Я медленно открываю глаза. Не знаю, удалось ли мне вообще хоть немного поспать...

Нехотя поднимаюсь на ноги – нужно идти дальше. 

Жуткий спазм в животе заставляет меня согнуться пополам. За недели (месяцы, годы? я уже давно потерял счет времени), проведенные в Пустыне, я успел немного привыкнуть к боли, но так и не научился не замечать ее вовсе.

Голод и жажда стали моими верными спутниками на пути к Черному Треугольнику. Слюна уже почти перестала выделяться, о пересохшее затвердевшее нёбо можно было запросто поранить язык. Во рту не побывало ни крошки, ни капли воды с тех пор, как я очутился здесь. 

Если бы меня спросили, как это произошло и где это здесь, я бы не смог дать ответа. Мне и самому хотелось бы знать, какие события привели меня в это место, окрещённое мной Пустыней, сколько я здесь нахожусь и выберусь ли когда-нибудь отсюда.

Пустыня… Одно я знаю точно – она не из моего мира. Это бескрайнее место, в котором нет ничего кроме камня, песка, палящего солнца... и Черного Треугольника. Только он один заставляет меня идти вперед и дает надежду, надежду на то, что когда-нибудь я, наконец, выберусь отсюда. Не знаю, возможно, я просто сошел с ума, что, в общем-то, немудрено, и внушил себе, что Черный Треугольник – портал, который перенесет меня обратно домой. Как бы там ни было, я всей душой верю в это. Никогда ни во что и ни в кого не верил, ни в бога, ни в дьявола (может, потому и попал сюда), но сейчас моя вера крепка как никогда, пусть даже ни на чем и не основывается.

Как же хочется есть! И пить! Однажды я был близок к тому, чтобы закинуть себе в рот горсть песка, но передумал, разумно посчитав, что только преумножу свои страдания, не утолив при этом голода. Я пробовал сосать небольшие камешки, чтобы усилить слюновыделение. Это оказалось плохой идеей. На вкус камешки были… словами это не передать! Едва они касались моего языка, меня выворачивало наизнанку. Поскольку исторгать из себя желудку было нечего, рвота приносила мне дополнительные мучения. Однажды я даже подумал, что исторгну из себя собственные внутренности.

Кстати то, что я не умираю, служило еще одним доказательством того, что нахожусь в другом мире. Ни один человек не сможет прожить без воды больше недели. Не знаю, сколько я здесь, но уж точно намного дольше.

Кости в теле словно стали чугунными, а по венам пустили не кровь, а ртуть. Я еле волочу ноги, но все еще нахожу силы, чтобы идти вперед. Треугольник зовет, манит к себе, обещая избавление от страданий. Мне даже кажется, что он слегка пульсирует таким слабым темным светом. До него осталось совсем чуть-чуть. Еще в начале моего пути Треугольник казался мне чем-то бесконечно далеким, недосягаемым. Я шел к нему чертовски долго, а он как будто удалялся. Не иначе играл со мной, проказник. А теперь – вот же он, казалось, только руку протяни и дотронешься – близко-близко. Особенно если сравнивать с вечностью.

Снова поднимается песчаная буря. В Пустыне они не редкость. Самое ужасное, что от них практически некуда спрятаться. Лишь однажды мне удалось отыскать скальное образование, которое могло меня защитить. Там буря не причинила мне особого вреда. Однако чаще всего мне приходилось пережидать их на открытой местности. Единственной вещью, которая могла хоть как-то защитить мою голову от неумолимо жалящего песка, был мой плащ. Обветшалый, дырявый словно решето, и все же со своей задачей он справлялся. Зрение, слух, обоняние до сих пор оставались при мне, хотя никаких звуков, кроме завывания ветра, и никаких запахов, кроме запаха раскаленного песка, уловить мне еще ни разу не удалось. А вот потерять способность видеть я никак не мог. Если я не буду знать, в какой стороне находится Треугольник, тогда всё. Проще будет умереть.

