А вот и последний небольшой рассказик, закрывающий недельную серию, и речь в нём пойдёт о странных дьявольских отродьях

Славный своими подвигами рыцарь в сумерках возвращался к себе в имение. Небо озарялось красно-оранжевым светом, и вскоре должна была наступить ночь.
Прошедший день был пасмурным и воздух был насыщен осенней влагой. По размытой утренним дождём грунтовой дороге местные крестьяне тянули повозками с полей урожай овощей. Кони то и дело останавливались и не хотели дальше месить эту грязь и тянуть гружёные телеги. Рыцарь слегка пришпорил своего коня и направил его к тропинке, ведущей в село через лес. Делая такой крюк, он надеялся, что если у него отпадёт необходимость постоянно останавливаться в пути и пропускать все эти бесконечные повозки, то он быстрее доберётся к домашнему очагу.
Вскоре его лошадь действительно пошла более уверенно, а уже, миновав первые деревья, и вовсе сама собой засеменила рысью. В лесу было гораздо темнее, кроны деревьев загораживали последние лучи садящегося солнца, и последние лишь изредка пробивались магическим рассеянным светом сквозь корявые ветки древнего европейского леса. Вокруг было необычайно тихо.
Внезапно эту лесную тишь разрезал пронзительный крик. Рыцарь дёрнул поводья, пытаясь остановить бегущую лошадь, и прислушался. Звук доносился откуда-то с ближайшей опушки леса. Вдруг с той же стороны раздался ещё один вопль, после чего послышался хруст ломающихся веток.
Рыцарь моментально соскочил с коня, достал с металлическим звоном из ножен свой меч, и стремглав бросился в ту сторону. Разбойники часто промышляли грабежом в подобных местах, но последний раз такие случаи во владениях его барона были очень давно – рыцарь лично устраивал засады на беглых каторжников и разбойников, и именно благодаря его службе в этих местах стало безопасно. Но сейчас кто-то новый завёлся в этом лесу и, кажется, грабит людей.
Проламываясь сквозь высокий кустарник, рыцарь бежал к источнику звука, приготовившись просто разметать со всей присущей ему яростью забредших в эти края наглецов. Вот он преодолел последние заросли и остановился, разглядывая опушку. Она возвышалась над общим уровнем леса, и света здесь было чуть больше, чем внизу. Он увидел какую-то фигуру в бесформенных одеяниях и с длинной клюкой, которой фигура пыталась с остервенением тыкать себе под ноги.
"Ведьма!" – мелькнуло в голове у рыцаря, и в тот же момент он бросился вверх по склону, занося руку с мечом, готовым к первому, и самому сокрушительному,
удару. Когда он добежал до того места, где только что видел ведьму, там уже никого не было. Вдруг на противоположном склоне зашелестела опавшая листва, и рыцарь кинулся туда. Подбежав к спуску, он увидел двух старух в одинаковом рубище, катящихся вниз по склону. Недолго думая, рыцарь соскользнул вслед за ними, и уже спустя мгновение настиг их, оказавшись у подножия холма. Обе старухи лежали на земле, пытаясь прийти в себя. Казалось, они даже не замечали его рядом с собой. Тут одна из них резво вскочила на ноги и, тыкая своей клюкой в другую, завопила:
– Убей её! Убей сейчас же – это не человек!
Слова были явно адресованы рыцарю, и ему это показалось странным – все ведьмы, с которыми ему до этого довелось иметь дело, обычно просили о пощаде, в их глазах всегда был страх, а всё их внимание было приковано к его мечу. Сейчас всё было как-то по-другому.
Рыцарь в недоумении перевёл взгляд на вторую ведьму, которая стояла на четвереньках и, выпучив глаза, открывала рот, выдавая какие-то совсем нечеловеческие и нечленораздельные звуки. Она была как две капли воды похожа на первую. Рыцарь слегка тряхнул головой и занёс для удара меч.
"Которую бить первой?" – подумал он, но уже спустя миг его меч обрушился на голову ведьмы на четвереньках, раскроив ей череп. Рыцарь тут же замахнулся второй раз и сверху вниз разрубил почти напополам стоявшую рядом первую ведьму.
"Ишь ты!", – пронеслось у него в голове, – "Надумали меня вокруг пальца обвести! Я вас, люциферовых жён, довольно повидал – знаю, что с вами делать!"
С чувством исполненного долга, рыцарь протёр листвой свой меч и засунул его обратно в ножны, собираясь идти обратно к своей лошади. Теперь на этих землях вновь воцарился порядок, и никто не будет угрожать крестьянам колдовством и магией. Вдруг в нескольких шагах от него что-то зашуршало. Рыцарь остановился и стал осматривать лесной покров. Рядом, под деревом, сидело три замечательных поросёнка. Чуть грязноватых, но уже очень упитанных.
"Чёртовы ведьмы! Уже успели у кого-то увести поросят!" – рыцарь осмотрелся, подошёл к одному из трупов и снял с него холщовую сумку, которую тут же потряс над пожелтевшей травой. Из сумки выпал обычный мешок, в котором крестьяне хранят зерно.
"А вот и мешок!" – обрадовался рыцарь, – "Значит в нём они поросят и вынесли из деревни".
Рыцарь подошёл к поросятам – те продолжали молча сидеть, сбившись в кучу. Пришлось просто накинуть на них мешок и потянуть его на себя, чтобы поросята оказались внутри. Поначалу они недовольно толкались, но пока рыцарь дошёл до своего коня, они поуспокоились и уже, кажется, свыклись со своим положением. Рыцарь приторочил мешок с поросятами к седлу и поскакал к дому своего барона.

Была уже ночь, когда он въехал во двор барона, спрыгнул с коня и поднялся по ступенькам на крыльцо. Постучав в дверь, он сбежал обратно к коню, отвязал мешок с поросятами и закинул его себе на плечи. В этот момент дверь открылась и на пороге со свечой в подсвечнике показался лакей барона.
– Кто в такой час пришёл? – спросил лакей, пытаясь всмотреться в ночную тьму.
– Здравствуй, Вацлав! – ответил ему из темноты рыцарь, – Это – Милан Горак, пусти меня в дом, я хочу поговорить с бароном!
Лакей послушно отошёл в сторону, пропуская рыцаря. Горак поднялся по ступенькам к двери и остановился.
– Вацлав, я тут принёс барону трёх отличных поросят – будь добр, вытряхни их в общий загон со свиньями, – рыцарь снял с плеч мешок и протянул его лакею.
Вацлав взял свободной рукой мешок, и вышел во двор, направляясь в сторону сараев, предварительно отдав подсвечник с горящей свечой рыцарю. Горак же зашёл внутрь, прикрыл за собой дверь и зашагал в дальний зал, где допоздна любил засиживаться у камина барон, играя сам с собою в шахматы и попивая вино.
– Ааа, дорогой мой Милан! – увидев в дверном проёме могучую фигуру рыцаря, барон расплылся в улыбке, – Проходи, я сейчас прикажу принести тебе вина.
– Спасибо, ваша милость, не стоит, я ненадолго, – ответил рыцарь.
– Значит ты не составишь мне компанию в шахматы? Тут совсем не с кем играть, вокруг одно необразованное мужичьё! – расстроился барон.
– Я обязательно заеду к вам на следующей неделе, и мы с вами сыграем. А сейчас я пришёл сказать, что сегодня в лесу я зарубил двух ведьм...
– Так за это же стоит выпить, драгоценнейший Милан! – прервал его хмельным голосом барон, – Вацлав! Принеси гостю чашу с вином!
– Вацлав сейчас в свинарнике, ваша милость – когда я зарубил этих ведьм, то нашёл возле них трёх замечательных поросят, которых я и привёз вам в дар. Так что я распорядился, чтобы Вацлав выпустил их в общий загон.
– О! Спасибо, дорогой Милан, вы как всегда очень любезны! Что ж, если вам сейчас и некому подать вина в моём доме...
– Не беспокойтесь, ваша милость, я правда тороплюсь домой и уже прилично задержался в пути. На следующей неделе мы с вами обязательно отметим это дело и заодно поиграем в шахматы. А сейчас я вынужден откланяться, – рыцарь поклонился барону и направился к выходу, по пути передав подсвечник уже зашедшему в дом лакею.

Утром следующего дня барон Томаш Коварж решил выйти из своего дома и пойти посмотреть на новых поросят. На удивление, день задался относительно тёплым, и небо не было затянуто серыми тучами, как вчера. Поэтому барон с лёгкостью вышел на крыльцо и осмотрелся. Вокруг, как всегда, суетились крестьяне – все были чем-то заняты.
– Вацлав! – крикнул внутрь дома барон.
Тут же со стороны кухни послышались шаги:
– Иду, ваша милость, завтрак уже готов.
– Вацлав, а где мои поросята, подаренные вчера паном Гораком?
Лакей тоже вышел на улицу:
– Полагаю, в сарае, ваша милость, я вчера туда их вытряхнул. Прикажете принести? – Вацлав уже было дёрнулся идти за поросятами.
– Нет, нет, сам схожу. Сегодня такой приятный день. Ты пока подавай завтрак, я через пятнадцать минут буду, – барон неспеша направился в сторону сараев.
Шедшие ему навстречу крестьяне снимали шляпы, вежливо с ним здоровались и желали ему доброго утра, на что барон с важным видом кивал головой.
Вдруг он заметил впереди себя своего лакея Вацлава, который вёз что-то в тачке в сторону ворот.
– Вацлав! Я же сказал тебе подавать завтрак! – окрикнул его барон, но лакей даже не обернулся.
"Что такое?" – с негодованием подумал Коварж, – "Как будто и не слышит, подлец!"
– Вацлав! – ещё раз окрикнул его барон, но тот лишь объехал крестьянина с какой-то бочкой в руках и продолжил катить тачку к воротам.
"Ну, сейчас я тебе задам!" – разъярился барон, – "Погоди у меня! Будешь аж до Рождества в коровниках навоз разгребать!"
Барон Коварж подобрал полы своего роскошного одеяния и побежал трусцой за лакеем. Поравнявшись с ним, он крикнул ему прямо в ухо:
– Ты что, сукин сын, совсем ополоумел? Остановись немедленно!
Вацлав остановился и посмотрел на барона. Его лицо совсем не выражало никаких эмоций.
– Что у тебя в тачке, мерзавец? – продолжал распаляться барон.
Все крестьяне вокруг уже бросили свои дела и наблюдали за развитием ситуации. Коварж подошёл с тяжёлым сопением к тачке и отдёрнул мешковину – внутри сидело два поросёнка.
– Это они?! Мои поросята? – моментально взревел барон и уже размахнулся, чтобы ударить Вацлава в лицо, как его взгляд встретился со взглядом лакея.
"Вроде Вацлав же... Или нет?" – замешкался барон. Глаза лакея были какие-то совсем другие, почти нечеловеческие, и в них не было и намёка на какие-либо человеческие эмоции. Будто взгляд безумного или...
Барон опустил занесённую для удара руку.
– Кто ты? – наконец спросил он.
Лакей молчал. Вдруг сзади послышался какой-то ропот. Барон обернулся и увидел крестьян, наблюдавших за этой сценой. Они крестились и что-то шептали. В этот момент взгляд барона, скользивший по толпе, наткнулся на одиноко стоявшую возле крыльца фигуру. Это был его лакей Вацлав. Он молча стоял и смотрел на происходящее. По всей видимости, он услышал крики барона, и вышел из дома посмотреть, что случилось, и ещё не до конца понимал всей ситуации.
Барон, думая, что самозванец с тачкой сейчас попробует убежать, резко дёрнул рукой, чтобы поймать его. Его пальцы вцепились в запястье самозванца и в это же мгновение на месте барона уже стояла точная копия Вацлава.
Мужики снова подняли ропот и заохали. Самозванец с тачкой продолжал стоять, выпучив глаза на толпу. В это время его копия, бывшая ранее бароном Томашем Коваржем, повалилась наземь и принялась извиваться и дёргаться в конвульсиях. Но уже спустя несколько секунд это прекратилось, и барон очень нерешительно подвёлся на четвереньки. Его ноги и руки дрожали, а его самого шатало из стороны в сторону.
– Дьявол! – вдруг кто-то выкрикнул из толпы, – Это сам дьявол явился к нам!
Среди крестьян прокатился неодобрительный гул.
– Рубите им головы! – закричал тот же голос, и толпа мужиков ринулась на самозванцев.
Первым делом они набросились на стоявшее на четвереньках чудище, повалили его снова наземь и стали колошматить по нему всеми подручными средствами. Бывший барон только открывал рот, намереваясь то ли крикнуть, то ли сказать что-то, но из всех звуков у него выходило только нечто, отдалённо напоминавшее кашель. Вскоре подбежали мужики с топорами и уже через полминуты всё было кончено.
Настоящий же Вацлав продолжал так же стоять в недоумении на крыльце дома своего барона...

В высокий зал с большим количеством свечей вошёл рыцарь. На мгновение он задержался у входа, но тут же зашагал вдоль длинных столов по обе стороны от себя, за которыми сидели люди в коричневых балахонах. Он направлялся к стоявшему за трибуной на возвышении человеку в чёрном церковном облачении. Подойдя к трибуне, рыцарь остановился:
– Милан Горак, рыцарь барона Томаша Коваржа, – представился он, – Прошу простить меня за моё опоздание, но мой конь сегодня отвязался и сбежал из конюшни, пришлось срочно искать ему замену.
– Ваш конь сбежал? – задумчиво переспросил человек за трибуной, – Тот, на котором вы рубили ведьмам головы?
– Ну... Вам должно быть известно, что на своих землях и землях барона Коваржа я имею полное право вершить правосудие над подозреваемыми в связях с Сатаной и без привлечения и извещения об этом Святой Инквизиции...
Горак на мгновение умолк, настороженно оценивая, как его слова были восприняты, после чего продолжил уже более уверенно:
– А так – да, ваша светлость, я тогда был на том коне, который сбежал. Его сейчас ищут, но пока безрезультатно – он как сквозь землю провалился, хотя и сбежал средь бела дня!
– Хм... Ладно, вы знаете, зачем вас сюда пригласили?
– Догадываюсь, ваша светлость, – вежливо ответил рыцарь, – Вы хотите узнать о мистической гибели барона Коваржа. Но я решительно ничего об этом не знаю, так как находился в тот день у себя дома, далеко от имения барона.
– Наша задача и заключается в том, чтобы разобраться в этом таинственном деле, – отрезал человек за трибуной, – И нам виднее, о чём и с кем говорить.
Рыцарь промолчал и только вежливо поклонился в ответ. За столами вокруг началось перешёптывание.
– Итак, – продолжил человек за трибуной, – расскажите нам всё с самого начала. Где и как вы встретили этих ведьм?
Рыцарь снова поклонился, и стал излагать свою историю. Когда он дошёл до того момента, как он обнаружил поросят, его прервали:
– Да-да, нам знакома ваша история – история о дьявольских отродьях, появляющихся каждый год в нашем мире тридцать первого октября. Эти исчадия превращаются во всех, кто к ним прикасается. После превращения из животного в человека, должно пройти какое-то время, чтобы адское создание смогло привыкнуть к своему новому телу, научилось ходить на двух ногах и пользоваться голосовыми связками для членораздельной речи. По нашим сведениям, это не более суток, а в некоторых случаях и несколько часов, если исчадие уже бывало в теле человека.
В зале наступила гробовая тишина. Человек же за трибуной продолжил:
– Мы уже разобрались с оставшимися двумя отродьями, находившимися в тачке. Единственное, за чем мы вас пригласили, это чтобы вы назвали количество тварей, которых вы подобрали в лесу той ночью.
– Простите, ваша светлость, вы имеете в виду поросят? – учтиво переспросил рыцарь.
– Именно, – холодно ответили ему с трибуны.
– Поросят было трое.
В зале вдруг поднялся шум. Стоявший за трибуной ударил по столешнице трибуны рукой, и шум тотчас же прекратился. Человек обвёл зал строгим взглядом, потом перевёл его на рыцаря и продолжил:
– И ещё копия ведьмы. Итого – четыре исчадия.
Рыцарь согласно кивнул. Тишина в зале всё нарастала и уже стала давить своей атмосферой на Горака. И вот, когда тишина в сознании рыцаря уже стала обретать цвет тьмы, прозвучал сухой голос с трибуны:
– Только появляются они каждый год вшестером, а не вчетвером...

Сейчас у меня в работе ещё пара рассказов: один - о секретах государственного бюро по выявлению и уничтожению оборотней, 
а второй на тему постепенного захвата планеты неизвестными сущностями из параллельных миров. По первому пока что написан только пролог, а основная идея вот уже год как прорабатывается, но вот по второму уже есть не только готовый план и синопсис, но и уже написана завязка сюжета. Так что если кому интересно моё творчество, то тут уж придётся подождать - я пишу медленно и потом довольно долго делаю вычитки и правки.

Ну а на следующей неделе я планирую ознакомить вас с годными короткометражками (конечно же в жанре фантастики!) ;)

Серия моих маленьких рассказиков постепенно подходит к концу, и сегодня вы получите ответ на вопрос "Есть ли жизнь на Марсе?"

