В Хабаровском крае водитель так сильно хотел скрыться от ДПС, что врезался в товарный поезд.
Видео необычной аварии появилось в местных группах. Утверждается, что всё произошло в Амурске.
Судя по кадрам, водитель не получил серьёзных травм. Сотрудники ДПС задержали нарушителя.
Андре Рьё, его оркестр Иоганна Штрауса и 15-летняя Эмма Кок. Зрители аж всплакнули.
Как думаете, таких "учителей" флюгегенхаймен пугает, или как по маслу?
Интересно он осознаёт что творит? И долетел ли он до ограждения? Самый цимес в конце.
Наткнулся случайно, слегка упорото, но прикольно.
Сегодня об окне Овертона слышал, наверное, каждый. Некоторые утверждают, что с его помощью обществу можно внушить все что угодно: от того, что пицца с ананасами — это вкусно, до того, что каннибализм или песни Инстасамки — это нормально и даже необходимо.
Рассказывает Лосяш (Михаил Черняк) для Правого Полушария Интроверта, а я лишь сделал текстово-картиночную часть ниже на основе видео.
Именно в этом заключается теория Окна Овертона. Так называют метод воздействия на общественное сознание который должен расширять границы приемлемого. Причём этот метод используют для того чтобы внедрять деструктивные идеи, а не полезные, гуманистические.
Зачем, спросите вы? Рептилоиды не дремлют.
Миф об окне Овертона долгое время был популярен в основном среди маргиналов, однако постепенно начал использоваться и на федеральных каналах (Михалков. Каннибализм, людоедство как норма. "Окна Овертона" 13.09.2014 Бесогон TV).
Попробуем разобраться в чём заключается концепция "Окна Овертона" и как она стала одна из главных мифов современной пропаганды.
Как сделать каннибализм нормой?
В 2010 году американский журналист Гленн Бек опубликовал книгу которая так и называлась "Окно Овертона". В ней появляется мифологическая страшилка: некие злые силы и тайные властители мира целенаправленно превращают людей в зомби для которых не существует моральных норм.
Классический пример - как с помощью окна Овертона сделать приемлемым каннибализм описали ещё во времена LiveJournal.
В чём же суть?
В культуре каннибализм - табу. Причём очень древнее. Ещё наши предки поняли то, что есть человека невыгодно - у него долгий период воспроизводства. Чтобы вырастить полноправного участника племени надо потратить почти 2 десятка лет. Проще научиться получше охотиться.
Долгое время каннибализм имел ритуальный характер. Потом мифологическое сознание сменилось религиозным, а большинство религий устанавливают жёсткий запрет на убийство и употребление людей в пищу.
Однако сторонники теории окна Овертона уверяют - если постепенно вводить эту тему в обсуждение, пусть даже критическое, можно перевести её из разряда табу в разряд возможного, потом нормального и даже обязательного.
Сначала люди будут противиться этой идее, но если приложить большие усилия, каннибализм станет новой нормой. Как это сделать? В 2011 году американский христианский активист Джо Картер опубликовал статью как уничтожить культуру за 5 простых шагов. Он явно вдохновлялся книгой Бека, однако предложил конкретные решения:
И для этой группы внедряемая идея покажется нормальной. Так из немыслимой она превращается в радикальную.
В первую очередь для этого нужно сменить термины: назвать каннибализм антропофагией.
Например: найти объяснение почему каннибализм - это нормально?
Так поступали наши предки.
Каннибализм распространён среди животных.
Это заложено природой.
Как вариант - рассказать что некоторые из великих людей были каннибалами. Или убедить всех что каннибализм - это модно, закупив рекламу у блоггеров или лидеров мнений.
И последний - закрепить новую норму в законе. Всё, готово, вы великолепны, а люди уже направо и налево едят друг друга.
Джо Картер считал что использование Окна Овертона привело к увеличению числа атеистов и законодательному закреплению права на аборт. Сегодня окном Овертона люди объясняют любые общественные изменения которые им не нравятся.
Кем был Овертон?
Джозеф Овертон, наверное, бы очень удивился, узнав что его технологию можно использовать для легализации каннибализма. Он погиб в 2003 году и концепция развивалась без его участия.
Овертон был политтехнологом и никакого окна, в привычном для нас смысле, не изобретал. Он говорил о том, что:
Есть окно политических возможностей - набор представлений и ценностей, которые уже существуют в обществе.