Я часто размышлял о самоубийстве. Да только вот беда – в Пустыне не существовало ни одного нормального способа расстаться с жизнью. Здесь не росло ни одного дерева, на котором можно было бы повеситься. Ни одной пропасти, чтобы спрыгнуть и разбиться насмерть. Ни одного водоема, чтобы утопиться. Ни одного острого предмета, чтобы вскрыть себе вены или вонзить в сердце. Единственным вариантом оставалось разбить голову о камень, но решиться на это я не мог. Где гарантии, что я не буду биться в агонии сутки напролет, если неудачно сломаю шею и меня парализует? Или что смогу удариться достаточно сильно и тут же испустить дух, а не стать безмозглым дурачком с перекошенным ртом и пустым взглядом?

Поблизости нет ничего, ни единой выпуклости, за которой можно было бы укрыться. Только горная гряда впереди, но туда я бы не успел добежать, даже будь у меня волшебные сапоги-скороходы. Что ж, плащ, мой милый верный друг, послужи мне еще раз, прошу тебя! Я обматываю им голову, оставив небольшое отверстие для дыхания, и, свернувшись калачиком, ложусь на песок. Такие же рваные, как и плащ, штаны и рубаха не защитят мое тело от песка, но хотя бы смягчат его укусы. А к боли я успел немного привыкнуть.

В этот раз буря свирепствовала недолго. Песок жалил не так сильно, как раньше, и даже не оставил ни одной царапины на коже. На короткое время я даже представил, что нахожусь на некоей необычной массажной процедуре.

И вот я снова в пути. Треугольник там, за горной грядой. Оставалось немного, самую малость.

Я взбираюсь на скалы. Силы на исходе, но осознание того, что скоро все мучения могут закончиться, открывает во мне второе дыхание. Стираю руки в кровь, но постепенно преодолеваю уступ за уступом.

Поднявшись наверх, я вижу перед собой Его. Треугольник во всей своей красе и величии. Светится, пульсирует. Внезапно я почувствовал, как меня обдало прохладой – приятной, исцеляющей. После изнуряющей, высасывающей из тебя все соки жары, то чувство, которое я испытал в тот момент, было сродни оргазму. Я вздрогнул всем телом, и мурашки волной пробежали от макушки до самых пяток, а затем и обратно. Сомнений быть не могло, Он звал меня к себе.

Только сейчас, взглянув вниз, я увидел, что мне предстоит последнее испытание. Подступы к Треугольнику охраняла огромная глубокая впадина, преодолеть которую можно было лишь по узеньким дорожкам, паутиной проходящим через нее.

Я спустился с гряды и вскоре оказался перед расщелиной. Узенькие дорожки, шириной едва ли больше моей стопы, выглядели не слишком-то надежно. Было бы очень обидно, пройдя такой путь, оступиться и упасть в бездонную пропасть. Да только вот ничего другого, кроме как идти вперед, мне не оставалось. Сдаться в шаге от заветной цели? Ну уж нет!

Я выбрал самую крепкую и надежную на мой взгляд дорожку и стал продвигаться по ней боком. Делал короткие шажки, одновременно стараясь удерживать равновесие. Хвала богам, ветер больше не налетал – то ли он услышал мои мольбы, то ли просто не доходил досюда.

Наконец я оказался на другой стороне впадины. Ноги, все это время находившиеся в невероятном напряжении, гудели как гонг, по которому ударили молотом. Однако я справился! Дошел!

Треугольник! Я уже иду! Я здесь, друг мой!

Прохлада, исходившая от Него, стала куда более ощутимой. В кои-то веки я мог дышать полной грудью. Ни с чем не сравнимое удовольствие!

Черное марево Треугольника покрылось рябью, призывая меня шагнуть внутрь. Медлить я не стал – просто взял и прошел сквозь портал. Навстречу дому.

До чего же холодно!

Где это я? Кругом только лед и снег. Я чувствую, как волосы на голове покрываются инеем. Дышу на замерзшие ладони, но не чувствую тепла. Лишь холодный пар вырывается у меня изо рта.

Я смотрю вперед и замечаю вдалеке слабое сияние. Щурюсь, напрягая зрение.

О, боги, за что вы так со мной?! Это не мой дом! Я попал в другой мир! В Царство вечного холода!

Крик отчаяния и ужаса вырывается у меня из глотки и эхом разносится по долине.