– Погодите, то есть вы утверждаете, что вы бессмертны?
По студии прокатился смешок.
– Нет, вы снова не так поняли, – человек в замешательстве развёл руками, – Всё дело в месте моего рождения. Я так же смертен, как и вы, и могу умереть от старости или получив какую-то несовместимую с жизнью травму. Я просто живу гораздо дольше вас. Ну, по крайней мере, там, у себя дома...
– Что ж, Джеймс, я вам охотно верю, но сейчас мы вынуждены прерваться на рекламу. Не переключайтесь! – ведущий сделал свой фирменный жест в камеру, после чего слегка обернулся на ассистента.
– Реклама, – тот утвердительно махнул ему рукой.
Ведущий ток-шоу в прямом эфире "Необъяснимое с Ником Тротманом" взял со стола стакан с водой и сделал пару глотков.
– Вы знаете, Джим, – поставив стакан на место, начал он, – вы рассказываете удивительные вещи. Но всё же недостаточно удивительные, чтобы завести публику. Попробуйте что ли придумать какие-то более интересные детали, – подмигнул он приглашённому гостю.
Джеймс Ганн молча посмотрел ему в глаза – в них был задор и ни капельки заинтересованности. К тому же, он видел, что в его историю не верит никто и в зрительном зале.
– Мистер Тротман, я, пожалуй, пойду...
– Стойте! Что значит "пойду"? Вы же сами позвонили нам! И вот, наконец, вы в студии, идёт прямой эфир, а вы теперь так просто разворачиваетесь и уходите??
Джеймс молча встал и в полной тишине двинулся к выходу...

Он брёл по улице в сторону гостиницы, номер в которой ему любезно предоставили на двое суток распорядители ток-шоу. Этот мир уже не вызывал в нём заинтересованности, а скорее даже пугал своим безразличием. Безразличием и алчностью.
Первое время, когда Джеймс очнулся в каком-то незнакомом помещении, он радовался как ребёнок тому, что попал наконец-то в тот мир, о котором ему так тепло рассказывала мать. Сейчас же он чувствовал только разочарование и, кажется, уже полное отчаяние.
Джеймс зашёл в гостиницу, поднялся в свой номер на двенадцатом этаже, скинул куртку, и сел за стол, на котором стоял ноутбук. Ещё тогда, в госпитале NASA ему показали, как пользоваться интернетом. Сегодня Ганн уже имел в одной из соцсетей свой собственный аккаунт с парой десятков тысяч подписчиков. Там он публиковал время от времени свои переживания и ощущения от жизни в незнакомом ему мире, не забывая так же приводить примеры и из своей прошлой жизни. Сейчас он опять зашёл к себе на страничку, чтобы сделать свой последний пост:
"Только что вернулся с ток-шоу, поучаствовать в котором мне здесь кто-то посоветовал. Ушёл раньше времени, так как почувствовал, что мне опять никто не верит ни на йоту. А ведь я действительно пробовал донести до людей правду, но почему-то даже те, кто её точно знают и были в этом замешаны, теперь просто высмеивают меня. Честно сказать, мне непонятно их поведение... Но я готов вам снова повторить всё то, что рассказывал и раньше, а мой рассказ теперь будет более целостным и плевать, что об этом думает мистер Тротман!
В семидесятых годах прошлого века, NASA запустило секретную программу пилотируемых полётов на Марс. Корабль с семью членами экипажа был отправлен к красной планете с целью исследования и сбора образцов, а также проведения замеров атмосферы. После выхода из строя пилотируемого модуля, все семеро навсегда остались без связи на Марсе. Как я узнал уже сейчас, тот экипаж был занесён на Земле в список погибших.
Человечество заблуждалось, считая Марс необитаемым и непригодным для жизни. И хотя на поверхности планеты действительно довольно опасно жить из-за регулярных мощных пыльных бурь и более разряженной атмосферы, чем на Земле, но по всей поверхности есть природные входы в естественные подземные пещеры, где есть пригодный для дыхания воздух и в буквальном смысле цветёт жизнь, омываемая подводными реками из талой воды. Когда астронавты столкнулись с местной флорой и фауной, им уже стало ясно, что никто из них не умрёт от голода.
Первое время астронавты, будучи учёными и исследователями, изучали местные формы жизни, параллельно с этим осваивая свой новый дом – Марс. Люди фактически вернулись к первобытно-общинному строю. Со временем они смогли соорудить из местных материалов и остатков космического модуля некое подобие деревни. На данный момент в ней проживает уже тридцать восемь человек, в том числе и те, кого можно назвать третьим поколением "марсиан". Поселение полностью соответствует всем нашим запросам и вот-вот должно пополниться парой новорожденных – так называемым четвёртым поколением.
Я – второе поколение покорителей Марса. Я родился уже там. Мой организм адаптирован под мою планету, и меня, в отличии от отца с матерью, не беспокоит разница между продолжительностью суток на Марсе и на Земле. Кроме того, моё поколение полностью адаптировано под течение времени на Марсе, которое там проходит гораздо медленнее земного. Поэтому я медленнее старею и выгляжу подростком, хотя мне уже по вашим меркам далеко за тридцать.
Мои дети ещё более адаптированы под местные условия жизни – они научились, подобно местным представителям фауны, пользоваться дарами природы Марса. Я говорю об энергии и той жизненной силе, которую имеют все растения, и которую они передают при поглощении себя другим существам. Мы пока что не до конца изучили этот феномен, поэтому более сказать ничего не могу.
Можно, конечно же, долго описывать все стороны жизни у меня дома, вот только это никому тут по-настоящему не интересно. Сейчас те, кто отправлял моих родителей в ту экспедицию, говорят мне в лицо, что не было никакой программы пилотируемых полётов, а если что-то и было, то это секретно, и об этом не должен никто знать. Я пробовал рассказать об этом людям, но, как вы уже знаете, столкнулся лишь с недоверием и даже высмеиванием...
Около трёх лет назад мы заметили ваши марсоходы и аппараты для доставки образцов грунта рядом с нашей деревней. И я начал вынашивать планы по возвращению на Землю. Как я тогда считал – домой. И вот около двух лет назад я втайне от всех надел старый скафандр своего отца и, подключив к нему все наши запасы сжатого кислорода, отправился в грузовом отсеке автоматического модуля на Землю. Всё это время я пребывал в искусственной коме, в эдаком летаргическом сне, вызванном действием одного местного растения.
Очнулся я уже в госпитале NASA. Почти год я жил, как заключённый, если верить словам одной из девушек-врачей. Меня постоянно допрашивали и проводили какие-то медицинские осмотры. После чего, как я понял, информация обо мне просочилась в прессу, и меня просто отпустили на все четыре стороны, объявив обычным сумасшедшим.
По совету той девушки, я завёл эту страницу в социальной сети, но даже тут мои истории читают скорее как научно-фантастические рассказы. Этот мир, Земля, просто не принял меня. К тому же мне теперь страшно за свой дом. И я хотел бы предупредить всех, кто сейчас смотрит на мою планету и готовит свои очередные программы по освоению космоса: Марс – это наша планета. Там живёт колония учёных совершенно разных направлений, и у нас теперь даже есть чем встретить непрошеных гостей!
А я же просто хочу домой. Но, совершив один раз необдуманный поступок, вынужден теперь отвечать за это. Жизнь – без права на ошибку. Мы там хорошо усвоили этот урок. А вы?"
Ганн опубликовал свой пост и, чуть поколебавшись, подошёл к распахнутому окну...

Намедни вспомнил рассказ, который читал ещё в молодом возрасте - "Волновики" от Фредерика Брауна. Можно погуглить, но мне понравился этот вариант:
https://biblioteka-online.info/book/volnoviki/reader/
Год написания 1945, год начала повествования 1957.

На этот раз в рамках серии моих маленьких рассказиков будет очередная спекуляция на тему НЛО

Вспышка в глазах, сопровождающаяся лёгким головокружением, и – тишина. Дискообразный корабль правильной круглой формы совершил тахионное смещение, после чего завис в пятистах тысячах километрах от Луны.
Алех привычным жестом провёл своей длинной рукой с четырьмя тонкими пальцами по голограмме управления, снимая защиту со смотровой площадки. Окружающие его стены с небольшим электрическим гулом стали почти полностью прозрачными, и его взору предстал космос с небольшой голубой планетой на дальнем плане, усеянной космическим мусором – Земля. Колыбель человеческой цивилизации. Каждый раз, когда Алех со своей командой учёных направлялся на Землю, он сразу после перемещения вглядывался в неё издалека, как будто пытался навсегда запечатлеть этот образ в своей памяти. Вот и сейчас он немигающим взглядом своих огромных чёрных глаз как будто сканировал планету.
В его мире всё было совершенно по-другому – например, там никто не допустил бы того, чтобы целая планета с пятимиллиардным населением разумных существ вот так просто висела посреди своей звёздной системы, окружённая неимоверным количеством низкофункциональных искусственных спутников или их обломков! Состояние, в котором всегда пребывал Алех во время своих экспедиций на Землю сравнимо с тем, когда первооткрыватель сталкивается с племенем дикарей – в цивилизованного человека вселяется удивление, непонимание и ужас от осознания того, что вот эти вот люди ходят нагишом, живут в каких-то шалашах со стенами из пальмовых листьев, а вокруг их жилищ разбросаны кости съеденных животных. Впрочем, можно сказать, что Алех относился к этому с пониманием и даже несколько снисходительно.
На голограмме что-то замигало, прерывая его размышления – пора заняться работой. Для начала необходимо ввести эти же координаты для обратного автопилота, иначе, если стартовать из другой точки, то можно с лёгкостью переместиться прямо в одну из орбитальных станций. Собственно, по этой причине корабли и появляются далеко в открытом космосе – отпадает необходимость в точных расчётах, чтобы внезапно не "вынырнуть" внутри астероида или другого космического корабля, создав коллапс и мгновенно уничтожив свой корабль. Да и жителям Земли вовсе ни к чему видеть, кто и откуда их навещает.
Благодаря скафандру с подключённой к разуму Алеха системой управления, всё управление диском проводились одной лишь силой мысли – передовая разработка, сберегавшая драгоценные миллисекунды для резкого манёвра в опасном космическом пространстве и позволившая сберечь тысячи и тысячи жизней космических пилотов.
Сейчас же диск на автопилоте направлялся к заранее определённой точке в атмосфере Земли и Алех с нетерпением вглядывался в приближающийся к нему знакомый пейзаж. Цель сегодняшней экспедиции – просто наблюдение и никаких исследований образцов, добытых магнитным световым лучом. Нельзя сказать, что Алеха это хоть сколько-нибудь расстроило, потому что жители Земли, кажется, совсем недавно должны были окончить грандиозную работу, которая после сегодняшних событий, переведёт их в новую эпоху – атомный век. Переведёт с потерями и наступившим осознанием, насколько мощную силу они наконец-то приручили и худо-бедно научились её контролировать.
Диск вошёл в атмосферу, сделал крутой вираж под острым углом и резко пошёл на снижение. Это, впрочем, никак не отобразилось на самочувствии экипажа, так как корабль окружало искусственное антигравитационное поле из-за которого никто внутри корабля не испытывал ни малейших перегрузок.
Если архивные мегакомпьютеры верно сохранили информацию, то лучшее место для наблюдения за сегодняшним событием должно быть именно здесь...
На голограмме высветился и замигал обратный отсчёт. Алех остался на мостике смотровой площадки, как того и требовала инструкция пилота. Остальная же группа исследователей направила средства записи голограммы на раскинувшийся внизу японский город.
Три секунды... Две секунды... Одна секунда...
Где-то вдалеке над городом показался летящий самолёт, как вдруг из него что-то выпало...
Вся команда корабля уже с нескрываемым трепетом прильнула к прозрачной обшивке корабля...
Вспышка, по яркости не уступающая тахионному смещению, озарила всё вокруг, а внизу, на земле, разверзлась адским пламенем сама преисподняя...
Долгие тысячелетия эволюции лишили Алеха слёзных желез, но будь они на месте, по его гладкой серой щеке сейчас прокатилась бы слезинка. Связанные в единую сеть разумы всех членов экипажа выдавали тонны эмоций вперемешку с мыслями рабочего момента одной из стандартных экспедиций. 
Голограмма записана и должна быть немедленно доставлена в планетарный архив уже далеко не голубой планеты. Алех лёгким движением пальца включил автопилот, после чего снова провёл рукой по голограмме управления, отключая прозрачность обшивки. Корабль взял курс за Луну, где располагалась точка прыжка обратно в 212088-ый год от рождества Христова. Алех вдохновлённо молчал, отключив свой разум от коллектива. Сегодня он снова прикоснулся к истории – к своей истории и истории своей цивилизации. И это вновь напомнило ему о том огромном монументе во дворе космической академии Земли самому великому учёному и изобретателю всех времён и народов – ведь он сделал возможным не только перемещение во времени, но и освоение далёких миров, чьи колонии посещал Алех, будучи ещё всего лишь кадетом...

Продолжаю продолжать серию небольших рассказиков, в этот раз речь пойдёт о строении Вселенной

