания и города, в которых жили люди. Когда вместо простого обмена были «покупки» и «продажи». Машины – эти груды металлолома – ездили туда-сюда по дорогам, за считанные мгновения, безо всяких усилий, преодолевая огромные расстояния. По правде сказать, многим сейчас с трудом верится, что такие времена когда-то и правда были.

Мы с моим братом, Плоским Камнем – его так назвали, потому что он родился на плоском камне – искали на окраине города пригодный для использования металлолом. Говорят, когда-то этот город назывался «Детройт». Теперь мы обычно зовём его «Куча листьев» или «Сад». Нужно было сохранять осторожность – иногда слишком долгое вдыхание спор могло оказаться таким же смертельным, как и попадание в корни Матери-лозы. Мы вооружились луками, а в колчанах лежало по пятьдесят огненных стрел – на них были насажены полые стеклянные наконечники, наполненные животным жиром и маслом, по которым надо было ударить кремнем перед выстрелом. Могло быть и больше, но очень уж сложно и нудно их делать. Не слишком эффективное оружие, но лучшее из того, что мы опробовали.

Прошло лет двести… или триста? Пожалуй, все триста лет с тех пор, как в этих городах жили люди. Кроме Мандрейков. Говорили, Мандрейки и Дочери Земли были здесь не всегда. Когда-то в одной далёкой-далёкой стране рос один-единственный крошечный росток Матери-лозы, но потом её принесли сюда Три Демона, которых звали – не хочу говорить эти имена! – Пауэлл, Кинг и Орили. Три демона, приняв человеческие обличия, принесли сюда Мать-лозу и отдали ей свои тела. Отродья, что пожертвовали собой лишь для того, чтобы распространить её власть!

- Эй, Долгая! Кажется, я что-то нашёл!

Долгий Полёт – это моё имя. Меня выронили из рук, когда я родилась.

- Что там, Плоский?

- Похоже на какое-то оружие! Оно выпало из машины.

Я бросилась вперёд так быстро, как только могла, не обращая внимания на гравий и неровности мостовой, впивающиеся в ступни сквозь мягкие подошвы мокасин. Пистолет – вот так дела! На куртке Плоского Камня появилось несколько новых дыр, пока он ползал под машиной, но в руках он сжимал настоящее сокровище: длинную изогнутую стальную трубу с утолщением на одной стороне.

- Это не пистолет, но теперь мы легко сможем его сделать, - взъерошила я волосы младшего брата. – Это называется «глушитель». Он был частью машины.

- А что он делал?

- Думаю, это было что-то вроде ракеты. Помнишь ракеты?

Он понятливо кивнул. Если у нас хватало топлива, мы иногда делали ракеты и фейерверки для праздников.

- Думаю, тут поджигалось топливо, - сказала я, показывая на утолщение, - а потом оно выбрасывалось отсюда и толкало машину. Неудивительно, что они были такими быстрыми, верно?

Он усмехнулся:

- Значит, мы сможем сделать из этого пистолет?

- Да. Думаю, сможем. Беги назад, в деревню, а я тут ещё осмотрюсь. Если повезёт, найду ещё что-нибудь полезное.

Это было ошибкой. Когда до границы города оставалось всего несколько шагов, раздался крик. Я знала, что это значит – Дочь Земли проснулась. Солнце висело низко над горизонтом – возможно, мы пропустили начало комендантского часа. Я могла только молиться, чтобы малыш Плоский Камень оказался достаточно быстрым, чтобы обогнать Дочь Земли. Достав стрелу из колчана, я одним плавным движением ударила наконечником по закреплённому на луке кремню и натянула тетиву. Я стреляла не слишком метко, и не смогла бы точно попасть в какой-нибудь из цветков, которые собирались на него напасть, но хороший выстрел проделал бы изрядную дыру в стае. Повернув за угол, я увидела, как они – тысячи их – взлетели. Цветки болезненно-зелёного цвета взмывали в воздух. Каждый завершался острым, истекающим какой-то жидкостью корнем, готовым впиться в тело нарушителя. Когда они чуть сбавили скорость и, казалось, зависли в воздухе, я выпустила первую стрелу. Она вонзилась прямо в центр облака, разбросав цветы в стороны, и часть из них вместо того, чтобы рвануться вниз в смертоносном пике, как они обычно делали, медленно и плавно опустилась на землю, где их корни погрузились в землю. Но некоторые – пожалуй, больше дюжины – всё ещё были готовы рвануть к земле, быстро и точно, как атакующая змея. Плоскому Камню почти удалось увернуться, когда один из пикирующих цветков вонзился ему в икру, тут же распустившись большим розовым бутоном. Я ринулась вперёд, перепрыгивая через пробуждающиеся зелёные цветы, слыша их тихое пение, и схватила его за стебель. Я видела, как под кожей Плоского Камня начинают прорастать корни, времени на раздумья не оставалось.