А там, на горизонте, пульсирует, будто смеясь надо мной, Голубой Треугольник…

Когда первый луч солнца показался из-за горизонта, Редж уже не спал. Погруженный в свои думы он просто лежал и смотрел в потолок. Что-то тревожило его душу, необъяснимое чувство того, что сегодня обязательно произойдет нечто плохое, прочно засело внутри и никак не желало уходить.

Редж жил со своей женой Джулией в небольшом городке в паре часов езды от столицы и не знал бед. Денег всегда хватало — заказы поступали регулярно, его картины хорошо покупали даже за пределами страны. Имя Реджинальда Колтона работало уже само на себя, сделав его знаменитым художником, так что о своем необычном даре он вспоминал все реже и реже.

Все было прекрасно, поэтому Редж ума не мог приложить, что может пойти не так. В конце концов, он просто решил не забивать себе голову дурными мыслями. Чему быть, того не миновать.

Джулия, лежащая рядом, протяжно вздохнула во сне, дернула рукой и повернулась набок. «Интересно, что ей снится?», подумал Редж и тут же забыл об этом, обратив свой взор на восхитительные девичьи округлости, которые ему открыло так удачно сползшее покрывало. Будить любимую совсем не хотелось, но устоять было решительно невозможно — ладонь уже легла на упругую ягодицу и стала медленно ее поглаживать. 

«Она такая теплая! Живая! Моя! Только моя!»

На этом он не остановился и, едва касаясь бархатной кожи, одними подушечками пальцев прошелся по стройному изгибу талии. Прижавшись носом к волосам Джулии цвета воронова крыла, которые источали нежный аромат клубники и яблок, Редж не спеша двигался все выше. Не помня себя от переполнявших его чувств и эмоций, он крепко, но в то же время ласково, обхватил рукой грудь Джулии и прижался к жене вплотную.

— Что ты такое творишь? — раздался еще сонный, но уже игривый голос Джулии.

— Не спится… — только и смог сказать Редж, задыхаясь от возбуждения.

— И поэтому ты решил и мне не давать спать?

Джулия повернула голову и страстно поцеловала мужа. А через секунду они стали единым целым и казалось, что ничто на свете не сможет разрушить их счастье…

После удачного начала дня, Редж, оставив супругу в постели, вышел во двор подышать свежим воздухом. Он сел в плетеное кресло и, откинувшись на спинку, стал смотреть на медленно проплывающие по небу облака.

Идиллию внезапно прервал громкий хлопок и яркая вспышка. От неожиданности Редж вскочил на ноги и увидел перед собой женщину, позади которой извивалась огромная змея-альбинос.

Художник сразу же узнал обеих. Колдунью с пышными белоснежными кудрями, одетую в платье из тончайшего шелка, едва прикрывавшее ее наготу, звали Камилла. Чудовище за ее спиной было также знакомо Реджинальду, ведь именно с его полотна оно и сошло в реальный мир.

Их появление не предвещало ничего хорошего. Теперь Редж понял, что предчувствие беды его не обмануло.

— Найти тебя оказалось не так уж и сложно, Реджинальд, — растягивая слова, произнесла Камилла. — Я бы даже сказала, ты и не прятался вовсе. Даже имя не сменил. Понимаю. Начинать с нуля ох как не просто…

— Зачем ты здесь? Что еще тебе от меня нужно? — спросил Редж сквозь зубы. Он едва сдерживался, чтобы не наброситься на женщину и собственноручно придушить, но понимал, что гигантская змея не позволит ему приблизиться к хозяйке.

— Все такой же пылкий, грубый! Как и тогда, когда мы в первый раз встретились. Этим ты мне и понравился, - Камилла мечтательно закусила губу. — Вернее, не только этим. Мне снова нужен твой талант. Надеюсь, ты его еще не утратил?

— Без понятия. Я уже несколько лет не пользовался им, - честно ответил Редж. — Дай угадаю — тебе понадобилась очередная зверушка?

— И все такой же смышлёный! Ты не разочаровал меня. Пока что… Ты прав. Я хочу, чтобы ты нарисовал мне… дракона.

— Значит, огромной пятиметровой змеи тебе стало не хватать?