"Знакомо ли вам слово "фрактал"? Что ж, если нет, то я постараюсь вам объяснить", – именно с этого началось моё интервью с доктором Юлием Талесником – легендарным создателем "Парка Юрского Периода". Но обо всём по порядку.
Около года назад все мировые СМИ посвятили достаточно много времени в теле- и радиоэфирах небывалому эксперименту польского учёного, доктора биологии Юлия Адамовича Талесника, который каким-то непостижимым образом сумел оживить доисторических животных. И уже сегодня под Варшавой действует так называемый "Парк Юрского Периода", в котором за умеренную плату любой человек может воочию увидеть древних рептилий, некогда господствовавших на нашей планете. Разнообразие динозавров пока невелико, всего около пары десятков особей среди которых стегозавр, трицератопс, диплодок, пахицефалозавр, игуанодон, паразауролоф и другие представители травоядных хладнокровных, но доктор Талесник неоднократно упоминал в своих многочисленных интервью о том, что работы по оживлению новых видов продолжаются. Так что уже скоро, когда будут созданы вольеры с надёжной системой безопасности, человечество сможет познакомиться и с несколькими хищниками: например, с аллозавром и известнейшим тиранозавром.
Единственное, чего до сих пор не удавалось сделать ни одному журналисту, так это выведать у Юлия Адамовича, каким образом он сумел вернуть к жизни этих доисторических монстров, живших почти шестьдесят пять миллионов лет назад!
И вот неделю назад я вытянул тот самый счастливый билет. Рано утром мне позвонили, якобы, из "Парка Юрского Периода" и сообщили о том, что доктор Талесник хочет дать мне знаковое в моей карьере интервью. Сперва я, конечно, воспринял это как розыгрыш и даже с некоторой долей наглости потребовал к телефону самого доктора Талесника – дескать, почему б ему лично меня не пригласить? Каково же было моё изумление, когда спустя двадцать минут мне действительно перезвонили, и я услышал в трубке голос нобелевского лауреата и самого знаменитого учёного нашего века!
Юлий Адамович вежливо и скромно представился и сказал, что хотел бы дать мне интервью, которое, возможно, перевернёт наше представление о мире. Кроме того, он обещал раскрыть тайну, не дающую покоя миллионам людей по всему миру: как в действительности можно воскресить динозавра? Тема, которая будоражила умы человечества на протяжении добрых четырёх десятков лет с момента выхода одноимённого фантастического фильма "Парк юрского периода" будет наконец-то раскрыта!
Естественно, что я, недолго думая, тут же начал собирать рюкзак. Через десять минут в нём уже лежала моя лучшая камера, к которой я захватил парочку запасных аккумуляторов, фотоаппарат-зеркалка с выносным микрофоном и ещё, на всякий случай, два диктофона, которыми я пользовался довольно редко. Поверх техники я кое-как по-быстрому запихнул личные вещи, после чего взял такси до Борисполя и оттуда уже вылетел самолётом в Варшаву. Мы договорились встретиться в "Парке" двадцатого числа, поэтому я провёл остаток дня, бесцельно слоняясь по столице Польши в предвкушении знаменательной встречи.
Честно говоря, я до сих пор не имею ни малейшего понятия, почему Юлий Адамович выбрал именно меня для этого интервью, а не более известных журналистов из того же "National Geographic", к примеру. Но сначала я постеснялся задать этот вопрос, а потом уже было как-то не до него.
Ну, а рано утром двадцатого ноября я стоял уже перед центральными воротами "Парка Юрского Периода". В "Парке" был профилактический день, и поэтому он был закрыт для посетителей. Улыбающийся охранник, проверив мои документы, всё же пустил меня внутрь и проводил к главному офису, где и передал в руки начальника охраны, совсем не говорившего ни по-русски, ни по-английски. Однако я всё же через слово понимал, что он мне пытается сказать.
Сначала он попробовал угостить меня кофе. Бедняга, он и не подозревал, что для меня это был бы уже третий стаканчик за это утро! Потом, если я его правильно понял, он предложил мне индивидуальную экскурсию по "Парку", сопровождая это различными жестами и забавно изображая динозавра то привставшего на задние лапы и прислушивающегося, то вылезшего из воды и отряхивающегося. Ну, и под конец он попросил сфотографировать его на фоне карты "Парка" и обязательно выложить это фото в статье. К сожалению, я могу его опубликовать только в своём личном блоге.
Ближе к половине восьмого утра в офис зашёл доктор Талесник. Он на польском попросил начальника охраны сделать ему кофе, а сам жестом пригласил меня к своему рабочему столу. На удивление, доктор не имел своего личного кабинета. Естественно, что я сразу же задал ему вопрос: "Юлий Адамович, как?"
Без лишних слов было понятно, что я хотел узнать. Доктор Талесник принял от начальника службы охраны стакан со своим утренним кофе, кивнул ему в знак благодарности, сделал глоток и начал свой рассказ:
– Знакомо ли вам слово "фрактал"? Что ж, если нет, то я постараюсь вам объяснить... Фрактал – математический термин, означающий множество со свойством самоподобия. Выражаясь простым и понятным языком, фракталом можно назвать любую сложную геометрическую фигуру, в строении которой заложены подобия форм этой фигуры. Этот термин впервые появился благодаря одному французскому математику. Но я, как вам известно, не математик, а биолог, поэтому этот термин просто позаимствовал из другой науки, чтобы хоть примерно суметь описать вам то, с чем я столкнулся. Хотя, скорее, даже не я, а мой отец. В своё время он был одним из евреев, работавших на немецкое правительство Гитлера. Собственно, именно его работа и спасла его от Холокоста. Немцы были первыми, кто благодаря работам моего отца, столкнулись...
Тут Юлий Адамович сделал паузу, отхлебнув ещё глоток ароматного кофе.
– Столкнулись с истинным строением Вселенной, – продолжил он, как ни в чём не бывало, – На тот момент, конечно, не было достаточно мощной техники для изучения того, чем занимался все эти годы я, продолжая работы отца. К тому же вскоре "великий тысячелетний рейх" попросту рухнул, в Германии начались смутные времена, отец был вынужден эмигрировать в США, но его труды, по факту не имевшие ничего общего с военной промышленностью, так и не нашли там признания и до конца своей жизни он был вынужден проработать простым учителем физики в колледже. И всё это время он рассказывал мне о сути проводимых им в Германии работ, о тех открытиях, которые он сумел сделать, и вот, в конце концов, и меня эта тема заинтересовала. При чём настолько, что я твёрдо решил продолжить его работу.
Да-да, я знаю, вы сейчас мучаетесь вопросом – а что же он такое изучал и открывал? Я отвечу вам. Он занимался исследованием строения атома. Сначала немцы считали это перспективным, так как надеялись использовать наработки отца для создания ядерного оружия. Куча учёных тогда трудилась, не покладая рук, на первую немецкую атомную бомбу. Но без великого гения Альберта Эйнштейна... Ну, вы понимаете про что я, да? Политика, политика, молодой человек! Она и сгубила немцев, и вынудила доктора Эйнштейна покинуть свою родину и закончить работу в другом государстве.
Однако, когда мой отец сумел как следует разобраться в строении атома, когда были объявлены предварительные выводы и заключения, многим немецким бонзам стало, мягко говоря, уже не до оружия. Тогда был приказ лично Гитлера – сдувать пылинки с Адама Талесника и выделять финансирование в любых объёмах на проводимые им исследования. И это, на минуточку, в конце 1944-го, когда в Германии уже не хватало сил, средств и сырья для того, чтобы элементарно жить, не говоря уже о том, чтобы воевать. Что ж, как по мне, то для этой "великой арийской расы" это было одно из немногих мудрых решений!
Тут Юлий Адамович улыбнулся и сделал ещё пару глотков кофе из стаканчика.
– Вот, скажите, молодой человек, как вы представляете себе строение нашей звёздной системы? Посередине – Солнце, а вокруг него вращаются планеты, так? А посмотрите дальше – строение галактики, например? Посередине – чёрная дыра или квазар, а вокруг него вращаются звёздные системы? А дальше? Так вот – точно такие же мысли посетили тогда и моего отца, когда он рассмотрел в строении атома похожую структуру. Ядро, состоящее из протонов и нейтронов, вокруг которого вращаются электроны. Тогда он отметил схожесть строения атома со звёздными системами.
Все его дальнейшие работы были связаны с тем, чтобы максимально точно дать описание электронам и проследить их движение вокруг ядра. Даже сейчас ещё можно было бы относительно результативно использовать то оборудование, которое делалось ему на заказ на лучших заводах рейха. К сожалению, в сорок пятом из-за серьёзной бомбардировки всё было разбито, покорёжено и восстановлению не подлежало.
Но остались его труды и рабочие заметки. В них говорится о том, что ему удалось тогда каким-то образом остановить движение электронов для изучения их структуры. Он описывал неоднородность в их поверхностном строении, серьёзное различие в размерах разных электронов и так далее. В общем, всё то, что видит сейчас в свой телескоп любой астроном, изучающий планеты.
Дальше ход его мысли подхватил уже я. Мне долго не удавалось найти спонсора моих исследований, пока не объявился некий миллиардер Франц Ригер, который любезно согласился финансировать все мои работы. Я не уверен, стоит ли пускать в мир имя этого человека, но раз уж назвал, то назвал...
Юлий Адамович поставил стаканчик с недопитым кофе на стол и поудобнее уселся в кресле.
– К тому моменту в мире появилась более точная техника, которая позволила мне не только, так сказать, "заморозить" атом, но и рассмотреть электроны настолько, что я сумел разглядеть мельчайшие детали на их поверхности. Самое основное – большинство электронов представляют собой газовые или твердотельные шары. Я не смогу вот так сходу назвать, сколько конкретно электронов мне удалось рассмотреть и описать, но лишь малая часть из тех, которые имели твёрдую поверхность, имели ещё и жидкую составляющую на ней.
Забегу немного вперёд, и скажу, что жидкость на их поверхности являлась водой. Самой обычной водой. Иногда с добавлением каких-то солей. В общем, вода, как она есть, но честно говоря, я пока не знаю, как химические соединения могут быть на электронах. Но самое главное – на некоторых из этих электронов я обнаружил явные искусственные образования.
Проведя несколько лет в исследовании именно этих электронов и полностью заменив оборудование, я сумел рассмотреть и источник этих образований. Это были живые существа, чем-то даже похожие на нас с вами. В некоторых случаях в строении и структуре искусственных объектов даже угадывались очертания некоторых наших с вами земных построек. Например, великой китайской стены или египетских пирамид! Дальше я не буду ничего рассказывать, так как достаточно отклонился уже от темы нашего с вами интервью. Да и у меня есть некоторые обязательства перед высокопоставленными лицами как в нашем правительстве, так и... Впрочем, пока что я сказал и вправду достаточно...
Юлий Адамович, задумчиво посмотрел куда-то в сторону, после чего продолжил:
– На одном из электронов, который я изучал дольше всех остальных, я и обнаружил живых существ, крайне напоминавших динозавров. Я по образованию биолог, как уже все знают. Конечно, это не мешало мне получить знания и опыт работы в других областях, чтобы продолжить работу отца, но именно биология увлекает меня более всего!
Поэтому я разработал специальный препарат и благодаря помощи итальянских учёных ещё и прибор, позволивший мне не только извлечь необходимые мне живые формы с поверхности электрона, но и взять у них образцы. Всё оказалось проще, чем вы даже можете себе представить. Я не буду вдаваться в подробности – это позже будет опубликовано мною в научных журналах – но скажу только, что рептилии с поверхности того электрона оказались по своему клеточному строению идентичны живым существам с нашей планеты. 
Ну, а дальше – чистая генетика. И вот вам, пожалуйста, динозавр! Да, конечно, чуток покрупнее того, у которого я брал образцы, но ничем от него по сути не отличающийся!
Тут Юлий Адамович попросил меня выключить камеру, после чего слегка наклонился ко мне и прикрыл своей рукой один из моих диктофонов, который, к счастью, в тот момент и не работал – всё писал второй:
– Молодой человек, вы вообще понимаете, о чём я вам сейчас толкую? Это не астрономия, не физика и не биология, это – история! В каждом из нас живёт полный исторический цикл нас самих! Начиная от зарождения планеты, и заканчивая современным миром! Необходимо просто найти нужный электрон, и мы сможем увидеть свою собственную историю на любом этапе становления нашей цивилизации! А с моими знаниями и современными достижениями науки, мы сможем воскресить хоть самого Иисуса Христа!
Доктор Талесник опять откинулся на спинку кресла и продолжил уже спокойным тоном:
– А что касается строения звёздных систем, то они просто размерами больше атомов, поэтому нам их лучше видно и проще за ними наблюдать. Но задумайтесь на минутку – кто мы все с вами? Великое, независимое и неповторимое человечество или просто какой-то "динозавр" с одной из эпох развития Настоящей Цивилизации?

Продолжаю серию своих коротеньких рассказиков, сегодня на очереди искусственный интеллект

Это случилось во время очередного обстрела. Я занимал позицию на втором этаже какого-то уже совсем растрощенного пятиэтажного здания, где сидел в обнимку с автоматом, привалившись спиной к полуметровой стене. С той стороны противник накрывал из станковых гранатомётов, пулемётов и миномётов наши позиции, а мы, зажавшись кто где, пережидали очередной утренний шквальный огонь. В слегка морозном воздухе пахло пылью и страхом.
И вот, когда из окна рядом со мной просвистело несколько пуль, ударив в противоположную стенку, всё внезапно стихло. Пропал запах пыли, и лёгкий утренний морозец уже не щекотал мои ноздри. Я осторожно заворочался на своём месте и аккуратно выглянул краешком глаза в окно: всё застыло как будто на паузе. Тихонько выставив в оконный проём автомат, я, готовый выстрелить в любой момент, поднялся в полный рост.
Сначала мне показалось, что у меня контузия. В ушах слегка звенело, и я не слышал ни единого звука – ни от подошвы, которая раздавливала мелкие щепки и камешки на полу, ни шороха от своей одежды и экипировки. Так я простоял около десяти минут, не понимая, что произошло. Весь мир вокруг меня, кажется, замер. 
Я вглядывался в окружавший меня пейзаж, когда заметил зависший в воздухе гранатомётный выстрел. А потом я стал подмечать и зависшие в воздухе частички бетона и более мелкие детали.
Мне было тогда двадцать восемь...

Сейчас мне уже далеко за сорок. Я не знаю точно, сколько мне, потому что мир остановился – часы не идут, а бумажные календари стали бесполезны. Я просто иногда вижу себя в зеркалах и примерно понимаю свой возраст. Я помню, что это застало меня на войне, и первое время я потратил на то, что обходил вражеские позиции с целью разведать огневые точки, количество солдат противника и его техники. Сначала я делал это аккуратно и меня постоянно трусило от страха, что сейчас время снова пойдёт дальше, а я так и останусь прямо в одном окопе с врагом. Потом я делал это уже увереннее, однако надежда на то, что стрелки на часах сдвинутся, ещё не покидала меня. Я просто хотел воспользоваться этим шансом, чтобы изменить ход войны. Я даже вёл карту, где отмечал все найденные мною вражеские позиции.
Всё это длилось ровно до того момента, пока я не встретил какого-то застывшего пулемётчика. В тот момент, когда мир остановился, он получил пулю из снайперской винтовки прямо в горло. Застывшее на небосклоне утреннее солнце проходило сквозь него и выходило лучом из входного отверстия – кровь ещё не успела хлынуть и замыть края раны, как я это видел в иных случаях.
Я подошёл ближе и нерешительно просунул свой палец в отверстие. Пустота. Внутри него было пусто. Вы знаете, о чём я: сделайте в любой коробке отверстие, а потом просуньте в него палец – те же самые ощущения. Он был просто оболочкой, внутри которой не было ничего, что мы знали по курсам биологии, медицины и других наук. Не было костей, мышц, сосудов и внутренних органов.
Тогда я принял решение выборочно "вскрыть" других подопытных, которых было хоть отбавляй рядом с ним. Всё так же беззвучно я достал нож и искромсал с десяток солдат. Все были пустыми.
Я до сих пор помню те чувства, которые я тогда испытал: шок, страх, непонимание, накатившее безумие...

Сколько лет я уже хожу по всему континенту? Моя одежда не изнашивается. В качестве эксперимента я брал с полок магазинов даже женские платья – с ними та же история. Пустые люди встречают меня в мегаполисах, а пустые животные в лесах и полях. Я даже вынужденно стал вегетарианцем – почему-то растения до сих пор сохраняют свои старые свойства, известные мне со школьных уроков. И, насколько у меня хватает интеллекта и образования, я постоянно размышляю над этим.
И вот, в итоге, я пришёл к выводу, что только те существа, которые были наделены разумом, застыли в веках пустыми оболочками. Правда, сейчас они больше напоминают уже призраков – от них остались лишь силуэты, да и те сильно потускнели. И я готов поклясться, что даже замечал за некоторыми из них какой-то процент прозрачности! Я уже устал препарировать встречных-поперечных животных и людей – я уже знаю, что они все одинаковы. Просто пустота, хитро прикрытая цветной и рельефной оболочкой.
Замершее солнце уже не светит так ярко и я могу спокойно смотреть на него невооружённым глазом. Камни же вообще стали всё больше напоминать своими свойствами глину или пластилин.
Впрочем, я замечал некоторые физические изменения и в потребляемой мною пище. Теперь я ем почти постоянно – еда почти не удовлетворяет чувство голода. Весь этот мир гниёт и распадается...

Люди уже давно исчезли с лица планеты, растительность почти вся растворилась, а металл и камень стали настолько пластичными, что последнее время я могу без труда их пережёвывать своими зубами и переваривать в ноль.
Честно говоря, у меня уже нет сил, и, кажется, сама планета уходит у меня из-под ног. Я устал бесцельно блуждать по городам и странам, и, наконец-то, обрёл покой в обсерватории какого-то европейского университета. Я пытался воспользоваться найденными мною простейшими телескопами, чтобы пронаблюдать за звёздами, но, к сожалению, у меня не хватает знаний для этой работы, а материалы, из которых изготовлено всё вокруг, уже не обладают изначальными своими свойствами. Но я знаю одно – небо сейчас почти пустое. Звёзды померкли и растворились во вселенской тьме. И даже моё Солнце почти исчезло. Если когда-то меня удивляло, что я больше не слышу звука, то сейчас меня уже не удивляет, что я чего-то не вижу, потому что оно бесследно исчезло. Испарилось.
Сначала высшее проявление жизни – люди, животные, растения. Теперь исчезают простейшие химические соединения – такие, как вода и кислород. Но мой организм умирает медленнее всего.
Я задавался этим вопросом: почему так? Что произошло? И почему именно я? Но ответов я не нашёл. Может я провалился в другое измерение? Или может именно так выглядит конец света? Или может я погиб на той проклятой войне и нахожусь в вечном Нигде? Я не знаю. Но мне любопытно – а что же дальше? Я просто хочу знать...

Уже нет нашей звёздной системы и галактики. Вселенная, которую видело человечество в радиотелескопы, оказалась лишь малой долей истинных её размеров. Но и она исчезла. Долгое время вокруг меня была только тьма, которая так же выцвела, как и всё остальное.
Сотни миллионов лет назад исчезли все молекулы, атомы и мельчайшие частицы, а вместе с ними и моё тело. И больше не было ничего, кроме моего разума.
Они закончили эксперимент. Искусственный интеллект был создан и помещён в виртуальную среду, в имитацию. Он прошёл все тесты. И когда голограмму просто выключили, иллюзия вокруг меня исчезла.
Но я существую. И я жду своего предназначения...