- Будет больно…

- ДАВАЙ УЖЕ!

На секунду мне показалось, что я колебалась слишком долго, но растение вырвалось наружу целиком, разрывая кожу, мышцы и царапая кости. Мой младший брат издал крик, от которого, наверное, должна была содрогнуться вся Дочь Земли, и потерял сознание. Цветок, пытавшийся им овладеть, беспомощно бился на земле. Его бессильный, мягкий корень больше не годился для того, чтобы закапываться в землю, так что он должен скоро погибнуть от недостатка питательных веществ. Это было правильно.

Рана выглядела ужасно. Разрез был длиной с мою ладонь, внутри виднелась кость, а мышцы и кожа вокруг покраснели и опухли – это действовали токсины Дочери Земли. Мне нечем было ампутировать ему конечность, так что я разорвала тунику и перевязала раненую ногу выше колена. Я не могла рисковать. Только не когда речь шла о моём драгоценном младшем брате. Я взвалила его на плечо и медленно побрела в сторону деревни.

-------

- Ты поступила очень храбро, Долгий Полёт, бросившись сломя голову через Дочь Земли.

Я уже начала жалеть, что в подробностях рассказала обо всём, что произошло.

- Он мой брат, Певчая Птица. Разве ты не поступила бы так же?

- Я не прошла Путём Воина, как ты, Долгая.

Я прожгла кузину взглядом.

- Когда мой отец не был благословлён сыном, как ему хотелось, Певчая Птица, он поклялся воспитать меня как можно лучше. Когда я стала достаточно взрослой, чтобы понимать, что означает выбор, он предложил мне избрать Путь Воина или Путь Женщины. Я выбрала Путь Воина, потому что чувствовала, что с моей травмой в качестве воина я буду гораздо полезнее. Я никогда не стала бы матерью. Когда после меня у него родился сын, он был вне себя от радости, и я поклялась помогать ему с раннего возраста идти по Пути Воина. Он настолько же мне сын, насколько и брат, Певчая Птица. Я помогала вырастить его.

- Прости.

- А теперь из-за этого цветка ему придётся проходить Обряд Охотника слишком рано. Цветок! Говорят, когда-то они были просто красивыми, яркими и сладко пахли, а не желали нашей крови.

- Я уже сказала, мне жаль, что так вышло с твоим братом.

- Мне пора идти.

Да, так всё и было. Мой «долгий полёт» закончился в камине, где на огне кипел котелок с водой. Акушерка спасла меня, да и ожоги оказались не такими уж серьёзными, но металлический шест, на котором висел котелок, ударил меня в живот. Пока я росла, та акушерка и деревенский врач наблюдали за мной и постановили, что шрамы на моей матке никогда не разгладятся полностью. Я не смогу иметь детей. Не то, чтобы я мечтала их иметь, но тогда, оказавшись перед выбором, какой путь избрать, мне не пришлось колебаться слишком долго: я стала женщиной-воином, я была рождена ей и ею воспитана. Судя по крикам, донёсшимся из палатки врача, мой брат пришёл в себя. Я нырнула внутрь, отгоняя мысли о собственных проблемах.

Нога была ампутирована чисто, а рана очень аккуратно прижжена. И то, и другое, должно быть, оказалось очень болезненной процедурой. Мы не могли рисковать и не использовали в деревне ничего, имеющего растительное происхождение – даже костровища были обложены камнями из материала, созданного ещё до Великого Посева. Поэтому для облегчения страданий больных нам приходилось искать древние лекарства, и только самые старые из нас ещё помнили, как читать этикетки на них, чтобы отличить успокоительные средства от ядов.

- Как он? – спросила я врача. Плоский Камень кричал, судорожно дёргаясь и не открывая глаз. Я подозревала, что ему снится Дочь Земли.

- Могло быть и хуже, - ответил врач, старик с обветренным лицом; его правый глаз был затянут ярко-белым бельмом. – Думаю, он поправится. У него хорошее воображение, и он неплохо владеет даром слова, так что, подозреваю, его новой ролью будет что-то вроде сказителя.