— Ты же прекрасно знаешь, рептилии — моя слабость. Герда получилась замечательной, ты постарался на славу, — Камилла наклонила голову своей любимицы к себе и звонко чмокнула ее в лоб. От этого зрелища Реджу стало не по себе. — Но она — не дракон. Драконы имеют ряд преимуществ перед змеями. Думаю, не нужно говорить каких?

— Хорошо, так и быть, я нарисую тебе дракона, но при одном условии — ты оставишь меня и мою жену в покое, чтобы мы о тебе больше никогда не слышали!

— Жена? Тебя можно поздравить?

— Благодарю, — без эмоций ответил Редж.

— Понятно, — скривилась Камилла, но тут же вернула самообладание и снова улыбнулась. — Что насчет дракона?

— Ты уже слышала мои условия.

— Слышала… Но давай договоримся, ты не будешь ставить мне условия, иначе и я, в свою очередь, выдвину свои, а они тебе ох как не понравятся!

— Ты не можешь вечно…

— Могу! Могу и буду, Реджинальд! Ты разбил мне сердце, и пускай это было давно, рана до сих пор не затянулась, а такое не прощается! Со мной у тебя могло быть все — власть, влияние, горы золота, но ты решил довольствоваться скромной ролью художника и женился на этой своей… Джулии. Не забывай, это с моей помощью ты сделал себе имя. Ох, Реджинальд, ты еще не знаешь, на что способна женщина с разбитым сердцем. То, что я требую от тебя — это лишь цветочки... Даю тебе неделю и не часом больше на то, чтобы ты нарисовал мне дракона. И не вздумай выкинуть какой-нибудь фокус. На седьмой день ровно в полдень я пришлю своего человека, который доставит тебя вместе с холстом в мой дворец, где ты при мне оживишь моего дракона. Если хоть что-то пойдет не так, ты останешься вдовцом. Тебе все ясно?

Редж до хруста в суставах сжал кулаки, но он был бессилен что-либо сделать. Попытки торговаться могли сделать и без того патовую ситуацию еще хуже.

— Я понял, Камилла… Скажи только… какого ты хочешь дракона?

— Хочу серебряного. Устрашающего, но при этом не уродливого. Самого большого, какого ты сможешь нарисовать. В остальном, полагаюсь на твой вкус, любимый! — последнее слово она произнесла с особым ударением, в котором Редж услышал нотки обожания и в то же время презрения.

— Будет сделано, — художник, будто покорный слуга, склонил голову.

— Не сомневаюсь.

Громкий хлопок, и Камилла вместе со своей змеей исчезла во вспышке портала.

Редж был вне себя от гнева, но выбора не оставалось — ему придется выполнить заказ Камиллы, хочет он этого или нет. И далеко не факт, что после этого она оставит его в покое.

Художник проклинал тот день, когда судьба свела его с колдуньей. Тогда он был еще простым начинающим живописцем, пусть и полным амбиций. Красивая, статная, богатая Камилла нашла его на рынке, где Редж пытался продать свои картины, чтобы заработать на еду. Она не задумываясь купила все его полотна и пригласила к себе в замок. В тот же вечер, досыта накормив яствами, о которых юноша даже не слышал, Камилла совратила его и сделала своим любовником.

Колтон остался жить у нее, совершенно забыв о том, каким трудом раньше зарабатывал себе на пропитание. Камилла поспособствовала тому, чтобы о Редже и его картинах узнали по всей стране, помимо этого открыла в нем необычный талант оживлять все, что бы он ни нарисовал. Для этого было достаточно поставить в углу холста роспись, чего раньше он не делал.

Тогда же и появилась на свет Герда. К тому времени Редж успел достаточно хорошо узнать колдунью, чтобы понять: вовсе она не белая и пушистая, какой казалась поначалу. Испугавшись, что Камилла может навсегда заточить его у себя в замке, чтобы он создал армию монстров, Редж воспользовался случаем и убежал от нее…

Как бы там ни было, следовало немедленно приступать к работе. Недели ему хватит с лихвой, но тянуть не стоило. Все необходимое для того, чтобы написать дракона — холст три на четыре метра, краски, кисти и прочие художественные принадлежности — к его большому облегчению в избытке находились в мастерской. Редж мысленно похвалил себя за привычку запасать все впрок, в противном случае пришлось бы ехать в город и тратить минимум полдня на покупки недостающих компонентов.