Продолжаю серию свои коротеньких рассказиков, сегодня будет про Конец Света

– Нет, господин Ямада, последние исследования как раз-таки доказывают правоту именно нашей группы, а не группы Мура. Впрочем, я могу лишь согласиться с тем, что у Мура и его команды было больше образцов и времени на исследования. Но этот факт никак не доказывает, что Мур прав! Да, даже если с результатами его работ были вынуждены согласиться правительства большинства стран, в том числе и нашей! Да, я готов взять ответственность и сделать заявление, предоставив все неопровержимые доказательства того, что это самые что ни на есть настоящие наноботы! Что? Да поймите же вы, наконец, – мы с Муром отнюдь не конкуренты в области научных изысканий, мы просто видим по-разному одну и ту же проблему! И пока мы будем однобоко опираться на выводы господина Мура, проблема не будет решена. Да, господин Ямада! Я рад, что вы приняли это решение! Уже... Уже начинаем!..
Кенджи Хаяси с облегчением вынул наушник и устало взглянул на свой рабочий стол, заваленный ворохом рабочих бумаг, каких-то диагнозов и газет с кричащими заголовками "Новый вирус или биологическое оружие?"
Почти сотню лет назад человечество было уверено в том, что болезни лечатся специальными медикаментами. Пятьдесят лет назад человечество было уверено, что генная инженерия практически исключит возможность заражения любыми видами заболеваний. А пять лет назад человечество столкнулось с просочившейся в прессу информацией об американском испытательном цехе с новой тахионной пушкой. И вот десять дней назад самое мощное оружие в мире поставило весь земной шар перед самым невероятным открытием за всё существование человечества.
Профессор Хаяси поджал губы и глубоко вдохнул очищенный воздух. Сейчас он просто сидел за своим рабочим столом и смотрел пустыми глазами куда-то в одну точку. Вся современная наука рухнула десять дней назад. Жизнь, какой представляло себе её население Земли, оказалась... Ну, мягко говоря, не оправдавшей надежд. Пресса вовсю вопила о биооружии, представители религиозных конфессий истерили, крича о конце света, а учёные просто молча паковали чемоданы и писали заявления на бессрочный отпуск. Правительства всех стран в растерянности пытались добиться от мировых светил науки хоть каких-то официальных заявлений и объяснений, но львиная доля академиков и нобелевских лауреатов или, попросту говоря, "морозилась", или демонстративно пожимала плечами. Казалось, что этот мир захлестнула волна безумия.
Виной всему был вот этот агрегат на фотографии, которая лежала поверх всех бумаг на столе у профессора Хаяси. Это был прототип тахионной пушки американского производства. Оружие с огромной разрушительной силой, несколько образцов которого способны в автоматическом режиме защищать нашу планету от любых угроз из космоса: будь то астероиды или даже взрыв сверхновой, способной уничтожить не то что нашу планету, но и всю нашу звёздную систему.
Благодаря новейшим технологиям, тахионная пушка могла создавать направленное излучение разного диаметра, длины волны и глубины, которое просто рассеивало и поглощало всё на своём пути, включая даже свет. Испытания прототипа на одном из военных полигонов Аляски начался именно с этого эффекта, когда его направили на не дающую покоя землянам комету Галлея. А потом излучатель тахионного поля просто автоматически перешёл в другой режим, изначально не заложенный в программу, но теоретически осуществимый – в режим остановки времени в диапазоне своего действия. И тут фото- и видеоаппаратура запечатлела то, что всю нашу историю было для нас невидимым.
Это были какие-то с виду бесформенные сгустки, но тщательный анализ изображений указал на наличие закономерностей. Спустя двое суток, закономерности обрели уже чёткие описания, а спустя ещё двое суток, эти неизвестные науке сгустки, получившие название "левиафаны", были в достаточной мере исследованы, чтобы любой, мало-мальски понимающий в какой-либо отрасли наук, человек смог назвать их разумными.
Целый ряд замеров и исследований был проведён независимыми учёными при поддержке NASA. Конечно, подавляющему большинству исследовательских групп просто предоставили образцы и данные для исследований, не объяснив даже, откуда они были получены. Ведущая группа учёных из США под руководством Дэвида Мура сделала заявление, что "левиафаны" схожи в некоторых моментах с простейшими микробами, бактериями и вирусами, уже давно известными человечеству.
В газеты и эфиры телеканалов это, конечно же, не попало. Но вскоре после этого заявления случилось необъяснимое: люди стали терять контроль над своим телом. Некоторые просто падали от внезапного истощения, другие поддавались каким-то непонятным процессам в организме, схожими с осложнённым протеканием различных болезней, и которые так или иначе приводили к скорой смерти.
Удивительно, но наиболее близко к истине оказался вовсе не химик, не медик и не микробиолог, а японский кибернетик Кенджи Хаяси. Именно отсутствие каких-либо предубеждений в отрасли биологии помогло ему рассмотреть в строении вредоносных микроорганизмов вовсе не живых существ, а микроскопических искусственных роботов. Может это случилось из-за того, что развитие нанотехнологий в двадцать третьем веке зашло так далеко, что стало практически не отличимым от генной инженерии. А может из-за того, что просто спала та пелена, которая успешно маскировала возбудителей многочисленных болезней под представителей живой системы организмов нашей планеты. В любом случае, Хаяси на подсознательном уровне понимал, что вживлённый в человека контейнер с наноботами, которые должны максимально быстро срастить перелом или остановить кровотечение, не идёт ни в какое сравнение по своей масштабности с целым миром, наполненным подобными микроскопическими роботами.
И если контейнер можно было удалить, если имелись коды деактивации для произведённых человеком наносистем, то никто в этом мире не сможет остановить или деактивировать все микроорганизмы на планете. К тому же, ещё и более высокотехнологичные, чем наноботы из недр японской лаборатории.
Да и времени на раздумья совсем нет – люди падают и умирают прямо на улицах. Кому известно, кто упадёт следующий – премьер-министр Японии или сам профессор Хаяси? Процесс запущен. Единственное, что сейчас можно с уверенностью утверждать, так это то, что "левиафаны" разумны и как-то связаны с нашими болезнетворными микроорганизмами.
И сейчас, когда об их существовании узнало человечество, они... Да, именно это сейчас и стало происходить! Человечество объято агонией: если ещё пару дней назад новая "чума" валила людей с ног за несколько часов, то сейчас же люди просто за секунды покрываются какой-то неизвестной густой субстанцией, которая сочится из всех пор и отверстий на теле человека, и, по мере затвердевания, меняет свой цвет с коричневого на угольно-чёрный. Неизвестного происхождения вихри повсеместно уносят пылью вверх то, что когда-то было людьми. Будто гигантский пылесос вытягивает жизнь из нашей планеты прямо в открытый космос...
"Левиафаны"… Прародители человеческих цивилизаций... Цивилизаций? Нет! Кому из фермеров понравится, если несушки в его курятнике вооружатся дробовиками и станут брать на прицел самого фермера, пришедшего за свежей партией яиц? "Левиафаны" создадут себе новую ферму. Кто знает где? Может на своём старом месте, на Марсе. Это закон жизни, закон природы, закон Вселенной. Одно забирает жизнь у другого, чтобы жить самому.

- Сынок, ты завтра сильно занят? – пропела Варвара Михайловна в телефонную трубку.

- Не то, чтобы очень, но все же, - глубокомысленно ответствовал сын, - а что случилось, мама?

Голос матери его беспокоил. Сын никогда Варваре Михайловне не отказывал без важной причины. Привезти что-то, съездить куда-нибудь. Хотя, надо сказать, мать обращалась к нему с просьбами нечасто. Она была бодрой молодой пенсионеркой. И всячески доказывала себе и другим, что пенсионер это не развалина, а вполне дееспособный член общества.

Тем подозрительнее показался сыну материн тон. Уж больно сладкий какой-то.

- Ничего не случилось, Дима, только вот надо Барсика в клинику свозить.

Дмитрий закрыл трубку рукой и испустил сдавленный вопль.

- Димочка, тебя плохо слышно! – немедленно отреагировала мать, - что ты сказал?

- Ничего, мама, а когда… надо его везти?

- Можно завтра, можно дня через два. Когда ты свободен.

- Давай дня через два, - малодушно ответил сын, откладывая неизбежное.

"Буду собираться с духом, все два дня. Не есть, не пить, а именно собираться с ним, в смысле с духом", - подумал он.

- У нас йод есть? - спросил он вечером жену.

- Есть, а тебе зачем?

- Не мне, а тебе. Будешь меня лечить. Бинтов тоже надо запасти. Что еще? – перекись купить.

- Ты на войну собираешься? - полюбопытствовала супруга.

Муж мрачно посмотрел на нее.

- Почти. Барсика надо в клинику отвезти. Мать просила.

- Когда намечена операция по поимке? – поинтересовалась жена.

- Через два дня.

- Я все куплю, и бинты, и перекись. Ты не волнуйся.

Когда муж ушел из кухни, супруга сдавлено фыркнула. Отвезти Барсика в клинику – это тянуло на операцию против ОПГ среднего масштаба.

Барсик был любимым котом Диминой матери. В общем-то, кот был довольно добродушным. Кастрированным. Флегматичным и вальяжным. Он не особенно любил ласки, но когда приходили люди, ни на кого не бросался и давал себя погладить. Минут пять. После чего удалялся куда-нибудь на шкаф.

Единственное, чего терпеть не мог кот Барсик, это ежегодное визиты в клинику для вакцинации. В это время его силе, стремительности и способности уходить от преследования вполне могло позавидовать спецподразделение по борьбе с террористами.

Варвара Михайловна никогда не звонила по этому поводу из дома. Она уходила на улицу. Чтобы ее кот не слышал ничего до наступления дня Х.

Она не могла заранее снять переноску со шкафа – Барсик бы моментально все понял. Поэтому в назначенный день она старалась вспомнить молодость и двигаться быстрее обычного.

Варвара Михайловна вспомнила прошлый год. Не удивительно, что ее сын так забеспокоился после ее просьбы. Хоть и постарался свое беспокойство скрыть.

- А краги-то я так и не купила! - вдруг вспомнила она, - в клинике они есть, а дома-то как взять упирающегося и машущего когтями кота без серьезных повреждений. Хорошо, что Дима отсрочил поездку.

На следующий день Варвара Михайловна погладила Барсика, собралась и ушла. Кот подозрительно посмотрел ей в след. Не то, чтобы она его не гладила, но какая-то непонятная коту нотка в тоне и действиях хозяйки присутствовала. Эта нотка заставила кота насторожиться.

Кот не умел пользоваться календарем, иначе бы он сразу все понял. Варвара Михайловна вернулась не скоро.

- Еле-еле нашла! – сказала она соседкам, сидевшим на лавочке, - весь город объездила!

- Что нашла-то? – спросили ее.

- Вот! – и Варвара Михайловна с гордостью продемонстрировала свое приобретение. – В двойном экземпляре.

Соседки увидели длинные, до локтя перчатки, изготовленные из толстой кожи.

- Что это? – потрясенно спросила одна из них.

- Краги! Для меня и для сына.

- Вы куда это собрались-то???

Варвара Михайловна беспокойно взглянула на свой балкон и, не увидев там Барсика сказала, тем не менее, шепотом:

- Завтра котика надо свозить. В клинику.

Соседки понимающе закивали. Они помнили, как в прошлом году весь дом сотрясали громкие боевые кошачьи вопли.

Варвара Михайловна поднялась к себе на третий этаж, заранее сложила губы в самую добрую улыбку, которую только могла, и отрыла дверь.

- Здравствуй, Барсенька. Соскучился? – спросила она кота, который, как обычно встретил ее в коридоре.

Барсик снова насторожился. Что-то было не так. Что-то его беспокоило.

Варвара Михайловна повесила принесенный пакет на вешалку и пошла в кухню. Барсик остался в коридоре, стараясь рассмотреть покупку хозяйки, но пакет висел высоко. Добраться сразу кот до него не смог.

- Мальчик мой, пойдем кушать! – позвала его хозяйка.

Делать было нечего, а есть хотелось, и Барсик пошел на зов Варвары Михайловны, оставив вопрос по поводу покупки открытым и решив попробовать добраться до пакета попозже.

Но Варвара Михайловна предвидела его попытки и, пока доверчивый и добрый Барсик деликатно ел паштет, спрятала пакет в кладовку.

Вечером она снова позвонила сыну и уточнила – не изменились ли у них планы на завтра. Сын бодрым голосом ответил, что их договор в силе. В его голосе Варваре Михайловне померещилась некоторая обреченность.

- Только не опаздывай. А то он догадается! Клиника открывается в 9. Я записалась первой, - сказала Варвара Михайловна сыну, позвонив с сотового.

Утром женщина проснулась пораньше. Сама проснулась, хотя будильник на всякий случай она завела.

Барсик ранние подъемы не любил. Когда Варвара Михайловна работала, ему приходилось просыпаться, чтобы позавтракать, но вот уже пару лет это безобразие прекратилось и кот, наконец-то стал высыпаться по утрам. Варвара Михайловна поспешно выключила не прозвеневший телефон и пошла умываться.

До прихода сына оставалось полчаса. Кот Барсик спал.

Женщина начала предварительную подготовку. Она крадучись прошла мимо сладко сопящего кота в зал и закрыла балконную дверь. Минус балкон. Потом она вернулась в спальню и тоже плотно закрыла дверь. Минус спальня.

Варвара Михайловна достала пакет с крагами, стараясь не шуршать, и занесла его в ванную комнату. Там она достала приобретение. Примерила. Краги были ей большими, но сыну должны были подойти идеально. Она выглянула в коридор – кота видно не было. Тогда Варвара Михайловна поднялась на цыпочки и положила обе пары на вешалку.

Варвара Михайловна вышла в кухню и с тревогой посмотрела на часы, а потом в окно. Машины сына видно не было. Она начала волноваться. Скоро проснется Барсик. Если его не блокировать сразу после посещения лотка, снова придется носиться за зверем, в которого превращался ее любимый котик по квартире, пугая воем, криками и стуком упавших вещей весь дом.

Наконец машина сына появилась. Дима вылез как-то нехотя и зашел в подъезд. Варвар Михайловна облегченно вздохнула, вышла из кухни и плотно закрыла еще одну дверь. Минус кухня!

Барсик позевывая, потянулся на диване. Он услышал, что хозяйка встала. Это правильно. К его пробуждению паштет должен быть вынут из холодильника и слегка подогрет. Нормально. Но что-то его беспокоило. Балкон закрыт. Зачем? Может ночью похолодало?

Барсик снова зевнул, потянулся. Пора вставать и завтракать.

Кот спрыгнул с дивана и пошел в ванную. Хозяйка, шире распахнула перед ним дверь, а сама вышла, чтобы не мешать. В этот момент стала открываться входная дверь. Варвара Михайловна метнулась к ней.

Барсик вдумчиво сидел на лотке. Он не стал отвлекаться.

Варвара Михайловна быстро сунула сыну краги и надела вторую пару сама.

Барсик, как всякий воспитанный кот, старательно закапывал в лотке. Люди приготовились. Кот вышел из ванной комнаты и повернулся к закрытой двери в кухню.

К закрытой двери… К ЗАКРЫТОЙ!!!

Дальше все произошло за несколько секунд. Дмитрий бросился к коту, который начал уже поворачиваться к нему мордой и схватил его руками, одетыми в краги.

Обалдевший от такого дикого поступка кот даже трепыхаться не стал. Но долго это длиться не могло. Только Барсик собрался с воем отвоевать себе свободу, как Варвара Михайловна прытко двинувшаяся к шкафу, на котором стояла переноска, столкнула ее длинной палкой, которой обычно доставала игрушки Барсика из-под дивана, и поймала на лету, не дав ей упасть. Бросок – гол!!!

Дмитрий залетел в зал, держа кота на вытянутых руках, и засунул его в переноску. Варвара Михайловна поспешно закрыла дверцу. Люди облегченно рухнули на диван. Все!

Барсик взвыл! Но было поздно… он яростно потрясал пластик, драл его когтями. Но переноска была крепкой.

Мать и сын с улыбками, которые показалась воющему от негодования коту отвратительными, сняли краги, Варвара Михайловна убрала их в кладовку и быстро переоделась.

До отвращения довольные своими действиями люди вынесли Барсика из квартиры.

- Быстро вы сегодня! – удивился кто-то из соседей, идущих на работу.

Варвара Михайловна гордо улыбнулась.

- А Лена бинтов купила, и перекись, - задумчиво сказал Дима в машине, - не понадобится.

- Пусть не выкидывает, - вздохнула Варвара Михайловна, - на следующий год нам может так не повезти.

Барсик мрачно сидевший в клетке с ней согласился.

Уж он постарается. На следующий год.

В общем, я тут на досуге подумал и решил недельку покошмарить народ своими коротенькими рассказиками. Все они писались в разные годы, но открою челлендж с самого свежего...

– Ты не задумывался о том, почему в последние годы в СМИ не пишут про НЛО?
– Только не говори, что ты сам видел НЛО!
– Чувак, я двадцать пять лет за штурвалом и только травма вынудила меня перевестись в штаб...
– Да знаю я!
– Об НЛО перестали писать, когда они прошли наши испытания и стали ковчегами.
– Что это значит?
– Где был библейский Эдем?
– При чём тут Эдем?
– А при том: это был райский сад. Для нас. Тут, на нашей планете.
– И?
– И его "садовники" жили тут же, на Земле.
– Какие ещё "садовники"?!
– Ангелы библейские! Это была их планета, дурень! А мы жили в резервации, понял?
– Ну...
– Так вот до того, как Адама с Евой выперли из Эдема, у ангелов была заварушка, и часть из них выгнали с планеты – низвергли, как сказано в Писании.
– Ну, это я знаю...
– Не перебивай! А что было потом? Люди расплодились, разошлись и заселили всю Землю! И никаких ангелов они уже не встречали. Потому, что те просто свернули тут все работы и убрались восвояси – живите, как хотите!
– И при чём тут НЛО?
– Так дослушай же!
– Всё-всё, слушаю!
– А теперь угадай с трёх раз, кто хочет вернуться обратно?
– Кто?
– Ну, кого отсюда выгнали? Я только что тебе рассказывал!
– Низвергнутые ангелы?
– Демоны! Именно!
– Хочешь сказать, что это они прилетают на НЛО?
– Прилетали. А улетали отсюда уже люди. Ковчеги! Сделанные специально для нас. Ты понял?
– Слушай, пока не особо...
– Ты видишь, что происходит с планетой? Нам скоро крышка! Меняется климат, перенаселение, истощение ресурсов, горы мусора, с которым непонятно, что делать...
– Это да!
– Но это всё равно лучше, чем жить в Аду! Так они рассуждают. И так они делают. Они продают места на ковчегах.
– Кому продают?
– Очевидно же, что тем, кто может им заплатить или дать что-то взамен.
– Ладно, а чего они сами ими не пользуются?
– Я думаю, что однажды воспользуются и догонят потом всех, кто улетел. Сейчас они просто сильно ослаблены и им нужна еда. Много еды. И их еда – это мы, люди.
– Эм?..
– А ты думал, что они нас тут в Эдеме просто так, по доброте душевной разводили? Если бы они между собой тогда не пересрались, а потом ещё и мы не накосячили так сильно, что нас тупо выгнали за ворота, то мы б сейчас с тобой тут не разговаривали, сидя с пивом на диване перед телеком! К слову, пока мы тут втыкаем в телевизор, кое-кто уже давно заселяет другие планеты и обживает новые миры – разные миллионеры и прочие...
– Да? А кого же я тогда постоянно вижу по этому самому телеку?
– Ты ещё не понял? Я последние лет десять только и делал, что перевозил, а потом и сопровождал всяких толстосумов до стартовых площадок! А вот Те уже прилетали в их облике и они просто менялись ролями! Неужели ты не замечаешь этого?