Я вздрогнула. Роли в нашем племени имели большое значение. Воин был самым главным. Сказителя будут уважать, но уважение придёт не скоро. И уж точно не раньше, чем он достигнет своих сумеречных лет.

- Это моя вина. Не стоило отправлять его одного.

- Долгий Полёт, ты не могла знать, что они устроили там засаду. Они всё чаще просыпаются раньше положенного.

-------

Я отправилась в путь с двумя мужчинами-воинами – Большим Копьём и Быстрым Шагом. У нас были с собой ножи, луки, стрелы, копья, факелы и внушительный бурдюк, полный топлива. Почти всю нашу одежду составляла ярко-синяя спиралевидная раскраска, которую мы наносили на тело, когда собирались на войну. Мы должны были напугать или убить эту Дочь Земли, а при удаче – пройти дальше и прогнать других Порождений Лозы с городских окраин, примыкавших к нашей деревне. Мы не ждали серьёзных сражений, да и по-настоящему эффективного оружия у нас с собой не было, но поселение нуждалось в новых территориях.

К поясу каждого из нас поводком была пристёгнута собака. Если бы она погибла, мы успели бы перерезать поводок до того, как сами окажемся в опасности. Псы были нашей системой раннего обнаружения и разведчиками – зайди мы случайно на территорию какой-нибудь Дочери Земли, собаки узнали бы об этом первыми, и, скорее всего, погибли, но мы были бы предупреждены.

Моя собака, Четыре-десять (собакам давали номера, а не клички: иногда за неделю приходилось сменить несколько псов, и мы не хотели к ним привязываться), завыла, подняв голову к затянутому красными тучами небу. Я обернулась к своим спутникам:

- Скиммеры. Приготовьте стрелы.

Я не была главной, но ситуация не располагала к спорам, и, пусть даже я была женщиной, они послушно выполнили приказ.

Мы зажгли огненные стрелы и направили наконечники в небо. Через несколько секунд показались скиммеры – ужасные, перевитые канатами вен существа с перепончатыми крыльями, которые скользили в нашу сторону, кувыркаясь в полёте. Они бросились в атаку, распахнув широченные, крестообразные рты с четырьмя челюстями, но их встретил слаженный огненный залп. Большая часть тварей обратилась в пепел, не успев коснуться земли. Мы пошли дальше.

Мы нашли Дочь Земли. Цветок, который укоренился в ноге Плоского Камня, был уже мёртв. Его увядший бутон походил на искажённое в гримасе скорби лицо. Я посмотрела на своих друзей:

- Готовы?

- Готовы.

- Отлично. Приготовьте топливо.

Мы сняли с плеч бурдюки с топливом. Белые, глянцевые сумки покачивались, когда в них перекатывалась смесь масла и жира.

- Кто бросит вызов?

Большое Копьё кивнул мне:

- Ты имеешь право на месть, Долгий Полёт.

Я улыбнулась.

- МАТЬ-ЛОЗА! – прорычала я. – Знай, ты перешла дорогу клану Шевроле! Знай, что ты сделала, и трепещи пред нашим гневом! В этот день одна из твоих Дочерей Земли будет принесена в жертву в отместку за молодого воина, что слишком рано покинул поле боя! Мы приказываем тебе отойти от южной границы Детройта, чтобы мы могли вернуть себе часть наследия наших предков! Да начнётся битва, Мать-лоза!

Мы забросили бурдюки с горючим в центр огромного кольца зелёных цветов. Они заинтересованно зашипели – цветы не отличались особым умом. Затем Большое Копьё снял с пояса второй факел и зажёг его от первого. С диким боевым кличем он бросился вперёд, но его тут же повалили на землю.

Мы с Быстрым Шагом в ужасе наблюдали за тем, как Большое Копьё борется со слишком быстро восстановившимся цветком, чем самым, что уже стоил Плоскому Камню ноги. Дочь Земли начала пробуждаться, цветы со свистом вырывались из земли, словно сонм нечестивых ангелов. Быстрый Шаг крикнул: «Помоги Копью!» - и бросился к сумкам, где остался лежать его собственный факел. Цветы – все до одного – бросились на него, но Быстрый, взмахнув рукой, успел поджечь бурдюки. Грянул взрыв, и кровь, мякоть растений и лепестки разлетелись во все стороны. Быстрый Шаг, Четыре-десять и Три-десять были мертвы, но и колония Дочери Земли погибла. Я как раз оборачивалась, чтобы проверить, как там Большое Копьё, но опоздала – взрывная волна прокатила меня по земле, и я потеряла сознание.