Жене он рассказал все без утайки. Джулия знала про «его темное прошлое», как она в шутку называла то время, что Редж провел с Камиллой, и нисколько не упрекала его в этом. Она также согласилась с тем, что работу нужно закончить как можно раньше и попутно придумать, как избавиться от докучливой колдуньи.

Уже к исходу шестого дня дракон был почти полностью готов. Оставалось нанести лишь финальные штрихи. Редж отложил в сторону палитру и кисти, отошел в другой конец своего кабинета и придирчиво осмотрел свое творение. Он разглядывал дракона несколько минут, но так и не увидел в нем каких-то существенных изъянов.

В этот момент сзади бесшумно подкралась Джулия и обняла его.

— Ах ты, испугала. Осторожно, у меня руки в краске.

— Ничего страшного, — Джулия, не ослабляя хватку, прижалась щекой к его плечу. — Завтра за тобой придут, да?

— Да. Трудно представить, каких бед она может натворить, имея дракона…

— А что, если попробовать натравить этого дракона на нее? Пускай сожрет или испепелит. Он же может дышать огнем?

— Конечно, это же дракон. В любом случае, это очень опасно. Если Камилла хотя бы почувствует, что я вздумал хитрить, она может сделать с тобой что угодно. Не прощу себе, если с тобой что-то случится. Боюсь, в покое она оставит меня только когда я умру…

Редж мягко освободился от объятий и развернулся к жене лицом. Выражение его чересчур сосредоточенного лица с немигающим взглядом ни на шутку обеспокоило Джулию.

— Милый, что с тобой?

— Кажется, у меня появился план. Слушай меня очень внимательно и не перебивай…

На следующий день во дворе открылся портал. Редж уже ожидал гостя. Широкоплечий амбал взвалил себе на спину холст с драконом и кивком головы указал художнику на телепорт. Колтон на секунду оглянулся, подмигнул жене и вошел в арку межпространственного перехода. Здоровяк шагнул за ним следом.

Они оказались прямо в каминном зале дворца колдуньи. Камилла восседала на большом кресле с высокой спинкой, в ногах у нее свернулась кольцом Герда.

— Здравствуй, Реджинальд! Порадуй же меня. Мне уже не терпится увидеть моего дракона!

Амбал поставил холст на пол и прислонил к стене. Увидев картину, Камилла словно маленькая девочка захлопала в ладоши.

— Он прекрасен! Любимый, ты превзошел сам себя!

— Спасибо на добром слове, — пожал плечами Редж.

— А теперь давай, оживи его. Хочу увидеть моего нового питомца во всей красе.

Художник достал из кармана куртки кусочек угля и, присев на корточки, поставил в углу холста свою роспись.

Постепенно рисунок стал принимать объемные очертания. Первым из картины показалось левое крыло, затем голова и шея дракона. Очень скоро рептилия приняла телесную форму полностью, заняв своей тушей треть каминного зала.

Дракон оглядел всех присутствующих и остановил свой взгляд на Редже. Оглушающий рев вырвался из глотки чудовища. Колтон, почуяв неладное, в испуге попятился назад, но было уже поздно. Мощная струя огня мгновенно испепелила художника, не оставив от него не следа. Такая же участь в следующее мгновение постигла и подручного колдуньи.

Сама Камилла, явно никак не ожидавшая такого поворота событий, впала в ступор. Смерть Реджинальда ошеломила ее. Лишь в самый последний момент она смогла совладать с собой и выставила перед собой магическую преграду. Следующее заклинание колдунья выпустила в дракона, чтобы сделать его кротким и послушным. Под действием чар рептилия тут же успокоилась и, будто котенок, смиренно легла на пол.

Только сейчас Камилла по-настоящему осознала, что только что произошло. Да, она заполучила себе дракона, как того и желала. Но Реджинальд Колтон погиб, и теперь его талант больше никогда ей не послужит. Грандиозным планам колдуньи больше не суждено было сбыться.

Ноги ее неожиданно подкосились, она упала на колени, закрыла лицо руками и беззвучно зарыдала.

— Ты уверен, что мы поступили правильно? — спросила Джулия.

