Поиск по тегу «крипипаста»
Моя душа - бумажный фонарик
Что чувствует человек, лишившись души? Неосторожное детское желание спрятаться от проблем обернулось для героини трагедией. Немного наивный, но тронувший меня рассказ.
Автор: Tobias Wade. Вычитка: Thediennoer (Sanyendis).
Оригинал можно прочитать здесь.
Знаете ли вы, каково это – жить без души? Я знаю.
Это как смотреть романтический фильм, который снят настолько идеально, что ты успеваешь влюбиться в главного героя. А потом в зале загорается свет, и ты вдруг вспоминаешь, что этого человека не существует. И даже если бы он существовал, ты был бы ему безразличен.
Всё равно, что бежать марафон не в ту сторону. Какая разница, добежишь ты или нет, если все остальные уже пересекли финишную черту и разошлись по домам? А ты пробежал больше всех, у тебя болят ноги, в лёгких горит огонь, но ты всё равно продолжаешь движение, потому что боишься тишины, которая наступит, если наконец остановиться.
Жить без души – это как стоять в центре урагана. Вокруг тебя кипит жизнь. Иногда, если она подходит ближе, начинает казаться, что ты стал её частью, но на самом деле никто и ничто не может сдвинуть тебя с места. И пусть повсюду бьётся в диком великолепии стихия, пусть ветер норовит выбить почву из-под ног, ты никогда не узнаешь, каково это – присоединиться к его танцу. И это нормально. Ты говоришь себе, что, по крайней мере, тебе нельзя причинить боль, как всем остальным, хрупким, обременённым душой людям, но в глубине души ты хочешь почувствовать эту боль. Хотя бы на мгновение. Раз в жизни узнать, что есть что-то настолько важное, что из-за этого можно страдать.
Я потеряла душу, когда мне исполнилось шесть. Мой отец не хотел меня. Мать так мне и сказала. Она говорила, что это из-за меня он ушёл, и я ей верила. Я тогда училась в первом классе, и мы делали в школе бумажные фонарики. Горячий воздух от свечи должен был поднимать их в небо, но я плохо закрыла крышечку, и мой фонарик не мог оторваться от земли. Я очень расстроилась, а после четвёртой или пятой попытки так разозлилась, что разорвала его в клочья.
Мой учитель, мистер Хэнсбери, пухлый мужчина с усами, словно щётка, присел рядом на корточки и протянул мне свой фонарик. Я хотела было порвать и его, но он остановил меня и сказал:
‑ Знаешь, что мне больше всего нравится в этих фонариках? Они кажутся хрупкими, но они могут унести с собой всё, что тебе больше не нужно, когда улетят. Ты можешь вложить в него всю свою злость, и когда зажжёшь свечу, он улетит и заберёт её с собой.
Тогда мне это показалось удивительным. Я сидела рядом и наблюдала, как он приклеивает свечу, всем своим маленьким сердцем желая наполнить фонарь теми плохими чувствами, что меня тяготили. Сначала я хотела вложить в него только злость на недавнюю неудачу, но одна обида тянула за собой другую, и к тому времени, как мистер Хэнсбери закончил, я выплеснула всё, что во мне было. Фонарики моих одноклассников висели в паре метров от земли, а мой поднимался всё выше, выше, выше – до самого неба. Другие ребята смеялись и радовались, глядя на него, а учитель положил мне руку на плечо и выглядел таким гордым, но я ничего не чувствовала, ведь моя душа в это время медленно исчезала из виду.
Помнится, я спросила мистера Хэнсбери, может ли он жить с нами вместе, но он ответил, что моей маме это не понравится. Я возразила, что она, наоборот, очень обрадуется, но он всё равно отказался. Хотя, наверное, это уже не имело значения, потому что изменить что-то было невозможно.
Есть ещё кое-что, кроме оцепенения, когда душа уходит. В первую ночь я их не видела, но услышала их дыхание, когда ложилась спать. Мягкое, как ветер, но равномерное и спокойное, как у спящего животного. Я долго сидела в темноте, накрывшись с головой одеялом, и слушала; дыхание казалось таким близким, что я чувствовала его тепло, разливавшееся под простынями. Я плакала, наверное, несколько часов, но мама не приходила, а я боялась встать с кровати. По-моему, я заснула только с рассветом.
Утром мама сердилась на меня и говорила, что я всю ночь не давала ей спать. Она слышала мой плач, но надеялась, что рано или поздно мне надоест реветь. В тот день я не стала завтракать и больше не вспоминала о дыхании. Но это было только начало.