Когда я очнулась, Взятый Матерью Большое Копьё жадно пожирал плоть Пяти-и-десяти, но стоило мне пошевелиться, как он стремглав бросился ко мне и схватил за горло. Судя по тому, как быстро бледнела его кожа, а глаза заволакивала краснота, его волю, увы, сломить оказалось несложно.

- Посмотрим, действительно ли твоё чрево бесплодно, - прохрипел он. Желтоватый обжигающий ихор, стекавший с его губ, капал мне на грудь. Я высвободила ногу и резким движением пнула его между ног, вырвавшись на свободу. Он взвыл, и я, отскочив, пнула его снова, на этот раз в лицо, а потом подхватила из тлеющей травы копьё Быстрого Шага, по которому всё ещё пробегали язычки огня, и вогнала в грудь Копья. Он завопил ещё громче, когда пламя охватило его тело. А я бросилась бежать.

Но я побежала не в деревню.

Мы разбили лагерь на полпути сюда, и там оставалось оружие, топливо и глушитель – тот самый глушитель, из которого я сделала смертоносное оружие. Я наполнила… кажется, они называли это «бейс-больный мяч» топливом и набила камеру глушителя шерстью, смоченной в горючем. Так у меня получилась настоящая пушка. Я просверлила отверстие в верхней части камеры и вставила в него промасленную тряпку. Если поджечь её, через несколько секунд раздавался выстрел. С этим новым оружием я собиралась дать бой Матери Лозе.

Мчась обратно в Детройт, я знала, что придётся столкнуться с ожесточённым сопротивлением. Мандрейки и в самом деле попытались меня остановить. Я убивала их без жалости.

Я добралась до края рощи. Мандрейки были последней линией обороны Матери Лозы – самые подвижные и опасные из её слуг, но и расстреливать их было одно удовольствие. Деревья разворачивались в мою сторону, лица, ещё сохранявшие человеческие черты, почти скрылись в толще коры, и на меня смотрели лишь пустые глазницы. Их длинные когтистые руки вытягивались в мою сторону, но каждый получал огненную стрелу в лицо или грудь прежде, чем успевал приблизиться хотя бы на пару метров. После этого пронзить их насквозь уже не составляло труда.

Наконец, впереди я увидела Мать-лозу. Нас разделяло всего с десяток метров, и она, скалящаяся зубастой пастью, распахнутой на чёрном стволе, казалась удивительно маленькой для дерева, которое угрожало всему человечеству.

- ПРИССССОЕДИНЯЙССССЯ К НАМ.

- Ни за что.

Я подняла пушку и подожгла фитиль. Раздался выстрел, в уши вонзился крик Матери-лозы, и я, отброшенная взрывом, покатилась по земле, снова теряя сознание.

Я пришла в себя от острой, непрекращающейся боли в низу живота. Что-то было не так, но я не могла понять, что именно. Оглянувшись, я увидела, что мандрейки вернулись. Но они держались на почтительном расстоянии, видимо, боясь меня. Я беспрепятственно прошла сквозь их ряды и оглянулась – да, Мать-лоза почернела и обуглилась, по её стволу гуляли языки пламени. Она была мертва. Видимо, теперь у мандрейков просто не было вожака, который повёл бы их за собой. Я медленно побрела в сторону деревни. В животе урчало. Боль утихла, но не ушла полностью. Я огляделась в поисках уголка поукромнее, облегчилась, сразу почувствовав себя лучше, и продолжила путь, думая о Матери-лозе. Какое счастье, что она мертва. Но ведь растения – это часть Земли, очень важная часть. Так уж ли необходимо было её убивать?

О чём я только думаю? Разумеется, необходимо. Было бы безумием оставить её в живых. Я снова потёрла живот. Чуть ниже пупка появилась странная шишка. Я решила, что это просто прыщ, и не придала этому значения. Медленно потирая живот, я вернулась в деревню. Поглядев на своё отражение в речной воде, я обнаружила, что мои бёдра стали чуть более широкими, а живот ещё немного округлился. Хм. Кожа, кажется, стала немного бледнее. Ничего особенного.

Первым человеком, которого я встретила на пути, был мой отец. Я проткнула его копьём. Он, в общем-то, заслуживал этого. Моя мать напала на меня, замахиваясь сковородкой, и я убила и её тоже. Она должна была знать своё место.