Как это работает? Все мнения можно представить в виде шкалы, где по краям расположены самые радикальные идеи. Между ними есть мнения которые считаются наиболее приемлемыми в данный момент. И по разным причинам он может смещаться влево или вправо. На это может влиять не только пропаганда (НЕТ НИЧЕГО ПОЛЕЗНЕЕ АЙРАНА!), но и экономическая ситуация (СКИДКИ НА ПИВО!), уровень образования населения и многое другое.
Этот отрезок и есть окно политических возможностей. С ним должен считаться каждый политик, так как искусственно его расширить нельзя. Общество примет только ту идею, к которой оно уже готово.
Джозеф Овертон давал наставления политикам:
Не нужно рисковать и предлагать непопулярные идеи.
То есть его идея прямо противоположна тому, что под окном Овертона подразумевают сейчас.
Зомби среди нас?
Миф об окне Овертона часть целого конспирологического направления: якобы ЦРУ, рептилоиды или масоны массово зомбируют население. Не ясно как этот процесс возможен технологически, но идея зомбирования может быть очень удобным инструментом в споре (ЭТО ВСЁ ТВОИ ИГРЫ!).
Мы называем своего оппонента зомби, которому промыли мозги, и тем самым не просто обесцениваем его слова, но и лишаем статуса человека. В этом кроется главная опасность представления об окне Овертона.
Представления о зомби пришли к нам из культуры вуду. Зомби - тот кто полностью потерял контроль над своими мыслями и слепо подчиняется приказам извне, а значит не считается субъектом. Впервые проблема субъекта появляется в философии Нового времени благодаря Рене Декарту.
Он считал что: субъект тот, кто способен мыслить. Значит тот кто не мыслит, лишается субъектности, и его мнение ничего не стоит.
В споре с ним можно не приводить никаких аргументов, он не является человеком в полной мере и заслуживает соответствующего отношения.
Парадоксально, но люди не бояться что будут зомбировать их. Они страшатся за окружающих. Каждый отдельный человек думает что его ценности незыблемы, а иные люди слабые и внушаемые. Этим недоверием часто прикрываются псевдоконсерваторы, которые отвергают неудобные мнения, называя их вредными, аморальными и подрывающими устои.
Как на самом деле меняются ценности?
Сегодня концепция окна Овертона считается ненаучной по ряду причин. Прежде всего популярная версия этой концепции противоречит признанной в научном сообществе теории фреймов.
Люди взаимодействуют друг с другом каждый день. И в процессе взаимодействий возникают устойчивые нормированные практики или фреймы. Возьмём фрейм "поход в музей". Мы знаем что в музее нам надо вести себя определённым образом:
Согласно теории фреймов нормы вырабатываем мы сами, а не тайное мировое правительство. Кроме того, каждый из нас участвует в огромном количестве взаимодействий. Даже если в них есть нечто общее и устойчивое, универсальных ценностей и решений не существует.
Современные социологические исследования показывают что современные фундаментальные ценности общества меняются очень медленно. Это сложный процесс на который не могут повлиять СМИ и политтехнологи, воспользовавшись простой инструкцией из начала поста.
Новые ценности появляются при смене поколений, при значительном снижении/понижении качества жизни и уровня дохода, при потрясениях и катаклизмах. И главное - общество неоднородно, поэтому ценностные изменения не затрагивают всех и сразу.
Почему мы верим в подобные мифы?
Теория окна Овертона кажется рабочей потому что мы наблюдаем оба процесса - трансформацию ценностей и изменение общественной повестки. Однако не повестка влияет на ценности, всё происходит ровно наоборот - сначала меняется норма, а потом начинается общественное обсуждение.
Попробуйте всерьёз поговорить о легализации каннибализма сегодня. В этой дискуссии никто не захочет участвовать и границы допустимого останется на том же месте.
Миф об окне Овертона учит нас тому, что вера в конспирологические теории лишает человека способности критически мыслить, гораздо быстрее чем спецслужбы и масоны.
Важно помнить: одна теория не может объяснить весь сложный и однообразный мир (Где-то вдалеке орёт теория относительности: Я ПЫТАЛАСЬ!!!), а мифы нужны для чего угодно, но не для обсуждения реальности.
Съёмки из Охи.
Хотя мне кажется наговаривают на косолапого, сами съели а ему штук пяток для подставы кинули.
НЬЮ-ЙОРК, 28 июля. /ТАСС/. Вокалист Рэнди Мейснер, один из основателей рок-группы Eagles, ушел из жизни в возрасте 77 лет в США. Об этом музыканты сообщили на сайте группы.