Я думаю, душа не только помогает ценить то, что тебя окружает. Она защищает нас, не позволяя видеть то, что не предназначено для человеческого глаза. А теперь, когда она исчезла, они были повсюду. Глазки-бусинки, выглядывающие из-под дивана. Тёмные вспышки в уголках глаз. Шуршание в ящиках стола. Ночные стуки в окна и двери. Мне никогда не удавалось толком их разглядеть, а вот они не сводили с меня глаз. Я просыпалась посреди ночи, чувствуя, как тяжесть их тел прижимает меня к кровати. Грубая, шершавая кожа, грязные пальцы на моём лице, во рту, даже в носу… Но что хуже всего, их прикосновения проникали в мой разум, принося настолько мерзкие мысли, что я понимала, что они не могли зародиться в моей голове сами по себе, хотя чем дальше, тем сложнее мне было себя в этом убедить.
Сама ли я хотела воткнуть иглу себе в глаз, чтобы узнать, как далеко она может войти? Наверное, нет. Тогда почему я не могла перестать об этом думать?
Они ли заставляли меня представлять, как я избиваю одноклассников до крови? Как поджигаю дома соседей, чтобы посмотреть, как они будут рыдать, сидя на тротуаре перед пожарищем? Или это всё я сама?
Первые несколько ночей я лежала без сна и тихо плакала, но вскоре научилась бояться маму сильнее, чем этих существ. Как бы я ни ненавидела их, они, в конце концов, меня хотя бы не трогали. Это сложно назвать жизнью, но я существовала так несколько лет. Днём я оставалась одна: измученная, оцепеневшая. Все цвета казались тусклыми, ярко блестели только глаза, следившие за мной изо всех щелей; все звуки, кроме их дыхания и скрежета когтей, звучали приглушённо. Чувства возвращались, только когда я лежала без сна в темноте, но именно в эти моменты я хотела бы чувствовать меньше. Ни крики, ни молчание не приносили избавления от назойливых прикосновений, а в голове возникали вереницы образов, наполненные отчаянием, насилием и саморазрушением.
Со временем я придумала, как пережить эти бесконечные ночи. Я убедила себя, что тело мне не принадлежит, и то, что оно чувствует, не может причинить мне вреда, ведь настоящая я лечу высоко в небе, в безопасности, внутри бумажного фонарика. И что бы ни происходило с моей плотью, что бы ни делало моё тело с кем-то ещё – всё это не имеет ко мне настоящей никакого отношения.
До четырнадцати лет я, как могла, скрывала происходящее со мной. К тому времени я окончательно перестала различать, откуда приходят появляющиеся в моей голове мысли. Я знала лишь, что хочу причинить кому-то боль – почти так же сильно, как ощутить боль самой. Я устраивала драки в школе. Толкала одноклассников, и они стали держаться от меня подальше. Однажды, когда один мальчик отвернулся, я вогнала карандаш в его ладонь и покачала его в ране взад-вперёд, чтобы грифель обломился в ране. Я слышала, как тени презрительно хихикают вокруг.
Когда после этого меня вызвали в кабинет директора, я с удивлением увидела там мистера Хэнсбери. Директор был в ярости, он читал нотации и бросался обвинениями, словно испанский инквизитор. Мистер Хэнсбери же просто молчал, он выглядел уставшим и грустным. Он не проронил ни слова, пока директор не вынес приговор, отстранив меня от занятий. Тогда он положил руку мне на плечо и, наклонившись почти к самому уху, спросил:
‑ Ты искала его?
Я не имела ни малейшего представления о том, что он имеет в виду. Я окинула его взглядом, по сравнению с которым мраморная статуя могла показаться образцом дружелюбия.
‑ Твой фонарик. Ты когда-нибудь пыталась его вернуть?
Я сказала, что он может пойти к чёрту.
‑ Прости, мне не следовало советовать тебе запустить его, ‑ добавил он, схватив меня за плечо. – Я думал, что это будет легче, чем справиться с проблемами, но я ошибался. Нельзя спрятаться от себя самого.
С карандашом получилось неплохо, но этого было мало. Сардонический смех в голове звучал в унисон с моими собственными мыслями. Жалкая попытка. Когда ночью по мне ползали тени, их желания смешивались с моими собственными. В следующий раз я решила взять с собой нож. Я подумала о пистолете, но решила, что это лишнее. Лучше посмотреть в глаза одному человеку, когда в его тело вонзится лезвие, чем расстрелять издалека несколько разбегающихся фигур. А что будет со мной потом? Это не так и важно, потому что настоящую меня несли ветры за тысячу миль отсюда.
В тот день я решила прогулять школу. Я не хотела торопиться, не хотела, чтобы мне помешали. Я вышла на улицу в полночь, во рту ещё сохранялся вкус их гнилых пальцев. Всё равно, кто станет моей жертвой, лишь бы она почувствовала, что я с ней сделаю. Ночью в нашем районе почти не было прохожих, и я решила зайти на круглосуточную заправку на углу.