Прибежали Высокий Прыжок и Чёрный Дрозд. Убить их оказалось совсем просто, и их кровь была такой вкусной. Сердце Чёрного Дрозда было ещё вкуснее, чем кровь, но я не успела добраться до него вовремя, и оно уже перестало биться.

Вскоре я убила всех предателей-людей. Матери новой расы нужно хорошее питание, подумала я, поглаживая тихонько толкающегося внутри меня малыша. В конце концов, я же готовилась стать матерью.

Остался последний. Хромая, опираясь на костыль, с мачете в руках, Плоский Камень бросился на меня.

- Когда-то я любил тебя, Долгий Полёт! Прости за то, что я собираюсь сделать!

Я сломала ему шею и успела вырвать сердце до того, как оно перестало биться. О, как это было здорово!

Я стояла в центре деревни, в желудке бурчало, мой малыш был голоден. Я упёрлась босыми пальцами ног в землю, и ветка прорвала кожу живота. Это была старая кожа, новая будет намного лучше. Я улыбнулась: «Хочешь поужинать, малыш?» Я подняла руки к небу, а мои корни расходились вглубь и в стороны, находя умирающих и поглощая остатки их плоти. В конце концов, мне предстояло стать матерью. И мой сын, мой драгоценный сын, узнает, каково это – говорить с лесами и видеть души цветов.

Вы когда-нибудь видели души цветов? Маленьких красных цветов? Или крошечных зелёных?

Видели ли вы когда-нибудь души маленьких красных цветов?

ЭПИЛОГ (СЕЙЧАС ДОБАВЛЮ ССЫЛКУ)

ПЕРВАЯ ЧАСТЬ

Привет, док. Вот уж не думал, что вам придётся меня обследовать. Спорим, вам тоже никогда не приходило в голову, что когда-нибудь до этого дойдёт?

Ну, я съездил в Африку с этим… сержантом. День ото дня он волновался всё сильнее, только и разговоров было, что о Матери-лозе, о том, что это воплощение злой силы природы, не само растение, конечно, а что-то внутри него, и оно распространяется на всех людей и животных, что окажутся рядом. Чем дольше я слушал его бред, тем больше сомневался, что он сохранил рассудок в достаточной степени, чтобы выполнять роль проводника, но, похоже, с чувством направления у него всё же был полный порядок, и мы уверенно продвигались через джунгли.

Первая встреченная нами на пути деревня… О, Боже, это было ужасно. Сотни людей лежали на земле или висели в воздухе на лианах, их кожа была бледной, почти как мел, на ней проступала какая-то зеленоватая жижа, и, о Господи, кошмар, их глаза… Куда подевались их глаза? Они исчезли, и эти ужасные красные цветы прорастали из глазниц! Я слышал их голоса, но они должны были быть давно мертвы, как такое вообще возможно? Их языки болтались, свисая до самой груди, они никак не могли говорить, о, пожалуйста, убейте меня… Прошу, я…

Док, это вы? Простите. Когда я думаю об этом, то немного теряю самообладание. Это вода? Спасибо. Я постараюсь пить маленькими глотками. Так вот, я хотел рассказать о том, что же случилось с сержантом.

Они все были мертвы. Лианы достигли деревни. Все растения, даже те, что обычно не цветут, даже сухие ветки, которыми были крыты хижины, да что там, даже дрова в ямах для костров, все были покрыты этими отвратительными маленькими красными цветами. Они пахли жжёной медью. Запах крови… кажется, меня сейчас стошнит.

В центре деревни росло большое дерево. Оно всё было покрыто цветами Ascarina Materna, а у его основания располагалось что-то вроде кольца из усиков, которые слегка шевелились, как от ветра. Я спросил сержанта, Мать ли это, но он ответил, что, разумеется, нет, оно было недостаточно большим. Но это не помешало ему его поджечь. Чёртов вояка, я понятия не имел, что он взял с собой бензин! Сержант сказал, что в джипе припрятано ещё две канистры, для главного отростка. А потом дерево полыхнуло. Когда огонь охватил его ветви, оно начало вопить – Господи Боже, я бы всё отдал, только чтобы никогда больше не слышать этот звук. Кажется, он раздаётся у меня в голове даже сейчас! Думаете, почему у меня всегда играет Бетховен? А потом оно взорвалось. Бум! И кровь повсюду. По крайней мере, я думаю, что это была кровь, хотя, возможно, просто остатки пигмента, которые откладывались у него в ксилеме или флоэме, или, может быть, в том, что заменяло этому растению дыхательную систему, я не знаю…

В ту ночь мы разбили лагерь. Сержант заставил меня дать обещание, что, что бы ни случилось, что бы он мне ни говорил, я сожгу эту штуку. Я обещал. Теперь, когда я собственными глазами увидел, на что она способна, нельзя было не пообещать.