Басист и вокалист группы, в 1978 году получившей премию Grammy за исполнение песни Hotel California, умер вечером в среду в Лос-Анджелесе. Причиной смерти Мейснера стало осложнение после хронической обструктивной болезни легких.
"Рэнди был неотъемлемой частью Eagles и сыграл важную роль в успехе группы. Его вокальный диапазон был поразителен, о чем свидетельствует его неподражаемая баллада Take It to the Limit", - говорится в сообщении.
Мейснер родился в 1946 году в штате Небраска. В 1971 году он вместе с Гленном Фраем, Доном Хенли и Берни Лидоном создали группу Eagles. Они выпустили альбомы Desperado, On the Border и Hotel California. Коллектив несколько раз распадался, воссоединялся и менял состав. Группа продала 150 млн копий своих альбомов по всему миру и получила шесть Grammy. В 1998 году вместе с Eagles он был включен в Зал славы рок-н-ролла США.
«Без Бога — ни до порога, без карабелы — ни с постели», -такая поговорка была крайне популярна у польской шляхты в XVII-XVIII веках. Действительно, шляхтич мог не иметь ни замка, ни коня, ни слуг, ни даже гроша в кармане. Но представить его без длинной сабли с навершием в виде стилизованной орлиной головы на поясе попросту невозможно.
Довольно долго основным холодным оружием в Речи Посполитой была так называемая венгерско-польская сабля. Ее отличительной чертой был полузакрытый эфес — пальцы защищала отогнутая книзу дужка эфеса, а иногда еще и дополнительная цепочка.

Польско-венгерская сабля 17 века.
Но по мере того, как развивалось искусство польских фехтовальщиков, они начинали испытывать потребность в большей свободе движения кисти. И ко второй половине XVII века шляхта практически поголовно перешла на гениальный в своем лаконизме сабельный шедевр — карабелу.
Как многое изогнутое клинковое оружие, карабела пришла в Европу с Востока. Конкретнее — из Османской империи. Сами поляки не видели в этом никакой проблемы и совершенно спокойно называли карабелами даже традиционные турецко-персидские сабли гаддарэ, несмотря на то что они были заметно шире и короче.
Классическая карабела имела длину клинка 77-86 сантиметров при ширине 2,7-3,3 сантиметра. Иногда (но не обязательно) делалась елмань (обоюдоострое расширение клинка ближе к острию) длиной 23,5-26,5 сантиметра. Обычно сабли с елманью имели более сильный изгиб,без нее-более плавный. В среднем же кривизна карабелы колебалась в пределах 7-9,5 сантиметра.
Клинки поляки предпочитали не отковывать сами, а импортировать. На множестве карабел стоят восточные клинки, привезенные из той же Турции или из Персии. На других — благородная золингеновская сталь из Германии. Впрочем, тех шляхтичей, кто не мог позволить себе дорогого оружия, польские кузнецы тоже обеспечивали вполне достойными клинками.
При этом можно встретить сабли, довольно слабо соответствующие вышеприведенным параметрам, но, тем не менее, называющиеся карабелами. Дело в том, что в польской традиции главным определяющим фактором являлась вовсе не форма или изгиб клинка, а форма эфеса. Именно по этому признаку карабелы иногда именуют саблями с орлиной головой.
Рукоять карабелы предельно скромна и функциональна. Хотя на турецких экземплярах, конечно, могут встречаться декоративные заклепки, накладки из перламутра или рога, а то и драгоценные камни (тем же отличаются и парадные сабли богатой шляхты). У боевой сабли накладки, как правило, делались из черного дерева (мореного дуба или ореха). Для лучшей фиксации в ладони на них нередко вырезались «шевроны» — ребристые выступы, исключающие скольжение.
Примета, позволяющая узнать карабелу даже беглым взглядом, — загнутый набалдашник эфеса. На дорогих образцах его иногда делали в виде настоящей копии орлиной головы. Для сабель попроще — просто резко загибали навершие, символизируя клюв. Цель была все та же — не позволить оружию в разгаре боя выскользнуть из руки. Темляков поляки не признавали, а бить предпочитали размашисто и сильно.
С середины XVII века Речь Поспо-литая была охвачена чередой бесконечных смут и гражданских войн. Воевали шляхтичи много и охотно. И по праву считались в Европе одними из лучших по владению саблей. Доходило до того, что в XVIII веке турки, у которых когда-то была позаимствована карабела, на полном серьезе считали прародиной сабли именно Польшу!