Пальцы, сжимающие кухонный нож, холодный воздух, наполняющий лёгкие, смех и аплодисменты существ, снующих вокруг в темноте – на секунду я почти почувствовала себя живой. Как с карандашом, только сильнее. Сжимая нож, я чувствовала себя девственницей на выпускном вечере, на брюках которой возлюбленный медленно расстёгивает молнию. Ураган больше не кружился где-то вокруг – я сама была бурей, и сегодняшняя ночь станет именно такой.
Я увидела бумажный фонарик, паривший в метре от земли. Он был настолько грязным, что я едва могла различить внутри слабый огонёк. Невозможно! Как эта хрупкая вещица могла сохраниться спустя столько лет, почему свеча продолжала гореть? Но я безошибочно почувствовала, что это мой свет. Существа в тенях страстно ненавидели фонарик и разорвали бы его в клочья, если бы я не успела первой. Я выхватила его из воздуха и плавно опустила на землю, тени с визгом кружились вокруг, словно дикие звери, испуганные светом костра.
Поднеся фонарик к глазам, я увидела привязанную к нему записку.
«Я нашёл это в лесу. На поиски ушло несколько дней. Мистер Х.»
Я рухнула на тротуар, заново переживая страх за всё то время, что провела вдали от себя, и рыдала, как ненормальная, пока капли слёз не погасили свечу. Вопли тварей вокруг поднялись до невообразимого визга, а затем наступила тишина, и только последние струйки дыма поднимались в небо. Мне стало так больно, как не было уже много лет, но это была очищающая боль. Я не пряталась от неё, не гнала её прочь. Я не пыталась бороться с ней, не пыталась отвлечься. Я не стану утверждать, будто боль – это хорошо, но она, несомненно, существует, и я лучше буду страдать, чем пытаться прогонять её и жить потом с пустотой, которую она оставит после себя.
Обратная связь имеет значение. Если история не понравилась, найдите минутку написать в комментариях, почему (сам рассказ, качество перевода, что-то ещё). Буду признателен. Надо ведь учиться на ошибках, верно?
И минутка саморекламы: вчера на нашем с Sanyendis канале, Сказки старого дворфа, как раз выложили совсем свежий перевод (о сёстрах, которые любили играть в комнатке, которую никто, кроме них, не мог найти). Заглядывайте, мы будем рады.
Рождественская Крипипаста с Крампусом
Крампус - мифический персонаж в рождественском фольклоре, спутник Санта-Клауса. В преддверии праздника Рождества, Крампус сопровождает Санта-Клауса, наказывая непослушных детей и пугая их а также искушает женщин и занимается с ними всяким непотребством. Когда Крампус находит капризного ребёнка, он засовывает его в свой мешок и уносит напуганное дитя в пещеру, чтобы сьесть на рождественский ужин. В более старых версиях легенд Крампус похищает детей и уносит в свой жуткий замок а потом сбрасывает в море.
Крампус изображается в виде мохнатого беса с длинными рогами и когтями. Легенды о Крампусах уходят в языческие времена и были связаны с приходом зимы и уменьшением светового дня. Они были распространены на территории современной Австрии, Германии, Венгрии и северной Италии. Однако по прошествии времени, отношение к Крампусам сильно изменилось. В настоящее время, он хоть и предстаёт в страшном и злобном виде, все же является персонажем предрождественских праздников.
Согласно другим версиям имя Крампуса происходит из старых немецких диалектов, распространённых на территории Австрии. Там слово krampus встречалось в названиях фигурок, сделанных из сушеных слив и означало - засохший, сушеный, безжизненный. Крампусы олицетворяли злых духов зимы и своим страшным видом напоминали людям об их неизбежном приходе, о наступлении долгого, холодного и тёмного времени года.
Во времена распространения христианства Крампусы стали олицетворением чертей и прочей нечистой силы. Их внешний вид менялся в соответствии с изменением представлений об ужасном и отталкивающем облике человекоподобных существ. Во времена христианства он приобрёл чертоподобный вид лохматого существа с горящими глазами, страшными зубами и рогами. Таким он сохранился до наших дней. По старым поверьям Крампус - это и есть древний рогатый бог плодовитости, потому он может напасть и на женщину с вполне недвусмысленными намерениями.
В наше время сохранился праздник - Крампусиана, он отмечается 4-6 декабря. В отличии от предшествующих времён, это действие стало весёлым, настраивающим людей на хорошее настроение. С наступлением темноты на улицы выходят множество людей одетых в звериные шкуры и страшные маски с рогами и клыками. Очень часто они увешаны цепями, коровьими бубенцами и прочими шумными железками. Ряженые пристают к прохожим, пугают детей и создают на улицах максимум шума и неразберихи.