— Другого выхода я не видел. Реджинальд Колтон должен был умереть, чтобы Камилла оставила нас в покое, причем она должна видеть его смерть собственными глазами. Надеюсь, все прошло именно так, как я и запланировал. А уж если бы дракон еще и ее убил…

Редж и Джулия ехали под покровом ночи в карете, оставляя позади свой дом. Оставаться там было опасно, поэтому им пришлось покинуть свое уютное гнездышко и спешно перебраться в другое место.

— Я вроде разумом и понимаю, что твой оживленный портрет не является тобой, и вообще не знаю, можно ли считать его живым человеком, но все же… Он был точной твоей копией, а ты послал его на убой…

— Джулия, послушай. Мы это уже обсуждали, и ты согласилась. Так было необходимо. Всегда приходится чем-то жертвовать. Я считаю, что мы еще заплатили ничтожно маленькую цену.

— Да, пожалуй, ты прав. Главное, чтобы эта гадина нам больше не докучала, — Джулия обняла мужа. — Я люблю тебя!

— И я тебя!

Редж посмотрел на проносящиеся за окном силуэты деревьев. В голове раз за разом проносились слова жены: «не знаю, можно ли считать его живым человеком». Он и сам не знал, но для него Джулия была самой что ни на есть настоящей. Колтон никогда не говорил и никогда не скажет, что в действительности Джулия погибла два года назад — ее загрызли в безлюдном переулке бешеные беспризорные псы. Спустя месяц после трагедии Редж, не помня себя от горя, нарисовал свою возлюбленную и оживил. Это была та же Джулия, внешность, голос, характер, повадки. Никто не знал, что она хоть и идеальная, но все же копия и эту тайну Колтон хотел унести с собой в могилу.

— У нас все будет хорошо. Обещаю.

Я живу в лучшем городе на Земле. Все говорят об этом. Я многого не понимаю, потому что ещё очень маленькая. Но зато я сама по себе, самостоятельная. Об этом мне говорила старенькая женщина по имени Лиза. Кажется, ей было около тридцати.

- Ты ещё совсем кроха! Смотри детка, смотри внимательно. Этот город самый лучший и лучшего города ты не увидишь.

Её слова у меня всегда вызывали такой восторг. Она всегда смеялась и плакала от счастья, когда говорила мне об этом. Думаю, что только взрослые или совсем старенькие люди могут быть такими счастливыми! Потому что я бы не смогла так долго радоваться, как она. Она обнимала меня по пятнадцать минут и всё время смеялась и плакала от счастья. Я смотрела на её иссушённые руки, которыми она взмахивала, словно хотела, чтобы они оторвались и улетели в серое небо, как птицы. О да, я знаю, что такое птицы! Сейчас я вам про них расскажу. Иногда я спрашивала древнего Джона о них. Но перед этим я вам скажу, что я очень образованная. Я знаю цифры, буквы и как распознать ценные железяки в кисло пахнущих горках. Горки эти бо-о-ольшущие. Почти как дома. Правда я не помню, как я выучилась, но это совсем-совсем нормально. Скоро мне будет восемь, и я смогу работать! Ну, так вот, про птичек.

- Деда Джон, деда Джон? А расскажи мне про птиц. Я видела картинку, честно-честно!

Гордость меня тогда так переполняла, что я прыгала на одной ноге вокруг себя. Когда он протянул ко мне свои руки, показала ему ту штуку. Она выглядела как инфопланшет. Вот такие слова я знаю! Только картинка на ней не двигалась и не светилась. Тогда он сказал, что эта вещь сломана, что она уже не работает. Раньше она была книгой, но сейчас это всего лишь обложка. Я тогда не поняла, что это значит, но он объяснил, что до инфопланшетов люди переносили свои знания на бумажках. Он что-то говорил и говорил, про какие-то сложные вещи, но я ничего не поняла. Но самое главное, что спустя час болтовни я наконец поняла про птиц.

Птицы летали высоко над головами, а потом на них стали летать люди. Птицам это так надоело, что они скинули с себя людей и улетели, куда-то так далеко, что больше их никто не может увидеть. Но зато! Зато, упавшие с неба люди сделали этот город самым лучшим. Он так и сказал.

- Потом, когда птицы пролетели в последний раз, наш город стал самым лучшим.