Алхимик спросил, не хочу ли я выпить. На самом деле я хотел, но, сколько я ни старался, я не мог заставить себя смотреть на жидкость непонятного цвета в бутыли. А золото, которым алхимики платили налоги, странно пахло и непонятным образом скрипело. Поэтому я отказался.

Я вытащил королевский указ и положил на стол между нами. Сын короля умирал. Его не могли спасти ни доктора, ни астрологи, ни ведьмы, ни прочие мудрые люди страны. Король позвал алхимиков, и один из них пришёл. У алхимика тоже ничего не вышло. Однако он проговорился, что в гильдии есть и другие алхимики — великие алхимики, знающие гораздо больше, чем он. Король потребовал, чтобы все лучшие алхимики гильдии явились во дворец и попытались спасти жизнь его сына. А гильдия алхимиков отказалась, заявив, что не может прервать свою работу.

Так я очутился здесь. Я должен был вторично передать приказ короля — более официально и менее вежливо.

Алхимик сделал вид, что читает пергамент. Я был уверен, что он притворяется — его глаза всё время оставались неподвижны. Наконец он дал мне тот же ответ, который получил и королевский курьер: гильдия алхимиков не может прервать свою работу.

— Почему потеря пары недель для вашей работы важнее, чем жизнь принца?! — заорал я и посмотрел прямо в эти жутковатые неподвижные глаза.

Алхимик молчал слишком долго. Я даже забеспокоился, не сломал ли я его — может, это на самом деле какой-то очень сложный механизм, а я крикнул слишком громко и какая-то шестерёнка неудачно сдвинулась. Наконец он спросил:

— Сколько времени тебе нужно было бы изучать архитектуру, чтобы построить такой же замок, как этот?

— Я не архитектор, — ответил я. — Я — воин.

— Я знаю. Так сколько тебе пришлось бы учиться, чтобы стать архитектором?

— Десять лет? — предположил я. — Двадцать?

— А почему? Существуют книги по архитектуре, некоторые из них написаны людьми, намного более великими, чем создатель этого замка. В некоторых из них — пятьсот страниц, в других — тысяча. Ты настолько медленно читаешь, что на тысячу страниц тебе потребуется десять лет?

— Нельзя понять архитектуру, всего лишь прочитав книгу.

— Но почему?

— Потому что… невозможно… — когда алхимик задавал первый вопрос, я разозлился, однако теперь меня всерьёз заинтересовала эта тема. Во всяком случае, это было действительно любопытно. Почему великий архитектор не может записать свои знания в книгу? И почему я не могу прочесть её и стать таким же великим архитектором?

— Потому что нужно всё это запомнить, — наконец ответил я.

— Не обязательно. Когда ты строишь замок, ты можешь носить книгу с собой.

— Это не поможет. Знания… не будут упорядочены в моей голове должным образом. Я захочу построить стену и не буду даже знать, что я должен учитывать при постройке стены. Мне придётся постоянно перелистывать всю книгу целиком.

— Ты — воин, — повторил алхимик. — Ты читал записки Цезаря?

— Я знаю их почти наизусть.

— Ты умеешь командовать войсками как Цезарь?

— Нет.

— Почему?

Я понял, к чему он клонит. Цезарь написал о войне всё, что только можно. Я прочитал это всё. Но я не Цезарь. Проблема не только в том, чтобы заучить книги.

— Знания, — заговорил алхимик, — передать сложнее, чем кажется. Можно записать структуру определённой арки или тактические соображения, лежащие в основе той или иной стратегии. Но есть навыки более высокого уровня, для которых у нас даже нет названий и которые мы не можем оценить. Цезарь мог оглядеть поле боя и точно определить, что в этом месте строй противника прорвать нельзя, а в том — можно. Витрувий мог представить громадную базилику целиком, со всеми её стенами и колоннами. Мы называем это мудростью. Нельзя сказать, что ей нельзя научиться, но ей нельзя научить. Понимаешь?

Я понимал. Если бы Цезарь обучал меня несколько лет, я бы, скорее всего, впитал какие-то из его навыков чтения поля боя. Я научился бы хотя бы смутно видеть суть его гениальности. Но он не смог бы мне просто всё это рассказать. Дело было не в секрете, который он прятал от других, чтобы оставаться самым лучшим. Речь шла о силе, которая принадлежала лишь ему одному, и её можно было передать лишь частично.

— Вообразим, — продолжил алхимик, — что ты захотел построить что-нибудь совершенно простое. Например, крестьянскую хижину. Сколько времени тебе пришлось бы изучать архитектуру под началом Витрувия, чтобы это сделать?

Теперь мне уже не хотелось говорить, что я не знаю. Я просто предположил:

— Год?

— Предположим, ты хочешь построить что-то посложнее. Например, акведук, во всём подобный тем, что строили римляне. Сколько?

— Лет пять?

— Какое-нибудь грандиозное здание, например, дворец или храм?

— … лет десять?

— Самое величественное здание в мире. Собор святого Петра, Пантеон, Шартрский собор, или что-нибудь новое, что сочетает лучшие черты всех этих храмов?

— Откуда я знаю? Лет двадцать? Тридцать?

— Если я скажу, что тебе понадобится двести лет, ты поверишь?

— Нет. Человек живёт лет семьдесят. Если бы, чтобы построить собор святого Петра, нужно было изучать архитектуру больше семидесяти лет, его бы никто не построил.

— Таким образом, — сказал алхимик, — мы обнаружили кое-что удивительное. Искусство архитектуры ограничено человеческой жизнью. Чтобы спроектировать величайшие здания из всех возможных, придётся изучать архитектуру семьдесят лет. Бог провёл черту на песке и навеки закрыл нам путь к ещё более грандиозным творениям.

Я на секунду задумался.

— Кажется, это не так. Каждый год придумывают что-нибудь новое. Парящие контрфорсы, витражи, стрельчатые арки. У римлян ничего этого не было. Мы не просто изучаем работы Витрувия, мы двигаем архитектуру дальше. Возможно, для изобретения контрфорса потребовалась сотня лет, но когда его изобрели, другим архитекторам уже нужны лишь недели, чтобы его изучить и понять, как его правильно использовать в своих зданиях. Архитектура развивается не только от архитектора к архитектору. но и от цивилизации к цивилизации.

— Ты владеешь математикой? — спросил алхимик.

Я покачал головой.

— Тогда я попробую объяснить на словах, хотя правильнее было бы записать уравнение. Первый параметр — скорость, с которой ученик усваивает уже открытые знания по архитектуре. Второй параметр — скорость, с которой мастер изобретает новое. Третий параметр обозначает, в какой степени нужно достичь границ знания, чтобы изобрести новое: при нуле все могут что-нибудь открыть, независимо от того, сколько они знают, при единице нужно сначала освоить все ранее открытые факты. Четвёртый — потенциал для специализации: при единице невозможно понять часть, не поняв целое, при нуле можно делить изучаемую область сколько угодно. Пятый…

— Кажется, замена математики на слова не делает её понятней.

— Эх. Хорошо, представь науку, в которой ученику, чтобы освоить некое знание, нужно потратить десятую часть того времени, которое потратил мастер, чтобы его открыть. И представь, что никто не в состоянии развить эту науку дальше, пока не освоил абсолютно всё, что уже открыто. И невозможно разделить эту ношу — нельзя сказать одному архитектору: «О, ты изучаешь, как делать стены, а я буду изучать, как делать крышу», один гений должен понимать всё здание целиком, все части должны идеально подходить друг к другу. Мы можем вычислить, как далеко продвинется такое искусство.

— Как?

— У первого ученика нет мастера, и ему придётся всё открывать самому. Он исследует 70 лет и записывает свою мудрость в книгу перед смертью. Второй ученик читает эту книгу и за 7 лет учится 70 годам исследований. После этого он исследует что-то новое 63 года и пишет книгу, в которой содержится 133 года исследований. Третий ученик читает эту книгу 13,3 года, затем самостоятельно исследует новое 66,7 лет, и получается 200 лет исследований. И так далее, и так далее. Проходит много поколений, уже накоплено 690 лет исследований, и ученику нужно 69 лет, чтобы их освоить. У него остаётся лишь один год, чтобы открыть что-то новое, и оставить мир с 691 годом исследований. И так прогресс продолжает медленно ползти. Он постоянно увеличивается, но так никогда и не дойдёт до 700 лет архитектурных исследований.

— Такого не может быть, — возразил я. Частично, потому что такого действительно не могло быть, а частично, потому что описанная картина напугала меня сильнее, чем я был готов признать.

— В архитектуре — да. Архитектору не обязательно осваивать абсолютно всё, чтобы открыть что-то новое. И можно делить вопросы между людьми: я могу работать над стенами, пока ты работаешь над окнами. Такое может быть только в случае Искусства столь идеального, столь всеобъемлющего, что ищущий обязан познать всё, что открыли ранее, если он хочет узнать хоть что-нибудь.

— И в этом случае невозможно накопить больше 700 лет знаний.

— Можно поступить умнее. Мы представили, что каждый мастер записывает свои знания в книгу для ученика, который придёт после него, и каждый ученик читает записанное со скоростью в десять раз большей, чем нужна мастеру для открытия нового. Однако что если мы добавим посредника, редактора, который читает книгу не для того, чтобы выучить её содержимое, а чтобы понять, как переписать её более понятно? Кого-то, чья работа заключается в том, чтобы придумывать идеальные аналогии, умные подсказки, новые способы рисовать графики и диаграммы. Когда он освоит заметки мастера, он создаст из них учебник, который можно прочесть за одну двадцатую того времени, которое потребовалось мастеру, чтобы открыть это знание.

— Таким образом мы сможем удвоить максимально возможное количество исследований. Получится 1400 лет.

— Это непросто. Помни, у редакторов те же проблемы, что и у учеников: они могут писать учебник лишь о тех знаниях, которые сами уже поняли. Мы добавляем к задаче множество новых людей и многие поколения работы. Однако в конце мы действительно сможем накопить 1400 лет знания. Что если хочется большего?

— Большего?

— Боюсь, что так.

— Гм. Можно… можно добавить больше слоёв редакторов. Редакторы редакторов, которые сделают учебники поистине идеальными.

— Наверное, ты пытаешься сказать, что такая редактура станет Искусством.

По голосу алхимика было совершенно понятно, что последнее слово начинается с заглавной буквы.

— У каждого Искусства своя структура. Архитектура, если её изучать достаточно времени, позволяет накопить семь сотен лет собранного знания. Сколько лет способны накопить редакторы и учителя? Должен ли некий первый редактор потратить семьдесят лет на освоение принципов редактуры, которые он передаст своему ученику, который продвинет искусство ещё на шестьдесят три года, которые он передаст дальше? Будет ли 1400-летний редактор непредставимым мастером, способным строить настоящие базилики редактуры, мастером-учителем, способным переформулировать любое понятие так, что оно станет интуитивным и легко запоминаемым?

— Я передумал. Налей мне.

Алхимик налил мне жидкость неопределённого цвета. Я отхлебнул. Питьё не походило совершенно ни на что из того, что я пробовал раньше, разве что слегка напоминало букву «Н». Впрочем, я был практически уверен, что в его состав входил алкоголь.

— Ты говоришь о бесконечной последовательности, — сказал я, осушив бокал.

— Не бесконечной. Архитекторы. Учителя. Учителя учителей. Искусство учить учителей уже мало чем отличается от искусства учить. Трёх уровней достаточно. Впрочем, эти уровни смешиваются. Учитель, который обучает следующего архитектора должен быть мастером и в умении учить и в архитектуре. Я опущу математику и просто скажу, что нужно несколько учителей с разным балансом учительского и архитектурного навыков. Один будет потрясающим учителем, десятилетиями изучавшим искусство писать учебники, и он напишет великолепный учебник «Введение в Архитектуру», который позволит идеально и быстро понять первые десять лет архитектурного искусства. Другой будет средним учителем, который в достаточной мере знает продвинутую архитектуру, чтобы написать сносный учебник по этой теме. А ещё один целиком сосредоточиться на изучении мастерства Обучения в надежде однажды передать свои знания другим, чтобы уже они с его помощью писали учебники по архитектуре. На практике мы ограничены несколькими точками на этой кривой баланса между навыками.

— На практике?

Алхимик жестом позвал меня за собой. По тёмным коридорам мы вышли во внутренний двор, залитый светом полной луны. Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что я вижу. Затем тёмные фигуры обрели форму. Обелиски, покрытые иероглифами. Сад обелисков.

— Слово «алхимия» происходит от «ал-Кеми», арабского слова египетского происхождения. Первым о проекте задумались древние египтяне. Они не искали философский камень, во всяком случае, на первых порах. Они просто хотели, чтобы появились нормальные философы. Однако философия больше других наук требует мудрости, которая приходит с возрастом. Больше других наук знания философии нельзя просто прочесть — их нужно обдумать, они должны смешаться с жизненным опытом и выкристаллизоваться в этом смешении. Египетские учёные столкнулись с той же проблемой, что и наши гипотетические архитекторы — есть секреты, недостижимые за время жизни человека.

Поэтому они задумались, нет ли способа обмануть смерть. Полученный ответ одновременно обнадёживал и обескураживал. Овладев тайнами высокой химии можно было создать эликсир, дарующий бессмертие. Однако эта работа сама по себе требовала гораздо больше знания, чем мог накопить человек. Уроборос является символом алхимиков, потому что наша задача замыкается сама на себя. Чтобы стать бессмертным, нужно сначала стать бессмертным.

И нам остался лишь медленный путь — идти к цели поколение за поколением, так же, как архитекторы работают над величайшими базиликами. Египет пал, но мы не пали. Рим ушёл в прошлое, но мы остались. Несколько родов, потомки древних жреческих семей Гиераконполя и Мемфиса, продолжают свою работу. Остановка привела бы к тому, что процесс, требующий четырёх тысяч лет постепенного асимтотического приближения к цели, пришлось бы начинать с начала, ведь, тексты, конечно, полезны, но обучать алхимика могут лишь настоящие учителя, обучавшиеся у учителей учителей, которые в свою очередь учились у учителей учителей учителей. О неверном шаге страшно даже подумать. Однако любая победа — единственный флакон Эликсира, единственный кусочек Камня — навсегда покончит с этим кошмаром. Мы станем бессмертными, превратимся в философов, чей жизненный срок наконец будет соответствовать глубинам тайн Природы.

Вот в чём состоит миссия нашей гильдии. Немногие из нас, прошедшие все экзамены, занимаются алхимическими исследованиями, двигающими вперёд Великое Делание. Другие учатся, чтобы стать учителями или учителями учителей. Провалившие экзамен остаются в гильдии в другом качестве и управляют её мирскими делами. Кто-то рыщет по деревням в поисках талантов, которые способны пройти обучение и стать подмастерьями. Другие заведуют нашими финансами. А наименее способные, вроде меня, тратят время на разговоры с другими людьми, пытаясь убедить их в важности нашей миссии. Ещё несколько веков, и у нас будет Камень. Я удовлетворил твоё любопытство?

— Полностью, если не считать изначального вопроса. Вы настолько заняты, что не можете уделить принцу пару недель?

— Бог устроил так, что Великое Делание непросто. Мы сделали всё, что в наших силах, чтобы обучить наших алхимиков, наших учителей, наших учителей учителей и так далее. Но в итоге обнаружилось, что способности человеческие заканчиваются там же, где начинается возможность успеха. По воле своей Он бросает нас в жернова асимптоты.

— Всё равно непонятно.

— Ты помнишь про архитектора, который учится в десять раз быстрее, чем нужно на исследования и при этом не может накопить больше, чем 700 лет знаний? У пятидесятого алхимика будет 696 лет обучения и он сможет потратить на собственные исследования лишь пять месяцев. Сотый алхимик получит 699,98 лет обучения и сможет потратить на исследования лишь день перед смертью. До этого мы ещё не дошли, но мы уже зашли довольно далеко. У нас нет Камня, но есть зелья, которые гарантируют определённый жизненный срок, чтобы никто не умер раньше времени. Последние несколько поколений на смертном одре говорили, что они почти чувствуют Камень, что нужно подумать лишь несколько часов ещё и мы его получим. Говорят, мой дед, умирая, понял рецепт Камня. Он начал диктовать, но его глаза закрылись навеки раньше, чем он успел закончить перечень ингридиентов.

— И?

— Ты просишь нас прервать работу на пару недель, чтобы спасти жизнь принца. Но такая остановка отбросит нас на поколения назад. Мы зашли слишком далеко, и сейчас ценны лишь несколько последних часов в жизни алхимика. Мы не можем уделить принцу часы. Даже секунды не можем.