Одонтофобия
Первый пост в этом году. Завтра на работу, а пока можно ещё немного расслабиться.
Одонтофобия (от греч. odus – зуб, phobos – страх) - навязчивый страх, боязнь обращения к стоматологу и лечения зубов...
Автор: Keetah Spacecat. Мой перевод, вычитка: Thediennoer (Sanyendis).
Оригинал можно прочитать здесь.
1. Зуд
В понедельник утром один из моих зубов начал зудеть.
Раньше я и предположить не мог, что зубы вообще могут зудеть, но вот – оказывается, такое бывает, и этот зуб зудел и зудел весь день. Ничего не помогало. Я пытался, скрывшись подальше от чужих взглядов, потирать его пальцем. Пытался есть что-нибудь хрустящее. Даже пробовал жевать резинку. Но зуд становился всё сильнее и сильнее, и, наконец, я сдался и позвонил стоматологу. Он порекомендовал гель для обработки полости рта, посоветовал пить побольше жидкости и записал меня на приём на следующий день. А между тем я едва мог терпеть. Зуд усилился настолько, что казалось, будто зуб вибрирует в челюсти, и с каждым часом ощущение всё усиливалось.
Наконец, поздно вечером моё терпение кончилось. Я схватил зуб и, к своему удивлению, легко выдернул из гнезда. От неожиданности зуб выскользнул из пальцев и упал на мраморную столешницу. От удара он раскололся, как яйцо, и осколки эмали разлетелись по полу.
Я наклонился, чтобы подобрать его, но, присмотревшись внимательнее, почувствовал, как дыхание останавливается у меня в груди.
Из осколков зуба выползали крошечные извивающиеся белые червячки. Они были такими маленькими, что я едва мог их разглядеть, но казалось, что на столе корчатся многие сотни этих тварей.
А потом я ощутил зуд во всей челюсти сразу.
2. Побочные эффекты
С тяжёлым сердцем я смотрел на ровные строчки – заключение стоматолога. «РЕКОМЕНДУЕТСЯ УДАЛЕНИЕ ЗУБОВ МУДРОСТИ», гласило оно. К заключению прилагался рентгеновский снимок моей челюсти, на котором было отлично видно, как зубы мудрости, болезненно искривляясь, давят на соседние коренные зубы. Да, они причиняли острую боль, и всё же смириться с мыслью, что кто-то будет копаться у меня во рту со скальпелем и пассатижами в руках, было непросто. Но предписание есть предписание, так что я взял отгул и записался на приём.
В назначенный день я явился к хирургу – правда, с пятиминутным опозданием. Было непросто собраться с духом и поехать в клинику. Ночь после операции мне предстояло провести в больничной палате, а на следующий день можно было возвращаться домой – по крайней мере, так думалось мне.
Хирург подробно описал возможные побочные эффекты процедуры. «Нам предстоит работать очень близко к челюстно-лицевым нервам, – объяснил он. – Иногда люди чувствуют онемение или даже паралич отдельных частей лица, и этот эффект может пройти со временем, а может и сохраниться надолго. Но это случается очень редко, и на вашем месте я бы не беспокоился по этому поводу. Также после окончания действия анестезии вы можете испытывать небольшую дезориентацию».
Дурные предчувствия усилились, но я всё равно подписал согласие на лечение. В мгновение ока мне в вену поставили капельницу, и челюстно-лицевой хирург начал готовить операционную. Сознание стремительно ускользало, но я успел разглядеть, как он раскладывает на лотке какие-то жуткого вида острые инструменты, а потом всё поглотила темнота.
Мне показалось, что прошла всего пара секунд, когда я услышал, что меня зовут. Открыв глаза, я увидел перед собой хирурга, с улыбкой щёлкавшего пальцами. «Вы очнулись! – мне казалось, что его голос плавает, то приближаясь, то снова отдаляясь от меня. – Вот и славно!»
Я попытался ответить, ощупывая языком комья марли во рту, но тут обратил внимание на то, что находилось ЗА СПИНОЙ доктора. Там что-то было. Чёрная высокая веретенообразная тень, которая, казалось, втягивала в себя свет. Она подрагивала и колебалась, единственной неподвижной частью оставались маленькие красные глаза. Тень шевельнулась и посмотрела прямо на меня. А потом рядом с ней появилась ещё одна такая же штука. Их становилось всё больше и больше, и я, не помня себя от страха, закричал. Они все смотрели прямо на меня, а я разрывал горло криком, пытаясь выплюнуть комки окровавленной марли. Я попытался сползти с кресла, пока хирург и медсестра держали меня за плечи. Едва ворочая языком, я попытался описать то, что видел, но доктор мягко произнёс, что, очевидно, это просто галлюцинации, и скоро всё пройдет само собой.