Дед Джон самый старый из всех людей. Он как-то сказал, что он уже дважды прожил жизнь Лизы. Не знаю как это, по-моему они одинаковые. Но деда Джон так много знает, что рассказал мне по секрету, что в этих старых инфопланшетах, без свечения, таятся такие важные тайны, что он готов мне давать еду! Один раз я смогла принести ему не сломанную книгу. Он так обрадовался, что даже дал мне горсть сушеных водорослей. Но всё-таки он очень чудаковатый. Он говорит, что книга не сломана, но я не смогла её прочитать. Он что-то говорил о том, что она написана на другом языке, но я его совсем не поняла. Все знают, что язык есть только один. И что у нас самый лучший город!

Я хотела пойти на кисло пахнущие кучки, добыть железяки, чтобы обменять их у железного человека на биобатончик, но Джон меня не пустил! Я тогда так испугалась. Я даже начала плакать и брыкаться, но он сказал, что потом сам меня накормит и что мне нужно его внимательно послушать.

Оказалось, что это какие-то «стихи». Он читал мне их и плакал от счастья, а потом смеялся и снова плакал. Он точно был похож на Лизу. Там были какие-то странные слова. Очень незнакомые и фантастичные. Ну скажите пожалуйста, ну что это за сказка, где есть какие-то де-ре-вья, которые надо поливать водой, чтобы на них появлялись биобатончики? Все знают, что нужно пойти к железному человеку и сдать ему железяки, и тогда появятся биобатончики и сок. И вообще, вода существует только для того, чтоб туда выкидывать всякий бесполезный мусор и мыться нужно не в зловонных лужах, а только от железного человека можно получить талон на ежемесячный цикл очистки. Я точно не дерево! Если я выпью воды, я начну сильно болеть, а потом умру. И никакие батончики на мне не вырастут. А ещё в его сказочках говорилось, что дожди – это хорошо, но все знают, что наш город самый лучший ещё и потому, что дожди здесь почти никогда не бывают. Вот я ни разу не видела дождей.

Эх, но он так рассказывал эти смешные истории. Я уверена, что это всё враки. Ведь в этих сказках ничего не написано про неоновые огни, инфопланшеты, импланты и даже про железного человека ни слова!

А потом он ушёл путешествовать. Так сказала Лиза. Несмотря на то что дед Джон умный, он всё-таки совсем немножечко глупый. Ведь книжки он свои не забрал. Я игралась с ними, и даже получалось их читать! Я, правда, мало что поняла, ведь я совсем кроха. Но я решила, что если пойдёт дождь, я обязательно на него посмотрю: вдруг от него появятся деревья. Говорят, что за серым небом есть ещё одно небо – серо-синее и там есть большой светильник. Но это тоже враки. Но самое сказочное, что случилось, так это то, что серое небо вдруг заволокло жёлтыми тучами! Я их никогда не видела! Это было так красиво! Я стояла на вершине кисло пахнущей горки и внизу смешно бегали люди. Такие маленькие! Кажется, что никто не читал сказок и не знал, что делать, когда идёт дождь, так что это моё чудо. И, наконец, из жёлтых туч пошёл дождь.

Ребят это реально проблема. Над моей квартирой именно такие. Даже справки есть. Я боюсь на кухне ремонт делать так как 2 раза уже топили немного. Сейчас не об этом. Короче они начали мебель в 10 вечера таскать. Я сижу спокойно в танки гоняю, ведь вкусно покушал и соточку принял)) думаю часик и они успокоятся. Это часто бывает такое. В итоге в 12 ночи слышу в дверь им долбятся). Поднимаюсь. Соседка сверху ментов вызвала. Не первый раз) такое. Постоял покурил зная что хрен они откроют. В час ночи они и меня начали заебывать уже. Я спать хочу а там ор и шум. В общем плюнул и вызвал 2 такси. И свалил на дачу. Мне везёт) я счастливый обладатель квартиры без ипотеки и 2 года назад купил дачу. Она от меня в 7 км). Короче один таксист за нами второй на моей машине. Приехал. Натопил печку. Ещё 50 бахнул и спать))) сейчас сижу пилю пост пью чай из листьев смородины и кайфую) всем доброго утра) пс не могу с телефона больше одного фото. 