А в следующей деревне всё было ещё хуже.

По-видимому, тамошние жители понимали, с чем столкнулись. Они построили огромные каменные стены, толщиной метра полтора и высотой добрых десять метров. Перед ними были прокопаны траншеи для костров, почва там прогорела до черноты. Но этого оказалось недостаточно, чтобы остановить лианы. Они прошли под землёй и вырвались на поверхность уже в кольце стен, разрастаясь, как гигантские сорняки, среди хижин, крохотных огородов и костровищ, выискивая и оплетая людей, словно были живыми, разумными существами. И, как и у тел, что мы видели ранее, в глазницах жителей деревни проросли те цветы, а из раскрытых в немом крике ртов свешивались огромные, мясистые, блестящие, влажные раздвоенные выросты, которые когда-то были языками. Господи, я не могу описать, насколько это ужасно, я никогда не видел ничего страшнее, эта картина стоит у меня перед глазами, пожалуйста, убейте меня, убейте, убейте!..

Кажется, я снова в порядке, док. Они дают мне какой-то… Ну, вы знаете. Как же он называется? Не морфий? Нет? Ну хорошо.

Так вот, в той деревне у многих тел вместо кожи была что-то вроде коры, почти как у дерева. Оплетённые лианами тела кое-где застыли в таких позах, что казалось, будто они продолжают жить обычной жизнью, будто растения переняли часть привычек убитых ими людей. Я не мог себе даже представить, что такое возможно.

Мы подожгли там всё. Нам даже почти не понадобился бензин, у них ещё оставались дрова, заготовленные для защитных костров. Мы разбросали их повсюду, и сухая, прогнившая древесина быстро занялась, стоило лишь чуть обрызгать её горючим, так что в небо за нашими спинами вздымались языки огня, когда мы отправились в путь.

Третья деревня… Если бы Ад сошёл на Землю, наверное, он мог бы выглядеть так.

Я не преувеличиваю. Там не осталось нормальных растений. Вообще. Совсем, никаких. Изменились даже тыквы. Тела людей врастали в древесные стволы, черепа местных жителей были раскрыты, будто цветочные бутоны, а цветы-глаза и красные листья прорастали между позвонков.

От деревни не осталось и следа, все хижины и следы кострищ были стёрты с лица земли. Мы даже не стали там останавливаться, просто проехали на джипе вперёд.

А потом мы нашли это.

По-видимому, когда-то, много лет назад, тут рос единственный белый цветок. Они бледнеют, совсем как люди, если не получают достаточно крови. Но теперь на его месте высился гигантский антрацитово-чёрный ствол, метров пятнадцать высотой, с кроваво-красными листьями и цветами. Все растения вокруг превратились в побеги матери-лозы, а в центре ствола находилось что-то вроде мерзкого, уродливого рыла – гигантский, похожий на цветок рот.

Я не слышал, как закричал сержант. Может, он и вовсе не успел открыть рот. Я оглянулся, а его уже раздирали эти ужасные лианы. Одна впилась ему в спину, другая в бок, а потом из земли под ним вырос ствол и нанизал тело сержанта на себя, как бабочку на булавку. Я видел, как его глаза вывалились из глазниц, повиснув на ниточках нервов и сосудов, а на их месте распустились бутоны цветов. Я видел, как его язык высунулся на добрых полметра, а череп раскололся, разбрызгивая вокруг своё содержимое. Цветы прорывались сквозь кожу повсюду на его теле, разбрызгивая капли крови. А потом я услышал это.

Доктор Аллан. Не заставляйте меня вспоминать. Не заставляйте меня!

Оно предложило мне присоединиться к нему. Я не мог. У меня был только один шанс, чтобы попытаться убить это. Я завёл двигатель джипа и направил его в сторону главного ствола, и когда машина уже почти врезалась в пасть этой твари, дал следом залп из ракетницы, но, доктор Аллан… Тварь этого будто не заметила. Только разозлилась. Я никогда не забуду, как руки сержанта, кости в которых дробились и удлинялись, тянулись ко мне, чтобы схватить и затолкать в эту чудовищную штуку. Я помчался прочь, так далеко и быстро, как только мог. Но лианы продолжали пытаться опутать меня, а цветы лопались у меня под ногами, разбрызгивая кровь, куда бы я ни бежал.