Прошло уже около десяти часов, а они так и не исчезли. Даже сейчас я вижу этих существ, они заглядывают в окна и следят за людьми в коридорах. И вокруг меня их становится всё больше и больше! Я не могу это выносить, они должны оставить меня в покое! Я попытался ударить одного, но кулак прошёл насквозь, а тело пронизало ощущение… неправильности.
Они просто стоят вокруг кровати и смотрят на меня.
Доктор предупреждал о побочных эффектах, но такого я не ожидал.
3. Зубная Фея
Когда я был совсем маленьким, у моего старшего брала как-то выпал зуб. Я пришёл в ужас, а он, как ни в чём ни бывало, просто держал его на ладони! Толком не понимая ещё, что происходит, я решил, что он серьёзно пострадал или даже на всю жизнь остался калекой. Но мама только ласково погладила меня по голове и объяснила, что это естественный процесс: старые зубы должны выпадать, чтобы на их месте росли новые. А выпавший зуб надо положить под подушку, чтобы пришла Зубная Фея и забрала его.
- Но что она делает со всеми этими зубами? – спросил я. Мама не знала, но успокоила меня, сказав, что взамен зуба Фея оставит новенький, блестящий четвертак. Так я впервые услышал о Зубной Фее.
Время шло, брат терял молочные зубы направо и налево, а мои зубы по-прежнему плотно сидели на своих местах. Всё прояснилось во время похода к стоматологу.
- Молодой человек, у вас самые плотные зубы, какие я когда-либо видел, – объяснил мне пожилой врач. – Они так близко расположены друг к другу, что им сложно расшататься, как это обычно бывает. Но не волнуйся, сынок, со временем они выпадут, как положено.
Я был разочарован, к тому же до меня долетел шёпот мамы – понизив голос, она спрашивала стоматолога, не придётся ли мне устанавливать брекеты. Наконец она оплатила счёт, и мы поехали домой. Я сделал домашнее задание и отправился к себе наверх, спать.
Посреди ночи меня разбудил свет – настолько яркий, что он пробивался даже сквозь сомкнутые веки. Щурясь, я открыл глаза и увидел, как, будто бы из ниоткуда, посреди комнаты возникло крохотное существо. Замерев, я наблюдал за тем, как его форма приобретает всё большую чёткость, пока, наконец, оно не проявилось полностью. Это оказалась женщина ростом около пяти сантиметров, со светлыми волосами и очень бледной кожей. На ней было розовое платье с блёстками, а за спиной трепетали длинные прозрачные крылья, похожие на стрекозиные. Она приветливо мне кивнула и приоткрыла в широкой улыбке рот, обнажив немыслимое количество крохотных клыков. Её плечи украшало ожерелье из человеческих молочных зубов.
Вне себя от страха, я попытался забиться в угол кровати, но тело меня не слушалось. Я мог только вращать глазами, с ужасом наблюдая, как крохотная женская фигурка подлетает всё ближе к моему лицу. Что-то тихонько напевая, фея осторожно раздвинула мне челюсти, а потом в её бледных пальцах блеснули стоматологические щипцы.
Беззвучный крик рвался из моей груди, пока фея добывала то, что считала своей законной добычей.
4. Толкование снов
Третью ночью подряд мне снится один и тот же сон. Зубы. Мои зубы гниют в кровоточащих дёснах. Я чувствовал во сне, как они крошатся и шатаются от малейшего прикосновения. Однажды мне приснилось, что я выдёргиваю свои зубы, один за другим, собирая их в ладонь, как ягоды с куста – а потом смотрю на рассыпающуюся горку зубов в ладони и пытаюсь, в отчаянии, засунуть их обратно, пропихивая глубоко в израненные дёсны. Каждый раз после таких снов я просыпался и бежал к зеркалу, чтобы удостовериться, что все зубы до сих пор на месте, и тихо всхлипывал от фантомной боли.
Несколько раз я ходил к психотерапевтам, но они твердили одно и то же: «О, наверное, вы боитесь оказаться бессильным», «вы переживаете о том, что слишком часто лжёте людям, вот это и проявляется в снах», «вы чувствуете недостаток уверенности в себе» ‑ и тому подобную чушь.
Сны продолжались, ничего не помогало. Врачи пытались успокоить меня, говоря, что это всё понарошку. Я изо всех сил старался верить их словам, но становилось только хуже. Я пытался даже перестать спать. Чистка зубов превратилась в навязчивую привычку. В конце концов мне даже назначили какие-то препараты, но улучшение не наступало.
Наверное, я был уже так измучен, что даже не нашёл в себе сил удивиться, когда однажды утром, проснувшись, обнаружил на подушке свой левый клык, раздробленный в мелкое крошево. Я просто смотрел на крохотные белые осколки, лежащие в лужице тёмно-красной крови, без единой мысли в голове.