На пикабу я обзоры на еду не делал, но за чужими постами следил. А тут что-то прикупил несколько коробок китайской лапши в магазине у дома (в Хабаровске) по цене от 68 до 92 рублей. И взял сегодня с собой на работу одну коробочку. Выбор пал на крайнюю справа снизу.

Попробую рассказать.

Как видим, нас ожидает лапша с томатами. На самой коробке нет никаких наклеек с русским переводом, нет пиктограмм со способом приготовления, а почти вся информация нанесена мелкими чёрными иероглифами на тёмно-красном фоне и переводчик ничего не распознал.

Открыл коробку: вилочка, суповая основа, "призовой" соус, пакетик с сушкой (горошек, томаты, грибы, лук и ещё что-то - я в топпингах не силён).

Вроде ничего особенного, поэтому решил всё засыпать в коробочку и залить кипятком на несколько минут. Суповая основа обычная, а вот "призовой пакетик" оказался с очень ароматной томатной пастой со специями.

Ну и самое главное - как оно на вкус.

Абсолютно не острая, перец вообще не добавлен. Приятный кисловатый томатный вкус преобладает, вкуса каких-то отдельных специй выделить нельзя, лапша упругая, "крепкая и гладкая", соли, как по мне, в самый раз, хотя грешат азиатские товарищи с пересолом. Всем рекомендую.

P. S. Мой первый обзор. Конструктивная критика приветствуется.

На Пикабу была постоянным читателем Института Доширакологии, но собственные исследования не публиковала. Уверена, и на этом сайте найдутся единомышленники, которые будут делать интересный контент на эту тему. Может быть и я соберусь с силами и сделаю полноценный пост. Хочется внести вклад в развитие нового сайта. 

А пока просто фото одного из экспериментов по усовершенствованию чан рамена из пятерочки: добавила обжареную свинину, кимчи и сыр. Было вкусно) 

Жили себе потихоньку в Австралии аборигены, местные английские каторжане звали их дикарями, а кто пообразованней и бушменами.

Занимались в основном выживанием, а в свободное время рисовали да корябали камни, так как бумаги у них не было, но они по незнанию и не расстраивались. В общем, нарисовали да нацарапали они немало для учёных интересного. Возьму лишь один пример - изображение страуса Эму.

Национальный парк Ку-ринг-гай Чейз, недалеко от тропы Эльвина. Фото: Copyright Barnaby Norris.

Ну Эму как Эму скажете вы, мало ли в Австралии страусов. Учёные тоже поначалу так подумали, тем более что дел и без того хватает. Так бы оно и было если бы Хью Кэрнс из Сиднейского университета не отметил, что эта гравюра больше похожа на эму в небе, чем на настоящего эму. И правда - лапы страуса на камне сложены так, как в обычае у всех птиц во время полёта. И всё вроде нормально, кроме одного - страусы не летают.

Можно конечно эту особенность списать на живое воображение местного художника, дескать он так видит, идите бушем. Но разгадка таки нашлась, нужно было лишь на ночное небо взглянуть, желательно в конце апреля, начале мая.

Между прочим на эту фотку у Норриса ушло аж два месяца. На ней Эму идёт на взлёт.

Это Млечный путь, если вдруг кто не догадался. Самое интересное -  в отличие от западной астрономии, которая использует только звезды для определения формы созвездий, аборигены и жители островов Торресова пролива решили на мелочи не размениваться и используют темные участки полосы Млечного Пути для формирования своих форм созвездий. 

Для тех кто не понял причём здесь Млечный Путь и страус))))

Ну, с астрономией вроде понятно, а в чём тут гастрономический интерес? Да всё просто, как мы все знаем Вселенная не статична, крутится туды-сюды постоянно, и страус меняет свое положение в небе. И вот когда он переходит в горизонтальный полёт, каждый голодный бушмен бежит собирать яйца Эму, у них как раз начинается сезон откладывания. 

А в камне вырезали наверное для того чтоб не просрать этот немаловажный в их жизни момент.

Для заметки я использовал материалы CSIRO, национального научного агентства Австралии.

Искал, читал, копировал, писал и крал всё сам. Поэтому помещу в "Авторский контент" а там как знаете.

У меня их два)