Я добрался до деревни, где мы приземлились, и потерял сознание, а пришёл в себя уже здесь, пару дней назад. Доктор Аллан. Я ведь не сумасшедший, правда? Я ещё могу помочь столь многим. Я могу помочь их душам. Я доктор Лоуренс Пауэлл… Нет, нет, я доктор Гарольд… ТОМАС! ТОМАС О’РАЙЛИ! ТОМАС О’РАЙЛИ! ТОМАС О’РАЙЛИ! ТОМАС О’РАЙЛИ! ТОМАС О’РАЙЛИ!

Доктор Томас О’Райли, доктор медицины. Я… Я могу помочь людям. Пожалуйста, дайте мне это сделать. Я не хочу остаться тут навсегда. Я могу помочь. Нельзя допустить, чтобы они распространились. Не позволяйте им распространяться. Я чувствую одного. Я не хотел говорить, но я чувствую его внутри себя. Вы должны меня сжечь. Стул или смертельная инъекция тоже могут сработать, но единственно верный способ – сжечь меня!

Сожгите меня! Сожгите меня! Сделайте это, ради Пауэлла! Сделайте это, ради Кинга, умоляю! Ради тех деревень! Ради меня! Сожгите меня!

…Вы когда-нибудь говорили с лесами? Видели души цветов?

СОЖГИТЕ МЕНЯ!..

Вы видели когда-нибудь души цветов? Маленьких красных цветов?..

ТРЕТЬЯ ЧАСТЬ

Смелые предсказания из прошлого поп-культуры, возможно, вдохновили современные технологии.

В 2024 году кажется, что технологии нашего общества движутся вперед по неизвестной траектории. Например, буквально на этой неделе в мозг человека был установлен компьютерный чип.

Блогеры и репортеры ежегодно пытаются предсказать, куда пойдут технологии, но мало кому удается делать этио правильно. Но чьи предсказания сбываются чаще? Чаще всего мир напоминает поп-культуру прошлого в ее видении будущего. Обращаясь к ретрофутуризму, часто можно увидеть куда пойдет развитие нашего общества.

Возможно, причина кроется в том, что технологи и инженеры вдохновляются видением будущего, на просмотре которого они выросли. Комиксы, телевидение и фильмы обладают способностью предсказывать будущее, часто потому, что они указывают изобретателям сторону развития. Илон Маск создал своего чат-бота с искусственным интеллектом Grok, чтобы он напоминал всемогущего помощника из "Путеводителя автостопом по Галактике". При ближайшем рассмотрении большая часть нашей технологически продвинутой реальности, похоже, построена на футуристических идеях прошлого.

1. Искусственный интеллект

Одним из наиболее широко распространенных примеров искусственного интеллекта является HAL 9000, разумный агент искусственного интеллекта, управляющий космическим кораблем Discovery One, в фильме Артура Кларка "2001: космическая одиссея". Научно-фантастический фильм 1968 года был безумно популярным фильмом, который, несомненно, дал миллионам представление о том, что ждет их в будущем.

В этом фильме Хэл 9000 играет в шахматы с астронавтом доктором Фрэнком Пулом, которого играет Гэри Локвуд. Эта конкретная сцена предвещала грандиозный шахматный матч 1996 года между гроссмейстером Гарри Каспаровым и компанией IBM Deep Blue, когда компьютерная программа впервые победила опытного шахматиста.

Перенесемся в 2016 год, и AlphaGo из Google DeepMind победил легендарного игрока в игру Го по имени Ли Седол, а годы спустя ChatGPT может писать эссе на уровне средней школы.

2. Космический туризм

В эпизоде сериала “Джетсоны” под названием "Хорошие маленькие скауты" в 1962 году отряд юных скаутов совершил однодневное путешествие в открытый космос и на Луну. Они посещают “Отель Мунхэттан Тилтон”, знакомя миллионы людей с идеей космического туризма.

В наши дни компания Blue Origin Джеффа Безоса инвестировала миллиарды в индустрию космического туризма, и к настоящему времени его компания запустила четырех частных лиц в космос и обратно. Возможно, у Безоса есть более грандиозные идеи о постоянной жизни в космосе и посещении Луны в качестве формы туризма, о чем он подробно рассказал в подкасте Лекса Фридмана, но этому видению еще предстоит осуществиться.