Интересно, когда придёт черёд всех остальных зубов?
Переводы других рассказов этого автора, которые мы выкладывали на pipmy:
Серия звонков в офис Министерства Сельского Хозяйства США
Краткий путеводитель для городских жителей
Обратная связь имеет значение. Если история не понравилась, найдите минутку написать в комментариях, почему (сам рассказ, качество перевода, что-то ещё). Буду признателен. Надо ведь учиться на ошибках, верно?
И минутка саморекламы: сегодня на нашем с Sanyendis канале, Сказки старого дворфа, как раз выложили совсем свежий перевод. Заглядывайте, мы будем рады.
Золотой Океан
Жёлто-зелёное море колышется, согретое лучами солнца. Этот мир живёт своей собственной жизнью, его сложно назвать добрым или злым... он просто другой. Человек, не готовый к плаванию через Золотой Океан, может навсегда остаться в алебастровых городах, скрытых в его чёрных глубинах.
Автор: Nausicaa Harris. Мой перевод, вычитка: Thediennoer (Sanyendis).
Оригинал можно прочитать здесь.
Бескрайние кукурузные поля тянулись вдоль дороги так долго, что начинало казаться, будто он уже несколько дней едет по этому золотисто-зелёному морю. Последний дорожный указатель, встреченный несколько часов назад, гласил: «Добро пожаловать в Великий Штат Виннемойс». Мужчина сомневался, есть ли вообще в США такой штат. Обычно он старался строго следовать правилам дорожного движения, но других машин не было видно, и он подумывал о том, чтобы развернуться и поехать в обратную сторону. Но когда он уже приготовился к повороту, на глаза попался ярко раскрашенный указатель: «Фермерские продукты Джона и Эрика – 3 мили» [прим.: около 4,8 км]. «Слава Богу, ‑ подумал водитель. ‑ Может, хоть там мне подскажут, как отсюда выбраться».
Через три мили, однако, он лишь приметил на обочине ещё один знак: «Фермерские продукты Джона и Эрика – 3 мили». Он выругался про себя и поехал дальше. Надо ли говорить, что через три мили он снова не обнаружил никакой фермы? Через тридцать, впрочем, тоже. Он снова выругался, на этот раз вслух, но теперь добраться до таинственной фермы стало уже делом чести, даже если ехать придётся все триста миль.
Впрочем, к счастью, этого не понадобилось. Согласно показаниям одометра, ферма находилась за сорок три мили от первого знака. И он нашёл её сразу после того, как едва не сбил оленя.
Во всяком случае, сперва ему показалось, это перед машиной пробежал именно олень. У него были длинные тонкие ноги с маленькими яркими копытцами, но и того, и другого явно имелось больше нормы, а число конечностей и вовсе, кажется, превосходило количество копыт. Он не успел толком разглядеть его голову, хотя руку бы дал на отсечение, что этих самых голов у существа было, как минимум, две. Вращающийся огненный шар, висевший между рогами оленя, сверкал так ярко, что мужчина несколько секунд пытался проморгаться и не вписался в поворот. Да, подумал он, резко нажимая на тормоз. Никакой это не олень. Почему, чёрт возьми, я вообще принял его за оленя?
«Не-олень» скрылся в зарослях кукурузы, и мужчина, проводив его взглядом, огляделся по сторонам, чтобы оценить ущерб. Однако там, где он ожидал увидеть сломанные стебли и, возможно, помятый капот машины (он успел уже представить, как придётся вытаскивать из багажника лебёдку), оказалась ровная гравийная дорога и большая, нарисованная от руки вывеска: «Фермерские продукты Джона и Эрика». Двое стариков стояли на дороге и осуждающе покачивали головой, глядя на него.
Он опустил окно и выглянул наружу. Старик справа, в низко надвинутой широкополой соломенной шляпе, прикрывавшей седые волосы, вздохнул:
‑ Дай-ка угадаю. Ты ехал прямо, но неожиданно увидел съезд?
‑ Э-э… Да, именно так, ‑ удивлённо ответил он.
Тот, что стоял слева, со странным лязганьем подошёл поближе и усмехнулся:
‑ Ох уж эти горожане. Думают, что самые умные, мчатся сломя голову, а стоит им немножко свернуть, чуточку шевельнуться, та-дам! И вот, нате вам!
‑ Не будь так строг к нему, Эрик, ‑ успокаивающе поднял руку первый старик, вероятно, Джон. – Посмотри-ка на парня. На его блестящий синий «Приус» [прим.: модель легкового автомобиля]. Голову даю на отсечение, он никогда раньше не видел Золотого Океана. Оставь его в покое. Вот что, парень. Я – Джон Эриксен, а это – Эрик Джонсон. Какими судьбами в наших краях?