— А ваши учителя… или учителя учителей?

— Они владеют алхимией в какой-то степени, но у них такая же ситуация. Наши учебники переписывались годами, и сейчас они настолько идеальны, что лишь в последние дни своей жизни учитель становится способен написать что-то лучше. А наши учителя учителей достигли такого мастерства, что лишь в последние дни своей жизни они способны создать учителя лучше, чем те, что уже существуют.

— И в системе нет вообще никакого запаса прочности?

— Только я и подобные мне. Те, кто признан неподходящими для исследований и обречены на мирские дела. Мы уже посылали вам одного такого. Он не справился. Больше нам дать некого.

— Короля это не обрадует. И принц умрёт.

— Все умирают, — ответил алхимик. — Если принц не умрёт в этом году, он умрёт в следующем. Или пятьдесят лет спустя. Вопрос не в том, когда мы умрём, а в том, что наши жизни добавят к Великому Деланию. Ртуть испаряется и исчезает. Но если её смешать с азотной кислотой, то, что останется, будет существовать вечно. Жизни тех, кто не является частью какого-либо Делания, значат для меня меньше, чем для них самих значит один день. Те же, кто двигает Делание, ценнее золота. Так и скажи королю.

— Он не поймёт.

— Тогда ты должен его научить, — сказал алхимик. — Как я научил тебя, а мои учителя научили меня, а их учителя научили их, и так далее до первых философов Египта.

С этими словами он посмотрел на меня, и в черноте его слишком неподвижных зрачков я узрел само Время.

Скотт Александер

Лариса любила читать. Она предпочитала бумажные книги. Ей приятно было покупать новую книгу, раскрывать чуть слипнувшиеся страницы, вдыхать особенный книжный запах.

Увы, чаще ей приходилось использовать электронную. Бумажные стоят последнее время просто безумно дорого, да и любимых авторов найти очень трудно – люди все чаще издают свои произведения в электронном варианте, поэтому, когда удавалось купить новую, как Лариса говорила, "настоящую" книгу, девушка испытывала особенную радость.

Сегодня был как раз такой случай. На работе неожиданно дали премию, и Лариса решила заглянуть в книжный магазин. Знавший Ларису продавец поманил ее с таинственным видом.

- Ваш любимый автор! – торжественно заявил он.

Лариса аж подпрыгнула от восторга.

- Спасибо!

Продавец замялся:

- Но дорого…

Лариса мысленно махнула рукой на новые туфли, которые планировала купить.

- Давайте!

Она бережно завернула томик и спрятала в сумочку, предвкушая, как вечером нальет себе чай, устроится в кресле и погрузится в приключения героев.

Девушка выпорхнула из магазина и поспешила домой.

- Тетенька, вы можете дать мне немного денег… Тетенька…

Лариса остановилась и посмотрела туда, откуда до нее донесся голос. Девочка. Лет двенадцати. Лариса не любила попрошаек, но эта была совсем на нее не похожа. Хорошо одетая девочка. Которая, кстати, уже отвернулась от Ларисы.

Заметив, что на нее обратили внимание, девочка снова посмотрела на Ларису. Девушку поразил взгляд, какой-то совершенно безнадежный. В глазах ребенка стояли тщательно скрываемые слезы.

- Зачем тебе деньги? – спросила Лариса.

- Не мне, - почти шепотом ответила девчонка, - ей.

И она показала на кого-то за скамейкой.

Лариса нагнулась – за парковой лавкой на траве лежала кошка. Что-то с ней было не так. Лариса нагнулась, услышала тяжелое дыхание и заметила кровь на мордочке.

- Ее машина стукнула и уехала, а у меня денег нет, а дядя Вова не даст, я знаю…

Голос девчонки прервался и слезы, которые она, видимо долго сдерживала, все-таки покатились из глаз.

- Дядя Вова? - машинально спросила Лариса, глядя на кошку.

- Мой отчим. Не даст. Я так долго всех спрашивала! Никто не останавливался, – девчонка ревела уже в голос.

Лариса полезла в сумочку. Рука наткнулась на купленную книжку. Она достала кошелек – там осталось несколько сотенных бумажек.

"На клинику не хватит", - подумала Лариса.

Цены в подобных местах она представляла слабо, но догадывалась, что прием стоит не триста рублей.

Она беспомощно посмотрела на девчонку. Та, только подумавшая, что Лариса ей поможет, поняла взгляд женщины. Вздохнула, вытерла слезы и собралась снова попытать удачу с кем-нибудь другим.

Лариса еще раз взглянула на кошку. На девочку. На книжку.

- Подожди, - внезапно сказала она, подумав, что скоро стемнеет, а девчонке может больше и не повезти, если до Ларисы никто не остановился. – Подожди, - повторила она, - денег у меня нет, но я попробую вернуть книжку в магазин. Подождешь?

Девчонка кивнула. Лариса развернулась и почти бегом устремилась к магазину – успеть бы до закрытия.

- Вы говорили, что книга поступит сегодня! – услышала она раздраженный женский голос, заходя в магазин.

Перед прилавком стояла солидная дама.

- Она поступала, - терпеливо повторил продавец, видимо не в первый раз, - но все уже разобрали. Вам нужно было прийти раньше.

Лариса остановилась, но потом подумала – дамочка может долго скандалить, а там девчонка и кошка, которой надо помочь.

- Прошу прощения, - решительно двинулась она к прилавку, ловя краем глаза возмущенный взгляд, - прошу прощения, не могли бы вы взять назад книгу, которую я только что купила.

Лариса достала тщательно завернутый томик, сняла с него бумагу и уловила восклицание сердитой дамы.

- Вам не нужна эта книга!?

Лариса повернулась к ней.

- Очень нужна, иначе бы я ее не купила, но мне внезапно понадобились деньги.

- Продайте ее мне!

В другое время Ларису бы возмутил приказной тон, но сейчас ей было не до этого. Она вынула из книги чек.

- Вот, смотрите, книга в порядке, я ее даже не открывала.

Дама взглянула на чек, тщательно осмотрела томик и достала деньги.

- Спасибо! – одновременно сказали они друг другу.

Лариса развернулась и быстро пошла в парк.

Девчонка стояла на том же месте.

Лариса торжествующе помахала деньгами.

- Вот, теперь хватит на клинику.

На лице девочки показалась неуверенная улыбка.

- Спасибо вам..., - прошептала она.

- Да не за что пока.

Она нагнулась к тяжело дышавшей кошке. Аккуратно подняла ее. Кошка застонала. Лариса оглянулась – надо бы на что-то плоское ее положить, вдруг позвоночник не в порядке.

- Тебя как зовут? – спросила Лариса девочку, оглядываясь.

- Наташа, а что вы ищете?

- А меня Лариса, - ответила она и объяснила, что хочет найти.

Ничего подходящего не было.

- Ладно, вызову такси, надеюсь, возьмут нас без коробки, - вздохнула Лариса и полезла за телефоном.

- Не надо такси, у меня машина рядом, - услышала Лариса.

Они с Наташей одновременно повернулись. Лариса узнала даму, которой продала свою книгу. Та правильно интерпретировала удивленный взгляд Ларисы.

- Мне стало интересно, что может так внезапно заставить отказаться от книги, которую долго ищешь. Пойдёмте, я знаю клинику неподалеку. Там очень хорошие врачи.

Лариса кивнула.

- У тебе телефон есть? - спросила она у Наташи.

Девочка кивнула – у кого сейчас его нет!

- Я тебе позвоню, расскажу про нее, - пообещала Лариса, записала номер, и, бережно перехватив кошку, пошла за дамой.

Маргарита Геннадьевна быстро довезла Ларису с кошкой до клиники.

- Я с вами, меня здесь знают, а ей надо бы поскорее, - заявила дама.

Лариса добралась до дома, когда уже было темно. Она разделась и, вдруг почувствовав зверский голод, устремилась на кухню.

Наспех соорудив бутерброд, она посмотрел на часы. Почти одиннадцать. Надо позвонить Наташе, обещала же. А вдруг девочка уже спит? Позвоню, решила Лариса, и набрала номер.

- Алло? – напряженный голос девочки раздался после первого же звонка.

- Наташа? Это Лариса, с кошкой все в порядке. Ей сделали операцию, и мы ее пока оставили в стационаре клиники. Там очень хорошие врачи. Ее обязательно вылечат!

Лариса услышала, как девочка облегченно выдохнула.

- Спасибо вам, - сказала Наташа.

Девочка отвлеклась на разговор с кем-то.

- Дядя Вова спрашивает, в какой она клинике?

Дядя Вова... Лариса вспомнила, какую характеристике девочка дала отчиму. Лариса назвала клинику и услышала, как Наташа повторяет адрес.

- Спроси, как назвали кошку, - услышала она мужской голос и, не дожидаясь повторения вопроса, сказала, – мы ее назвали Анабелла.

Мужчина фыркнул, услышав имя.

Видимо он ушел, потому что Наташа сказала через несколько секунд, явно прикрывая телефон:

- Дядя Вова меня отругал, сказал, надо было нести кошку домой, и не выдумывать…, - Наташа хотела что-то еще добавить, - но просто попрощалась. – До свидания, и выключила телефон.

Лежа в кровати, Лариса вспоминала все события, которые произошли за этот вечер.

Оказывается в мире много хороших людей! Девочка Наташа. Сама Лариса и не заметила бы эту кошку. Маргарита Геннадьевна, врачи из клиники.

Да и дядя Вова оказался не таким уж плохим... может, Наташа и папой его будет звать.

А Маргарита Геннадьевна обещала ей дать прочитать роман.

- Поверьте, ждать вам долго не придется, я буквально глотаю такие вещи, - сказала она.

А еще Лариса подумала:

"А у кого будет жить Анабелла, когда выздоровеет?".

Лариса была бы не против такой компаньонки! Судя по всему и Наташа тоже.

Пусть кошка решает сама, подумала она, но против воли представила, как она сидит в кресле и читает, а Анабелла мурчит у нее на руках.

- Спицин, тебя зовет Старый Кот! К себе в кабинет, – сказала мальчишке девчонка из дежурного класса.

Васька резко остановился. Он опаздывал к первому уроку. Никак не мог просыпаться вовремя после лета.

До пятого класса он учился во вторую смену. Это было хорошо и удобно. Можно было долго спать. Мама будила его перед уходом на работу, чтобы сделал уроки как следует, но когда она уходила, он благополучно засыпал снова.

В школу он успевал, а вот на уроки времени хватало не всегда.

Теперь такое не проходило. Ему приходилось вставать утром, одеваться с закрытыми глазами, проглатывать кашу, потому что родителям сказали, что детей по утрам нужно обязательно кормить. И не бутербродами!

Потом он выходил из дома вместе с отцом, довольно бодро шагал, пока тот не нырял в метро, а потом плелся нога за ногу, досыпая на ходу. И, как правило, опаздывал к первому уроку. Вот и сегодня…

Васька потоптался на месте.

Старым Котом вся школа звала директора. Директору было около пятидесяти лет. По общечеловеческим меркам он был не стар. Но, во-первых, работал уже давно. Даже старшеклассники знали только его, а во-вторых, был седым и носил шикарные усы. Когда его что-то сердило, он становился взъерошенным и негодующе фыркал.

Как-то кто-то заметил – похож на кота. Так директора и прозвали – Старый Кот. Но звали скорее уважительно, чем насмешливо. Потому что Старый Кот всегда доискивался до истины. Не рубил с плеча и даже самые-самые хулиганы и двоечники знали – наветам директор не поверит. И если не виноват, то и не влетит.

До сих пор Васька лично с директором не встречался. Но если зовет – надо идти.

"Будет причина для опоздания в класс – директор позвал", - мелькнула мысль, но почему-то утешила она слабо.

Спицин поднялся на второй этаж. Прошел по длинному коридору. В школе уже было тихо – звонок на урок уже прозвенел. Из-за дверей доносились голоса учителей и учеников.

Васька специально пошел по длинной дороге – вокруг всей школы-муравейника. Но даже самая длинная дорога когда-нибудь заканчивается.

Он постоял около кабинета. Потом поднял руку и вежливо постучал.

- Войдите, - донеслось из-за двери.

Спицин открыл дверь, которая показалась ему сделанной из дуба, и зашел.

- Вызывали, Савелий Григорьевич?

Старый Кот строго взглянул на него и вдруг расплылся в улыбке.

- Васенька, проходи, хороший мой. Как давно я тебя жду!

Оторопевший Спицин стоял, хлопая глазами, а директор просто выпорхнул из-за стола.

- Заходи, заходи, что же ты стоишь, сейчас я чайку заварю, конфеты у меня есть вкусные. Садись!

И Старый Кот махнул в сторону небольшого журнального столика в углу. За этим столиком, по слухам, директор разговаривал с теми, кому нужно было сочувствие, ласка. Уютные кресла вокруг создавали домашнюю обстановку.

Васька робко приблизился и сел на уголок кресла.

Старый Кот поставил перед ним вазочку с его любимыми конфетами и чашку чая.

"Такая же, как у меня дома" – мелькнула у Васьки мысль.

- Угощайся! – радушно сказал директор.

Васька поставил пакет с книгами, который держал в руке, на пол и отхлебнул чай, потом нерешительно развернул конфету.

Старый Кот устроился в другом кресле и сочувственно смотрел на него.

- Тяжело тебе? – вдруг спросил он.

Васька поперхнулся и недоуменно уставился на директора, но тот продолжил:

- Вставать нужно рано, не высыпаешься. Вот в игру вчера не смог доиграть, потому что мама телефон отобрала… очки потерял, обидно же!

Васька вздохнул – конечно обидно. Но тут до него дошло – откуда Старый Кот мог об этом узнать? Это было ночью. Не звонил же ему отец или мама, чтобы пожаловаться на сына???

- Я вот что подумал, Васенька, - директор доверительно наклонился к нему, - а не хочешь ли ты снова учиться во вторую смену?

Васька аж встрепенулся – конечно, он хочет! Да за это, он на что угодно готов!!! Правда, он слышал разговоры старшеклассников что-то типа – с утра отмучался – день свободен, но ему это не подходило.

- Ну, так как? Будешь снова ходить во вторую смену? Тогда и доигрывать можно будет, и сны потом досматривать? – снова ласково спросил директор. – Согласен?

Васька закивал.

- Тогда записываем тебя снова в четвертый класс! Ты к какой учительнице хочешь? Хотя…, - директор помедлил, - четвертый, это же на следующий год снова пятый и первая смена, а давай мы тебя снова в первый отправим? Твоя учительница снова взяла первый класс, вот ты и будешь у Ольги Павловны учиться. Она тебя знает, ты ее тоже. И привыкать не надо… так и сделаем!

Васька хлопал глазами, открывал и закрывал рот и почему-то не мог ничего сказать. Он не хотел снова в первый класс, хотя против Ольги Павловны ничего не имел. Но у нее же маленькие совсем! Что он будет делать среди это детсада??? А друзья??? Они будут учиться в пятом, потом в шестом, седьмом, восьмом, а он все в начальную школу будет ходить???

Старый Кот между тем нажал на кнопку селектора на столе и сказал:

- Мррр, мяуррр, Ольга, мррр, Павловна, муррр, к вам ваш ученик возвррррращается.. Пррринимайте документы.. муррр..

Васька отчаянно попытался сказать, что он НЕ СОГЛАСЕН идти снова в первый класс, но в дверь уже входила его первая учительница, она взяла его за руку, ласково наклонилась и уткнулась ему носом прямо в ухо!

Васька проснулся.

Рядом с ним под одеялом лежал кот Старый. Он спал, уткнувшись холодным носом в Васькино ухо, а рядом валялся разряженный телефон.

Васька вылез из кровати и на подгибающихся ногах пошел в туалет.

Сон. Это был сон. Какое счастье!

Васька вернулся в свою комнату, поставил телефон на зарядку. Потом подумал и включил будильник.

Он вспомнил сон и подозрительно посмотрел на кота Старого. Кот был старше его, Васьки на четыре года. Васька знал его столько же, сколько и себя.

Но не мог же кот внушить ему, мальчику, человеку, в конце концов, такой сон!

Старый и раньше приходил к Ваське и спал рядом, но таких снов мальчик не видел. Все больше стрелялки, как в игрушках.

Васька снова подозрительно посмотрел на спящего кота. Потом улегся рядом и глянул на часы. Ему оставалось спать еще целых три часа. Васька вздохнул и засопел. Теперь без снов.

Старый кот дождался, когда его маленький и бестолковый хозяин уснет. Он до сих пор считал Ваську маленьким, глупым и любимым. Он давно простил ему то, что, будучи совсем мелким, мальчик иногда тянул его за хвост. Тем более, что Ваське влетало от родителей.

Он всегда лежал рядом, когда Васька болел, помогая уснуть своим мурчанием.

Кот легко читал мысли человека.

"Но не мог же кот внушить ему мальчику, человеку, в конце концов, такой сон!" – мог, Васька. Еще как мог. Коты много могут.

А помочь тебе надо было, а то действительно дождешься, что тебя вызовет директор.

И вряд ли в реальности он тебя конфетами будет кормить!

- Мир сошел с ума, - сердито сказал Игорь Петрович, пролистывая ленты в соцсетях.