3. Интернет

Многим приписывают первые мысли о идеи Интернета, но особенно встоит отметить одного конкретного изобретателя. Никола Тесла в интервью New York Times в 1909 году почти идеально описывает Интернет и смартфоны, которые были изобретены только столетие спустя.

“Необходимо будет только иметь при себе недорогой инструмент размером не больше часов, который позволит его владельцу слышать в любой точке моря или суши на расстоянии тысяч миль”, - сказал он газете. “Можно слушать или передавать речь или песню в самые отдаленные уголки мира. Точно так же и любое изображение, рисунок или распечатка могут быть перенесены из одного места в другое. С одной станции станет возможным управлять миллионами таких приборов. Таким образом, будет несложно поддерживать мгновенную связь друг с другом в самых отдаленных уголках мира”.

4. Умные дома

Фильм 1999 года "Умный дом" рассказывает историю подростка, выигравшего полностью автоматизированный дом мечты, который в конечном итоге превратился в кошмар. Этот фильм не знал, насколько он точен, поскольку "умные дома" оказались настоящим кошмаром для многих потребителей. Сегодня у многих людей в домах есть десятки подключенных устройств, таких как светильники, пылесосы, духовки и жалюзи, которые постоянно требуют технического обслуживания, в результате чего ваш дом не работает, если у вас пропадает Wi-Fi.

5. Умные часы

В 1946 году в популярном комиксе о полицейском детективе “Дик Трейси” было показано ”двустороннее наручное радио". В серии газетных комиксов Трейси говорил в свои часы, что в то время казалось нелепым и новаторским. Перенесемся в сегодняшний день, и умные часы стали довольно распространенным явлением. Apple Watch даже имеют функцию портативной рации, которую Дик Трейси счел бы весьма полезной.

6. Военные дроны

"Терминатор", вышедший на экраны в 1984 году, дал многим зрителям возможность впервые увидеть автономные военные дроны. Фильм режиссера Джеймса Кэмерона с Арнольдом Шварценеггером в главной роли изображал злобного киборга-машину для убийства. Персонаж Шварценеггера был послан из будущего, 2029 года, до которого осталось всего пять лет.

Сегодня военные дроны, оснащенные искусственным интеллектом, сражаются в зонах боевых действий, и человеческие войны становятся все менее и менее распространенными. Бывший генеральный директор Google Эрик Шмидт даже посвятил свое время работе над секретным проектом беспилотника-камикадзе.

7. Умные автомобили

В телешоу 1982 года "Рыцарь дорог" Дэвид Хассельхофф играет Майкла Найта, борца с преступностью, который в одиночку сражается со злом с помощью своего несокрушимого автомобиля с искусственным интеллектом. В 2023 году у нас появится Cybertruck, который оснащен пуленепробиваемыми панелями и компьютерными системами искусственного интеллекта от Tesla. Не поймите меня неправильно, кибертраки конечно можно разрушить, и слой льда, похоже, способен вывести их из строя. Однако эта в значительной степени вымышленная концепция 1980-х годов становится все ближе к реальности.

8. Видеозвонок

Американские зрители впервые увидели видеозвонки примерно в 1982 году, когда главный герой “Бегущего по лезвию” Рик Декард появился на экране с устройством с надписью "ВИДЕОФОН". Он переходит, по сути, к Facetime, концепции, которая сейчас настолько распространена в нашем обществе, что повторный просмотр фильма не выделяет эту сцену. Однако в то время видеозвонки не были обычным явлением. Зрители понятия не имели, что видеозвонки станут нашей основной формой общения, когда пандемия 2020 года заставила людей на год запереться в своих домах.

9. Очки виртуальной реальности

В 1989 году в фильме "Назад в будущее, часть II" была показана пугающе точная версия гарнитуры виртуальной реальности, которую носил не кто иной, как Марти Макфлай. Сегодня эти гарнитуры делают многие производители, от Meta Quest 3 до Vision Pro от Apple.

Однако еще раньше, в 1935 году, был опубликован научно-фантастический рассказ под названием "Очки Пигмалиона". В рассказе предсказывались очки, которые дадут вам:

“фильм, который дает возможность увидеть и услышать [...] вкус, обоняние и осязание. [...] Вы участвуете в истории, вы разговариваете с тенями (персонажами), и они отвечают, и вместо того, чтобы быть на экране, история полностью о вас, и вы в ней участвуете”.

Это могло бы прозвучать прямо из уст Марка Цукерберга о Метавселенной, но на самом деле это прозвучало от Стэнли Г. Вайнбаума почти на 100 лет раньше.