‑ Эээ.. Я Дэниел. Дэниел Харлоу. А вы…
‑ Джон Эриксен и Эрик Джонсон – как звучит, а? – усмехнулся Джон. – Нам часто это говорят.
‑ Да, точно, ‑ ответил Дэниел, отводя глаза. – Я хотел спросить… Не найдётся ли у вас карты? Я еду в Канзас-Сити – тот, что в Миссури, а не в Канзасе.
‑ Едешь на юг, значит? – спросил Эрик. – Да, слышал я, неплохое место, очень современное.
Дэниел удивлённо посмотрел на старика, пытаясь понять, что тот имел в виду. Джон рассмеялся, видя его недоумение.
‑ Не бери в голову, Эрику просто нравится подшучивать над туристами. Ты, кстати, откуда путь держишь?
‑ Из Виннипега, ну, что в Маннитобе [прим.: канадская провинция]. Еду на свадьбу друга.
‑ Канадец, да? – спросил Эрик. Дэниел проигнорировал его.
‑ Так что, есть у вас карта? – продолжил он. – Я рассчитывал, что всё пройдёт как по маслу: дорога-то прямая. Но в Дакоте, то ли в Северной, то ли в Южной, я свернул, чтобы заправить машину, и, кажется, заблудился. И вот, решил просто двигаться на юг.
Старики переглянулись. Джон посмотрел на небо.
‑ Знаешь что, мистер Харлоу? Солнце уже совсем низко. Почему бы тебе не переночевать у нас? В свободной комнате найдётся раскладной диван, да и ужином угостим. Клянусь, сейчас у нас совсем не осталось сил, чтобы кого-то убивать. А утром поговорим о картах.
Дэниел поднял глаза – солнце действительно садилось. Но разве оно не стояло в зените ещё пару минут назад? Он не мог вспомнить. Дэниел перевёл дыхание и прикинул варианты. Можно было ехать всю ночь в надежде, что рано или поздно ему повезёт и он выберется в обжитые места, к какому-нибудь мотелю, либо остаться здесь и воспользоваться гостеприимством этих стариков. Он не думал, что убийцы станут говорить что-нибудь в духе «у нас сейчас нет сил тебя убить», скорее уж они будут заверять потенциальную жертву в том, что «здесь ты в полной безопасности». Старики выглядели достаточно добродушно, но не настолько, чтобы считать их предложение подозрительным. Выбор казался очевидным.
‑ Спасибо за вашу доброту, мистер Эриксен, мистер Джонсон, ‑ сказал он. – Можно завести машину во двор?
‑ Да, разумеется, ‑ кивнул Эрик.
Дэниел откинулся на сидении и медленно двинулся по подъездной дороге в сторону дома. Хруст шин по гравию заглушил тихое перешёптывание стариков.
Джон и Эрик помогли ему с сумками, а когда багаж оказался в гостевой комнате, он с удовольствием подключился к приготовлению ужина. Разговор за едой протекал легко и непринуждённо; в основном говорили о работе Дэниела (актуарий [прим.: специалист по страховой математике]) и его жизни (он пошутил, что её и нет вовсе, после чего Джон и Эрик снова переглянулись). Дэниел спросил про встреченное на дороге существо. Эрик, подумав, ответил:
‑ Ну, я не совсем уверен, кого именно ты встретил, но из-за него ты свернул к нашему дому. Эта случайная встреча, в итоге, тебя спасла. Я называю их ангелами. Здесь, в Золотом Океане, их довольно много. Однажды, например, птица спасла мне жизнь: она так пронзительно закричала, что я невольно остановился и поднял голову, а на меня как раз падала водонапорная башня. Так что дело обошлось лишь оловянной ногой, ‑ он постучал по левому колену, то откликнулось звоном. – Ангелы, дружище.
Дэниел не верил в ангелов, но ещё меньше верил в существование многоногих «не-оленей» и «штат Виннемойс», так что предпочёл не спорить. Поужинав, он решил лечь пораньше; Джон с Эриком пожелали ему спокойной ночи.
Утром Дэниел обнаружил на кухонном столе записку: «Нам пора заняться хозяйством. Мы не успели приготовить тебе завтрак, но в кастрюле осталась горячая овсянка». Дэниел с аппетитом поел, умылся и вышел на улицу. Двор заливал яркий солнечный свет; Эрик нашёлся на заднем дворе – он собирал ягоды с высоких кустов малины.
‑ Доброе утро, городской, ‑ поприветствовал он гостя. – Хорошо ли спалось? И, самое главное, готов ли ты поговорить о продолжении своего путешествия?