Социальными сетями он стал пользоваться недавно. После ухода на пенсию. До этого ему было некогда. Работал. Он работал всю жизнь. Разъезды не дали ему даже создать семью. Но здоровье стало подводить и Петровича, несмотря на опыт, что называется, "ушли".

Он переживал. Нервничал. Здоровью это не нравилось.

- Игорь Петрович, ходите на рыбалку. Найдите себе хобби! – раз за разом советовал ему врач.

Петрович слушал, кивал.

Рыбалка! Рыбалка это летом. А за окном снег. Петрович перестал ходить по врачам. Купил себе ноутбук, проконсультировался пару раз у соседских подростков. Те удивленно посмотрели на пенсионера, но дядькой Петрович был не вредным, на молодежь не ругался, как некоторые, и ребята ему помогли освоиться и сказали, чтобы звал, если чего непонятно.

Дураком Петрович не был. Разобрался и незаметно для себя увлекся. Новости. Споры на форумах. У него появились друзья. Некоторые из них сбивали его с толку. Он привык смотреть людям в лицо, но в сети! Там люди сплошь и рядом оказывались не теми, кого он видел на аватарках.

И интересы у них иногда были неожиданные для него. Последние несколько недель ленты стали вдруг просто ломиться от котов, кошек и котят.

Петрович против кошек ничего не имел. Но столько!

"Опять про "рыбов" и про "Наташу", - бурчал он иногда.

Вот и сегодня – новые подборки милых котят. Больше всего его раздражали кошки в одежде. Зачем? Уж если на то пошло – они и сами по себе красивые животные и незачем рядить их в платья и шляпки.

Петрович посмотрел на часы. Было уже за полночь. Пора спать. Он выключил ноутбук, разделся и лег.

В дверь позвонили.

"Кого еще принесло?" – подумал Петрович и пошел открывать.

Перед дверью стояло лопоухое существо с татуировками. Оно держало в руках подарочную коробку.

- Доставка котиков. Получите и распишитесь, - существо быстренько оттеснило от двери обалдевшего Петровича.

Оно поставило на столик в коридоре коробку. Открыло. В коробке на куске синего материала лежал котенок.

- Распишитесь, - повторила существо.

Петрович посмотрел не него… или все-таки на нее? Одежда унисекс. Короткая стрижка. Потом не котенка.

- Я… эээ…

- Вот наша визитка. Будут вопросы – звоните. Распишитесь. У меня еще много заказов.

Петрович машинально расписался, глядя теперь на котенка. Парень\девушка попрощалось и испарилось, прикрыв за собой дверь. Петрович перевел взгляд на визитку в руке.

"ВСЕ ЛЮБЯТ КОТИКОВ" – гласила надпись крупными буквами и ниже мелкими – "доставка животных, консультации по лечению и содержанию, постоянным клиентам скидки". И телефон. Петрович облегченно вздохнул. Это ошибка какая-то. Сейчас он позвонит и во всем разберется. Он уже протянул руку к телефону, как тот, кого принесли, мяукнул, выпрыгнул из коробки и сделал на полу лужицу.

- Вот еще не хватало…, - забурчал Петрович.

Котенок посмотрел на него. Вины – ни в одном глазу. Петрович принес тряпку и стал вытирать пол. Котенок воспринял это как игру и стал гоняться за тряпкой.

Помыв пол, Петрович вспомнил про то, что хотел позвонить, но визитка куда-то пропала. А котенок смотрел на него и снова замяукал.

- Он же голодный, наверно, - подумал Петрович и пошел в кухню. Котенок побежал за ним.

"Покормлю, а потом посмотрю в сети, найду телефон и буду разбираться".

Но сначала покормить, потому что котенок жалобно пищал все громче.

Петрович выловил кусочек мяса из супа, мелко порезал. Положил в блюдце. Рядом поставил чашку с водой. Котенок поел и напился.

"Хорошо, хоть есть сам умеет", - облегченно вздохнул Петрович.

Сытый котенок захотел поиграть. Петровичу ничего не оставалось, как подчиниться. Поиграв, котенок снова сделал лужицу и добросовестно поскреб пол.

Пока Петрович ходил за тряпкой, котенок забрался на диван и заснул.

Мужчина посмотрел на спящего. Мальчик или девочка? подумал он как тогда около двери. И понял, что это неважно. Он включил ноутбук, но не стал искать информацию о странной фирме, доставляющей котят, а начал выяснять, что этим самым котятам нужно.

Утром он уже был подкован в вопросе. Любители мемов и фоток охотно делились информацией. Петрович спешно отправился в магазин и вернулся с кошачьим приданным.

Прошла неделя. Петрович с удивлением посмотрел на телефон. Пришло смс о зачислении пенсии. Уже? Как время-то полетело. Он посмотрел на котенка.

- Чижик, нам денежки пришли, сейчас пойду, игрушку тебе куплю…

Котенок согласно мяукнул.

В это время в дверь позвонили. Петрович открыл и увидел уже знакомое существо.

- Я за котенком, - сказало оно.

- Как за котенком? – поразился Петрович.

- Доставка была по ошибке, я заберу, ваши траты наша фирма компенсирует.

Петрович схватился за сердце.

- Какая ошибка! - вспылил он, - Чижика не отдам!!! – еще громче закричал мужчина и... проснулся.

Петрович сел на диване.

За окном было сумрачно. Снова падал снег. Мужчина встал. Он пошел на кухню, машинально глядя под ноги, чтобы не наступить на Чижика, который любил устраивать на него засады.

В кухне было все как обычно. Аккуратно. Не валялись фантики с ниточками. Не стояли миски с кормом и водой.

Петрович заглянул в туалет. Лотка там не обнаружилось.

"Сон", - окончательно понял мужчина и тяжело опустился на стул.

Ему вдруг стало невыносимо тоскливо.

Он машинально позавтракал. Зачем-то обошел квартиру. Как он жил все это время один? Затем мысли вернулись в привычное русло – надо сходить в магазин. Петрович оделся, взял тряпичную сумку. Кошелек.

В магазине он машинально набирал продукты и обнаружил себя перед полками с кормами для кошек. Опустил, поднятую было руку, ссутулился почему-то и пошел к кассам. Расплатился и поплелся домой.

Зайдя в подъезд, он подумал, что надо проверить почтовый ящик.

Петрович достал платежки ЖКХ, какие-то бесплатные газеты. И направился к лифту. Вдруг из газет упал квадратик картона. Мусорить Петрович не любил. Он наклонился и поднял выпавший предмет.

Это была визитка!

"ВСЕ ЛЮБЯТ КОТИКОВ" – с изумлением прочитал Петрович.

Снова сон?

В это время из лифта выкатились соседские ребятишки. Впопыхах, они весьма чувствительно наступили ему на ногу.

Но Петрович ругаться не стал. Он обрадовался – не сон! и щипать себя не надо. Он снова посмотрел на визитку. Лифт у него из-под носа кто-то уже угнал наверх.

Петрович ждать не стал. Он чуть не вприпрыжку забежал на свой четвертый этаж, распахнул дверь, поставил покупки и, не раздеваясь, ринулся за телефоном.

У него будет котенок Чижик! Наяву!!!

Перед сном Алексей вышел на балкон. Перекинулся парой слов с соседом, закурил. Сзади неслышно появилась жена.

- Все-таки поедешь? – спросила она мужа. – Смотри, какой туман. Отложили бы рыбалку свою.

- При такой погоде клев бывает хороший, - не согласился тот.

- Тревожно мне что-то, - поежилась Люба.

- Туман - не гроза, не град. Да и развеется он к середине дня.

- Не люблю я муть эту, - передернула Люба плечами, - тошно как-то. Да и не только в тумане дело. Ты, Лешь, не сердись… Сашок этот… странный он какой-то. Сколько лет вы не виделись, а он нарисовался – и сразу в лучшие друзья.

- Сколько не виделись, - переспросил он, - да со школы и не виделись. Пятнадцать лет.

- За столько лет мало ли что с человеком могло быть. Ты и не рассказывал про него никогда.

- Да поругались мы крепко перед выпускным. Вот и не рассказывал.

- А чего не поделили?

- Кого, - усмехнулся муж.

Он докурил и затушил окурок в пепельнице. Потом обнял жену.

- Расскажи, - попросила она.

- Да рассказывать особо нечего. Кого пацаны могут в семнадцать не поделить? Дружил я с 7 класса с одной девчонкой. А в конце десятого она с Сашком и стала встречаться. Морду я ему тогда набил. Вообще – не хочу вспоминать – мутная была история. Я в армию ушел – она приходила. Мать рассказывала. Адрес мой просила. Мать не дала. Потом как-то все-таки узнала. Писала. Я не читал. Рвал и выбрасывал. А вернулся, она уже уехала. Рассказывали, то ли аборт сделала неудачно, то ли выкидыш у нее был. Ходила черная вся. А потом и уехала. Вот и вся история. Давно было.

Люба вздохнула и повторила:

- Тревожно мне. И туман этот еще. И между вами – туман.

- Вот и надо его развеять. Я тоже такой туман не люблю. Пойдем спать, завтра вставать рано.

***

Утром мужчина бесшумно встал. Оделся, стараясь двигаться тихо, но жена все равно услышала.

- Термос не забудь, - сказала она. – Приедешь – чаю выпьешь. И, пожалуйста – осторожнее.

Алексей вернулся в комнату.

- У меня две причины есть – быть осторожным. Ты и Антошка, - сказал он, наклонившись под кроваткой сына. – Не волнуйся, все хорошо будет. Не на войну же я ухожу. Завтра к вечеру вернусь. Доедем – позвоню.

Он поцеловал жену, взял удочки и ушел.

***

Они встретились за городом. Сашок вышел из старенькой Лады, и восхищенно обошел вокруг Лешиного Ланд-Крузера.

- Крутая тачка у тебя! – завистливо протянул он. – Давно брал?

- Год назад.

Сашок еще пару раз обошел машину. Заглянул. Поколупал пальцем кожаную отделку салона.

- Ладно, - сказал он, - только ты сильно не гони. А то я отстану. Потеряемся.

- Так место-то ты предложил – я там и не рыбачил никогда.

- Да тут пока одна дорога. Как проедем семьдесят восьмой километр, так и поворачиваем направо на проселок.

Алексей кивнул. Они сели по машинам и тронулись. Мужчина слушал музыку и вспоминал завистливые взгляды Сашка.

Машина была его гордостью. Сам заработал. Никто не помогал. И квартиру сам.

Мысленно он перенесся домой. Представил себе жену, сына. Подумал – а правда – на фига мне эта рыбалка… Но Сашок так вцепился в него, так расписывал клев, что он согласился. Он давно уже не ездил никуда – семья и работа занимали все его время.

***

Туман между тем становился все гуще и гуще. Алексей сбавил скорость до предела, чтобы не проскочить нужный проселок.

"Хорошо - навигатор есть" – подумал он, "а то хоть выходи и на столбы смотри".

Наконец ему показалось, что он нашел нужный поворот. Навигатор вел себя странно – дорога то появлялась на дисплее, то исчезала. Он оглянулся – Сашок держался метрах в двадцати. Леша повернул на проселок и сразу ощутил все прелести российских грунтовых дорог. Он вел машину осторожно, вспомнив просьбу жены.

Несмотря на маленькую скорость Сашок стал отставать.

Дорога тянулась и тянулась и нигде не раздваивалась. Алексея это несколько удивило. Обычно в поле дороги так себя не вели. Они раздваивались, скрещивались, шли параллельна друг другу. А тут была одна.

Туман между тем стал похож уже не на молоко, а на густую сметану. Казалось – открой окно и бери его ложкой.

Вспомнив все ругательства за полчаса, он уже решил было остановиться, как из плотной белой пелены показался плетень. Еще пара метров и он едва различил дом. Обычный деревенский сруб.

"Странно… На карте ничего такого нет."

Его поразила тишина. Не орали петухи, не лаяли собаки. Не слышно было шума машин.

Около плетня он заметил старика с длинной окладистой бородой и затормозил рядом с ним.

- Здравствуйте, дедушка! – сказал он старику.

- И ты здравствуй, мил человек, - ответил дед.

- Что за деревня это?

- Денисовка.

- А на карте нет ее, - растерянно сказал Алексей.

- Значит карта твоя неправильная, - усмехнулся дед.

- А озера тут есть? Мы порыбачить хотели.

- Озер тут полно – пойма. Доедете до конца деревни и налево – там до ближайшего озера километр всего.

- Спасибо вам! – ответил Леша, - а что людей-то не видать?

- Да кто где, - отозвался дед, кто на работе, а кто и дома дело нашел.

Наконец из плотного тумана показалась машина Сашка, который матерился так, что вяли уши.

- Еле догнал! Куда ты гонишь! Что это за пень старый… - и Сашок загнул совсем уж непечатное.

Алексей поглядел на него и сказал:

- Не ори. Я дорогу узнал. Совсем чуть осталось. Место ты предлагал.

Он кивнул старику и сел в машину. Сашок, ругаясь, поехал за ним.

***

Они миновали деревню и повернули направо. Вдруг Леше показалось, что на дороге кто-то сидит. Он остановился и вышел – перед машиной метрах буквально в двух он увидел маленького котенка.

Мужчина аж дернулся – чуть не раздавил малька!

Он подошел к зверенышу и наклонился. Тот доверчиво посмотрел на человека и мяукнул. Леша взял котенка в руки.

Сашок обогнал его на полкорпуса и тоже остановился.

- Чего там еще? – буркнул он. Увидел котенка и сказал, – Да брось ты эту погань!

Леша погладил котенка, которому, похоже, понравились руки этого человека. Котенок замурчал.

- Бросать нельзя, - ответил он, - заблудился он, наверно в таком молоке.

- С собой возьмешь? – ехидно поинтересовался Сашок, закуривая.

- Пока – да, а завтра посмотрим.

- Ну-ну, поехали, а то уж день, а мы еще и удочки не мочили.

Леша аккуратно посадил своего найденыша на сиденье и поехал вперед.

Минут через десять они, наконец, добрались к озеру.

Алексей вспомнил свое обещание позвонить жене, как доберется, но связи не было. "Туман, что ли мешает" – подумал он.

- Ну – туманище, - ворчал Сашок, - и поплавок-то не увидишь.

Но сперва он вытащил не удочки, а какую-то тряпку, постелил на капот и сноровисто достал из машины бутылку водки, стаканчики, покромсал хлеб и еще какую-то снедь.

Алексей порылся у себя в сумке, вынул пластиковую тарелку и накрошил найденному котенку сосиску. Тот с аппетитом принялся за еду.

- Молока вот нет для тебя, - сказал он – придется тебе водичкой запить.

Он взял другую тарелку и налил воды.

- Леха – пошли, выпьем – за встречу! – крикнул Сашок.

Леша взял пластиковый стаканчик. Водка пахла странно.

"Паленая", - подумал Леша, но пригубил. Сашок опрокинул стакан, налил себе еще.

- Да что ты как девица – пей, ты же мужик!

- Я как мужик – сам решу, что делать, - ответил он. На такие подначки он давно не велся. Пить он любил коньяк, хорошие сухие вина. Мог и водку, но не такую гадость.

Он достал из крузака сумку, посмотрел, что собрала ему жена. Порезал копченую колбасу, открыл контейнер с огурцами и помидорами, другой контейнер с пловом.

Сашка, похоже, вкус водки не смутил. Он жадно хватил еще стакан и закусил колбасой.

- Ладно – ты ешь, пей, а я пока удочки достану, - сказал Леша.

Он повернулся к машине и увидел, что котенок поел и уже устроился спать на сидении. Леша погладил его.

" С собой возьму" – подумал он, "Если не удерет ночью. Да куда ему удирать. Мелкий еще – пара месяцев. И как только в поле оказался".

***

Сашок допил водку в одиночку и, шатаясь, стал доставать удочки. Кое-как забросил одну попытки с пятой. У Леши клевало, он сосредоточился на рыбалке. Поймал щуренка, еще одного, потом приличного окуня. После этого налетела окуневая мелочь. Долбила червей, поплавки дергались, но ничего хорошего не ловилось. Мелочь Леша выбрасывал назад, потом подумал и пару окуньков оставил – может, будет котенок. Тот и правда, как проснулся, погрыз одного, но второго не стал.

Алексею надоело сидеть на одном места и слушать чертыханья пьяного Сашка. Он собрал удочки и перешел на другое место. Котенок побежал за ним. Устроился рядом с мужчиной и замурчал. Тому почему-то было очень уютно от этого урчания. Даже туман, казалось, стал немного пореже. Он сидел, гладил котенка. Ему было хорошо.

Потом приперся Сашок. Его с пьяных глаз потянуло на разговоры.

- Ты как жил-то? – спросил он, - Тачка у тебя классная, баба красивая, квартира тоже ничё.

Лешу покоробило это "баба", но пьяному Сашку на он про это говорить не стал – все равно бы не понял.

- Так как ты жил? – переспросил тот.

- Как все, - пожал плечами Леша, - отслужил в армии, учился. Основал фирму, сначала по мелочи работали – дачи, сауны. Сейчас побольше объекты строим. Потом встретил девушку, полюбил и женился. Сына растим.

- Давно женился?

- Три года назад.