Особенности польской техники боя хорошо отражены в популярной пословице: «Венгерец бьет наотмашь, москаль — с гори (сверху), турчин -на себя (режущие движения, характерные для ятагана), а поляк крест-накрест машет своею саблею». Именно движения «на крыж», то есть крест-накрест, были основой истинно польской школы. При этом знания и приемы передавались в основном непосредственно от отца к сыну, от учителя к ученику. Поляки не писали трактатов по фехтованию, что сильно осложняет жизнь современным исследователям. Самый ранний из известных учебников по польской сабле был издан лишь в 1830 году.

Богато украшенная сабля.
К счастью, многие черты польской школы фехтования сохранили педантичные немцы — в прусском трактате XVI века зафиксированы основные его принципы. Но вот от времен расцвета карабелы, от XVII-XVIII веков, фехтовального письменного наследия не сохранилось, так что мы можем лишь примерно догадываться, как в действительности сражались паны тех времен. Немалый вклад в дело восстановления исторической традиции внес знаменитый польский фехтовальщик Войцех Заблоцкий -неоднократный призер Олимпийских игр и чемпионатов мира в 1950-1960-х годах.
Берегите пальцы!
Выбирая между защитой кисти и свободой движений, поляки выбрали второе. А потому предпочитали брать так называемые длинные защиты — принимать удар противника, переворачивая свое оружие клинком вниз, чтобы обезопасить руку. Тем не менее, согласно сохранившимся описаниям реальных боев и поединков XVII века руки и пальцы страдали часто — поединщики постоянно отсекали или травмировали их друг другу. Вторым по популярности направлением атаки была голова — туда приходился каждый четвертый удар.
Думаю это для защиты от клинка противника скользнувшего по вашему клинку .
Классическое описание сабельного поединка XVII века имеется в романе великого польского писателя Генрика Сенкевича «Огнем и мечом». Вот как пан Володыевский сражается со злодеем Богуном: «Мелькнули сабли, лезвия скрестились. Но вдруг место сражения переменилось, потому что Богун бросился, как бешеный, на Володыевского, и тот должен был отскочить на несколько шагов назад, свидетели тоже отступили. Удары Богуна были так быстры, что глаза изумленных свидетелей не могли уследить за ними: казалось, что Володыевский окружен ими и что один Бог только может вырвать его из этих громов и бури. Удары слились в один беспрерывный свист. Атаманом овладело бешенство, и он, как ураган, гнал вперед Володыевского, а маленький рыцарь все отступал и защищался: его правая рука почти не двигалась, только кисть описывала полукруги, он подхватывал удары Богуна, подставлял лезвие под лезвие, парировал и снова прикрывал себя саблей, все отступая и устремив свой взор на казака; он казался совершенно спокойным, и только на щеках его выступили красные пятна».
Карабелы особенно подходили для нанесения протягивающих ударов, когда сочеталось рубящее и режущее воздействие. Это было обусловлено опять-таки конструкцией рукояти, дававшей очень хороший упор для мизинца. Хотя в арсенале польских рубак, разумеется, были и другие приемы. От коротких рубящих, «тесачных», которые наносились с локтевого замаха на коротких дистанциях, до колющих «тычков» (чаще всего — в вооруженную руку, подловив противника на взмахе) и хитрых взмахов снизу вверх, направленных под ребра или в живот. Последнее отлично срабатывало против турок с небольшими круглыми щитами.

Интересно, что в бою польские мастера использовали не так уж много передвижений и маневров. Уходы с линии атаки, неожиданные прыжки в сторону — все это практически не применялось. Бойцы передвигались либо вперед, давя противника, либо назад, отступая перед натиском. Зато такой подход позволял практически не менять тактику в конном бою — удары и защита оставались теми же.
Для отработки приемов были придуманы «пальцаты» — деревянные палки, более-менее соответствующие по весу и балансу настоящим саблям. На них увлеченно дрались как мальчишки, так и студенты во время перерывов между занятиями. Ведь уметь фехтовать был обязан каждый шляхтич.
Однако к концу XVIII века Польша утратила былое величие. Вместе с ним в прошлое ушла и национальная школа фехтования. Вместо дедовских карабел новое поколение стало использовать стандартные европейские сабли, а то и шпаги.
Вот вам для наглядности поединок Володыевского и Богуна из фильма "Огнем и Мечом" Ежи Гофмана. Со 2-й минуты.
Источник текста. Часть фото отсюда, остальные с просторов.