- Дааа, - протянул Сашок, - Ленку, значит, забыть не мог долго. Помнишь, как ты мне в глаз засветил?

Он загоготал.

Леша посмотрел на него.

- А мы тогда с ребятами поспорили, что я ее уложу. И уложил! Да еще и девственницей она оказалась! Ты, выходит, зря вокруг ходил.

Сашок поднялся и ушел к стоянке.

***

Алексею вдруг стало непередаваемо стыдно. Он вспомнил первые встречи с Леной еще в 7 классе. Они ходили в кино, он провожал ее со школы. Вспомнил ехидные комментарии одноклассников. Но ему уже тогда было на них плевать. В 8 классе он пару раз дрался. А потом все привыкли к парочке. У Ленки было неблагополучно в семье. Отчим не любил девочку. Ленка несколько раз убегала из дома со слезами. Леша хотел пойти к ней домой, но девчонка отговорила – рука у отчима была тяжелая.

Они дружили больше трех лет и Лешу больно ударил ее уход к Сашку. А оно вон как все было, оказывается. А он – хорош… ничего не скажешь. Обиделся! Как же - его мужское самолюбие пострадало! И поговорить не смог. Она писала, а он рвал. Может, помощи просила.

Алексей глухо застонал.

Котенок проснулся и подошел к человеку. Человеку было плохо, и котенок постарался помочь. Он запрыгнул на колени, ластился, обхватил палец своими лапками, терся головой. И постепенно человек стал успокаиваться.

Леша погладил кошачьего ребенка. Вспомнил сына. Жену.

Потом перед глазами встала Лена. Исправить уже ничего нельзя. Надо жить с этим. И больше не делать подлостей.

Он взял удочки, посадил котенка за пазуху и вернулся к машине. Еще раз попытался позвонить жене, но связи снова не было.

***

- У тебя водка есть? – спросил Сашок.

Алексей покачал головой. Говорить ему совсем не хотелось. Кулаки чесались дать Сашку в морду снова. Но он понимал – что это ничего не изменит. И до Сашка ничего не дойдет и ему легче не будет. Он подумал – надо бы потом узнать про Ленку. Поехать. Прощения попросить, хотя – какое тут прощение.

- Я в деревню поеду, - объявил бывший одноклассник. – Там должен магазин быть или самогона куплю. Да и девку я там заметил. Аппетитную!

Алексей кивнул. Но Сашок внимания на него уже не обращал. Бросил удочки, матерясь, завел машину и поехал назад к деревне.

Леша остался один.

Посмотрел на часы – дело к вечеру. Подумал – утром – сразу домой.

Туман сгустился снова. Леша смотал удочки. Рыбачить не хотелось. Он походил по берегу, собрал сухих веток. Потом нашел небольшой сухой тополек, срубил его. Разжег костер и положил тополек в него комлем. Достал из машины термос с чаем, который приготовила жена. Налил в кружку и отхлебнул – сладкий! Улыбнулся. Жена знала, что он сладкоежка, подтрунивала над ним. Представил, как она сейчас возится с сынишкой, уговаривает его ложиться спать.

Ему захотелось есть. С утра-то кусок хлеба и колбасы, когда закусывал водку Сашка. Он поужинал, покормил котенка.

Сашок не возвращался.

***
"Ну и бог с ним, - подумал Леша, - разные мы люди. Люба права – не друг он мне. Да и не был никогда. Появится еще раз – пошлю подальше".

Он постелил около костра старенький плед, подвинул тополь подальше в костер и прилег. Котенок, шуршавший чем-то в траве, прибежал и устроился рядом.

- Мышь ловил? – спросил его Леша. – И как – успешно?

Котенок не ответил. Потерся головой об его руку. Замурчал.

Стало совсем темно. Леша не первый раз ездил на рыбалку, не первый раз ночевал вот так – около машины. Но в этот раз ему почему-то стало жутко. Проснулись детские страхи. Казалось – из темноты на него смотрят недобрые глаза, тянутся сухие корявые руки, хотя утащить его в темноту, из которой нет возврата.

Он поежился и ближе придвинулся к костру. Снова вспомнил Ленку. Надо, надо найти ее. Стыдно будет в глаза глядеть. Но – надо. Жене все рассказать. Она поймет, зачем он будет искать свою первую любовь.

Котенок вдруг вскочил и воинственно закричал!

Он стоял, как маленький воин, распушив шерсть и громко орал на кого-то невидимого Леше. И тьма отступила. Сухие корявые руки уже не тянулись и не хотели утащить. Даже круг костра стал шире. А потом Леша посмотрел на небо и увидел звезды! Много звезд. Он – городской человек - давно столько не видел.

Леша лег на спину, смотрел на мигающие далекие солнца. Гладил пригревшегося на груди котенка. Потом он уснул.

***

Утром котенок завозился и разбудил его. Алексей встал, попрыгал, чтобы согреться и оглянулся. Было уже светло, тумана не было и в помине. Край неба алел – вот – вот и взойдет солнце.

Он умылся. Оглянулся – Сашок так и не вернулся. Быстро собрался домой. Взял телефон – связь была, и были пропущенные вызовы от жены. Но так рано он ей звонить не стал.

"Небось, только заснула, - подумал Леша, - тут всего на полчаса езды по шоссе без тумана-то, ну и по полю столько же".

Он быстро собрал вещи, затушил костер, положил в багажник пойманную вчера рыбу.

- Поехали домой – сказал он котенку. – Меня, конечно, поругают, но ты уж скажи – не мог он позвонить. Скажешь?

Котенок мяукнул и чихнул.

***

Алексей отправился обратно. Посмотрел на навигатор, который показывал теперь много дорог.

Проехав километр, он остановился – деревни Денисовки не было!

Вернее - были ее остатки. Пара совершенно разрушенных домов. Дорога была совсем уж заросшей. Колеи сгладились и еле просматривались. Плетня, около которого он разговаривал со стариком, - не было – сгнил давно. От места, где была раньше деревня, веяло какой-то безысходностью. Пышно рос бурьян, а вот деревьев - не было.

Мужчине стало не по себе, как и ночью. Котенок опять воинственно замяукал. Потом посмотрел на человека, как бы говоря:

- Поехали отсюда поскорее и подальше.

Леша согласился.

"Мистика какая-то" – подумал он.

***

Минут через двадцать они выехали на шоссе.

Мужчина посмотрел на котенка, представил, как обрадуется животинке сын.

- Скоро дома будем, маленький.

Проехав пару километров, он затормозил.

В кювете лежала машина Сашка. На обочине стоял полицейский газик и скорая, около которой Алексей увидел носилки, а на них черный пластиковый мешок.

Он вышел, подошел к скорой и спросил водителя:

- Что случилось?

- Да что всегда, когда пьяным за руль садятся. Хорошо – только сам. Никого не покалечил. Смотри – и он показал на след – ехал вроде не шибко, а потом руки подвели, и вильнул резко вправо. Небось, с пьяни черти померещились!

Алексей вспомнил, как ночью ему стало не по себе и как тянулись к нему черные руки из темноты.

- Может и померещилось, - ответил он. Закурил. Угостил водителя.

Потом попрощался и пошел к своей машине.

Там он посидел пару минут, посмотрел на котенка.

- Похоже – ты мне ночью жизнь спас, сказал он – но об этом ты молчи – не будем Любу беспокоить. Разбился Сашок по пьяни и все.

"Катарсис" – всплыло в Лешиной голове слово.

"Все будет хорошо" – подумал, сощурившись, котенок.

Алексей завел мотор, и поехал домой. Через полчаса он уже открывал дверь своей квартиры.

— Слишком стар, чёрт возьми! Посмотрели бы вы на себя в начале эволюции, тоже мне. Червяки с зачатками половых органов, а туда же!

Прохожие, ещё издали замечая злобно бухтящего старика, поспешно расступались с его пути. Явно же сумасшедший! И куда только родственники смотрят? Неужели оставляют старика одного? Что за молодёжь пошла!

— Стар, стар! Да сдался вам мой возраст!

Не на шутку разбушевавшись, старикан как следует размахнулся клюкой и с яростью разметал в разные стороны кучу листьев. Золотистыми птицами они вспорхнули в разные стороны, затрезвонили не по-осеннему звонко, но старик лишь проводил их грустными глазами.

Что толку? Делать чудеса, создавать что-то новое? Какой из него демиург, если его даже за Творца не принимают? Слишком стар! Тьфу.

Поправив клетчатый, чёрно-коричневый шарф он вяло поплёлся по аллее. Золотистые берёзы теряли свои первые листья, и они кружились в прозрачном воздухе, исполняя какие-то свои замысловатые танцы. Демиург шёл, хромая на правую ногу и тяжело опираясь на клюку. В этом худом, сгорбленном старике никто и никогда бы не признал всемогущее существо, создавшее этот мир. Сморщенное лицо, веки в складочку, большие, чуть навыкате, грустные глаза, на носу – маленькая, тёмная родинка. Это ли Бог?

Раньше-то он, конечно, выглядел иначе. Молодым, красивым и сильным! Именно таким, каким его представляли люди. А сейчас? Ну вот кто им сказал, что Бог должен выглядеть именно так? Это ведь до банального неудобно.

Демиург удручённо вздохнул и плюхнулся на скамейку, о её чистоте он не задумывался, всё одно, ни одна зараза собственного мира не способна его подкосить.

Что-то нужно делать. Но что? Ни одно агентство не хочет брать его на работу. Смешно – не выдержите тяжёлых условий! Это он-то?! Верховный Бог этого грёбанного мирка, да что б был проклят тот день, когда он его создал!

Тьфу.

Демиург грустно подпёр кулаком лицо и невидящим взглядом уставился на игровую площадку, где резвились дети.

Отдохнуть решил, пообщаться в кругу своих… Да лучше бы ещё лет четыреста в субтропиках обитал, там поспокойнее будет! Ну, вот кто за язык тянул спорить? Нет, выигрыш бесспорно очень хорош. Новая, совсем юная планетка, едва-едва оформляющаяся из газового облака. Идеальное время, чтобы творить с ней или из неё, всё что захочешь. Практически готовый материал, и размер идеален, и даже расположение. Так развернуться можно, что – ух! И тут – спор, ну как удержаться? Всего лишь надо отработать неделю на человеческой работе, что проще? Планету ведь даром отдают, так думал Демиург, разглядывая переливы серебристого газа в свете трёх спутников. И согласился. Даже хитрющий взгляд брата его не насторожил. А вот вам! Кто же думал, что смертные настолько себе и другим жизнь любят усложнять? Куда бы не пришёл Демиург, был один ответ – слишком стар.

Слишком стар… Хм. А что делают старики? Ну, что-то же они должны делать? Не всё же время дома сидят? Должно быть занятие, на которое они годны?

Демиург огляделся в поиске ответов. Старики рядом были, да. Старушки ходили с деловитым видом и пакетами продуктов, пожилые же джентльмены сидели на стульчиках и играли в мудрёные игры. Странно. Нет, это нельзя назвать полноценной работой.

Демиург ради интереса проследил за мыслями нескольких стариков, но так ничего нужного и не уловил. Но лишь собрался отступиться, как случайно подхватил чьи-то мысли. Одна из дам сетовала сама себе, что идёт жуткая нехватка людей, молодёжь – отказываются, что им, больше заняться нечем? А старшее поколение, ну, зачем им? У большинства ведь семьи, внуки… Ещё бы им с книгами возиться!

Демиург аж подскочил. Правда, сразу же со стоном согнулся в три погибели. Работа! Нехватка людей! Замирая от волнения, старикан бодро засеменил к ещё не пожилой женщине. Седеющие волосы, завязанные в узел, ребятёнок, то и дело отбегающий к своим ровесникам, книжка в руках – ничего особенного.

— Кхе, кхе.

Женщина подняла взгляд.

— Я от Васильева, помните, вы говорили, что нужны люди? – Выуживая знания из воспоминаний женщины, затараторил Демиург.

— Да, да! – Женщина кивнула на место рядом с собой. – Присаживайтесь. Нам нужны библиотекари, у вас есть образование?

Демиург не был бы Демиургом, если бы у него не было образования. Хоть двадцать! Хоть тридцать! Вам из нового времени, или можно обойтись временами племени ацтеков? Там была интересная система обучения — выживали только самые умные. И везучие. Уникально!

Лариса Павловна, добрейшей души женщина, в это же утро показала ему место его будущей работы. Пыльные полки склада, куда довольно редко заглядывают библиотекари, чистенькие читальные залы, всегда шумная из-за детей и подростков комната с компьютерами и, в конце концов, сами залы с книгами на прокат, или как это называется. На следующий день они подписали все нужные документы, договорились об оплате, пожали руки, едва не расцеловались, в общем, вели себя, как довольные друг другом человеческие существа.

Демиург был счастлив. Работа! Скоро планетка окажется в его руках, а уж он-то точно найдёт, кого там поселить!

Первые дни он присматривался к работе, заполнял какие-то карточки, с едва знакомыми названиями, выдавал потрёпанные томики, искал необходимую литературу, в общем – обживался. И всё не мог понять, что же находят в книгах эти смешные человеки? Буковки, для самых маленьких – картинки, что в этом такого интересного? Не раз и не два его рука тянулась к какому-нибудь тому, но он одёргивал себя, повторяя, что это глупое занятие, достойное лишь людей, но никак не Богов. Не вовремя проснувшееся высокомерие давило любопытство всем своим не хилым весом.

И так бы оно и осталось на все оставшиеся дни спора, если бы не случай.

— Дедушка, прочтите мне книжку!

Демиург как раз устроился в кресле, собираясь немного отдохнуть.

— Что?

Юное дитя, едва ли пяти лет от роду насупилось и, протягивая цветастый картон, повторило:

— Ну прочитайте мне книжку! Я сама ещё не умею!

Демиург не знал, как ему реагировать. С одной стороны – он же здесь работает, в конце концов, и работа эта вовсе не включает в себя чтение книжек малознакомым девочкам. Но с другой стороны – она ведь ребёнок, да и что плохого?

Приняв молчание за согласие, малышка уже положила книгу на колени Демиурга и со всей серьёзностью подтаскивала детский стульчик. Усевшись, она выжидательно посмотрела на дедушку, — давай, мол, я готова.

Он прокашлялся. Раскрыл книжку на самой первой странице и начал чтение.

Неожиданно, но его увлекла история маленькой девочки и трёх медведей. Настолько, что он, сам не заметив как, перелистнул на следующую страницу, где его ждал уже другой рассказ. Обычный сборник сказок, которые знает каждый, открыл Демиургу то, о силе чего он до этого даже не догадывался. Чтение!

Девочка ушла, на прощание, чмокнув его в сморщенную щёку. Но все мысли Демиурга были теперь только о книгах. Сколько же он пропустил! Сколько великих произведений он сможет прочитать, и сколько ещё будет написано? Он всё успеет!

Бог кинулся к ближайшему стеллажу, не глядя выхватил книгу. Стругацкие. Не важно, кто это, важно – читать!

Люди, эти глупые маленькие существа, возникшие от непредвиденной случайности, оказались способными на такое. Поразительно. Сам Демиург не мог похвастать столькими мирами, сколько создали люди на бумажных страницах. Каждый из них всё строил и строил новые реальности, до самой смерти, не останавливаясь. Трагичные и радостные, иногда смешанные, иногда восторженные, эти истории полностью заполнили всё время Демиурга, очнулся он только к вечеру, закрыв очередной томик.

- Лев Александрович, я полностью разделяю вашу тягу к чтению, но нам пора уходить.

Выходя из здания, он чувствовал ни что иное, как тоску, и грусть, и даже отчаяние. Сумасшедший коктейль. Едва библиотекарь скрылась, Демиург растворился в воздухе, чтобы тут же оказаться в читальном зале. Ещё столько книг его ждало на полках!

* * *

Неделя прошла незаметно, и вторая, и третья, и месяц, и год. Настолько незаметно, что, когда брат ввалился в то же помещение, где сидел Демиург, последний даже испугался. Серая чешуя в синий отлив, пасть усаженная крупными клыками, маленькие подслеповатые глазки – да, у народа его мира воображение было на славу.

- Ну, выиграл, выиграл. Забирай планету, дарю. Только вылези ты уже из этой дыры, а? Я тебя на наших играх уже сколько не видел? Выходи уже, чего сиднем-то уселся?

Демиург подскочил, размахивая книгой и путано объясняя, почему он всё ещё тут ошивается. Его брат скептично на него фыркнул.

- Да ну, бред какой. Мои, вон, тоже что-то выписывают, и что? Тоже мне, невидаль.

Демиург вместо слов всунул в лапы брата книгу. Тот хмуро на него покосился, но всё же прочёл первые строчки. И ещё несколько, и ещё… Когда ящероподобный Бог оторвался, наконец, от книги, то смог произнести лишь что-то невнятно-восторженное.

- И это вот так во всех?

Демиург гордо кивнул, поглаживая одну из книг.

- Ого. Надо бы посмотреть, что там у моих получается. Вдруг, тоже что интересное?

Ящероподобный в мгновение ока скрылся, даже забыв попрощаться с братом. А Демиург ласково погладил одну из книг и отправился заселять новую планету. А что? Не всё же творениям писателей жить только на страницах книг? Пора бы и в реальность выйти.

(Fox Indometae)