‑ Да, на оба вопроса, ‑ ответил Дэниел. – Что касается обсуждения, то, кажется, вы сейчас заняты? Может быть, я могу пока чем-то помочь?
‑ Спасибо, сынок, но мы люди привычные, и кораблик, на котором мы плывём по Золотому Океану, уже довольно крепок. Мне надо поговорить с Джоном, чтобы понять, как именно ты впишешься в наш распорядок. Не хочешь его поискать? Думаю, он где-то возле водонапорной башни, ‑ Эрик махнул рукой в сторону кукурузного поля, где над морем золотистых листьев возвышалась большая металлическая бочка на подпорках. – Смотри, не заблудись, городской. Иди прямо к башне, там его и найдёшь.
‑ Спасибо… Наверное, ‑ слова Эрика прозвучали довольно зловеще, но Дэниел решил, что старик просто продолжает над ним издеваться.
Он шагнул в кукурузу и словно оказался в другом мире. Стебли почти смыкались над головой, вокруг колыхались сумерки, расчерченные солнечными лучами. Листья шуршали и поскрипывали, невидимые зверьки попискивали в норках и мелькали между стеблей. Ему показалось, что он видит мышей и ворон – вот только не тех мышей и ворон, которых он знал дома. Отличалось решительно всё: размер, количество глаз и конечностей, поведение… Казалось, что в глубине кукурузных полей сформировалась своя, особая экосистема, где обычные животные принимали новые и странные формы.
Дэниел покачал головой. Эрик ведь предостерегал его, а он уже через несколько минут начал считать ворон. Он поднял голову и стал упрямо пробиваться сквозь кукурузу в сторону водонапорной башни. Джон и правда нашёлся рядом с ней – возился с трубами.
‑ А, это ты! Доброе утро, мистер Харлоу! Хорошо спал? Я уже почти закончил… Вот так!
‑ Доброе утро. И да, спасибо, хорошо. Эрик был занят, но сказал, что, может, с вами получится обсудить мой маршрут.
‑ Ну да, ну да, ‑ старик выпрямился, преувеличенно тяжело покряхтывая. Он окинул взглядом небо, двигая руками перед лицом так, словно держал невидимый секстант, а затем зашагал куда-то в сторону, не туда, откуда пришёл Дэниел. Тот огляделся, гадая, не сошёл ли Джон с ума, но крыша дома уже успела скрыться за стеблями кукурузы. Вздохнув, он пошёл следом, решив, что старик, видно, знает, что делает.
‑ Это вы выращиваете всю эту кукурузу? – спросил он.
Джон рассмеялся.
‑ Мы не выращиваем кукурузу. Её никто не выращивает. Мы просто живём в ней. Выращивать кукурузу, ха! Это всё равно, что пытаться чайной ложкой выкопать озеро, такая же нелепица!
‑ Но зачем, если озёра уже есть?
Джон захихикал.
‑ Сынок, тебе не суждено переплыть Золотой Океан.
Дэниел решил не настаивать на своём и, сунув руки в карманы, пошёл вперёд, стараясь не терять старика из виду.
Кажется, к дому они добирались гораздо дольше, чем он шёл до водонапорной башни. Мелкие зверьки, кем бы они ни были, больше не попадались на глаза. Дэниел рассеянно оглядывался по сторонам. Кукуруза, казалось, образовывала тоннели, словно уходящие в золотистую бесконечность «коридоры» в зеркалах, поставленных друг напротив друга. Скоро Дэниел, запыхавшись, начал отставать от Джона; как ни странно, старик оказался гораздо выносливее его. Когда Дэниел уже начал задумываться о том, когда же они наконец вернутся в дом, что-то в кукурузе привлекло его внимание.
В нескольких ярдах от тропинки [прим.: ярд – около 90 см.] стояла человекоподобная фигура. Её контуры казались странно женственными, ростом она была около пяти с половиной футов [прим.: около 1,7 м.], вот только… Тонкие золотистые конечности напоминали стебли мёртвой кукурузы, а одежда, похоже, состояла из высохшей шелухи. Маслянистые, белёсые волосы из кукурузного шёлка [прим.: тонкие волокна, растущие из початков] закрывали лицо, но Дэниел услышал тихий голос – слова создания напоминали то ли смутно знакомую мелодию, то ли шёпот, но смысл сказанного ускользал от него:
‑ Скорбь сковывает землю цепями. Ползучие лианы повелевают почвой наравне с безмятежной шелухой. Земля приумножает славу с каждым пройденным кругом. Когда же явится в сиянии славы своей сбросивший шелуху покупатель? Параллельная граница скрывает под покровом почвы поверженных, пытающихся защититься…
Поющая фигура начала волнообразно колыхаться, её движения стали манящими, она звала за собой, но едва Дэниел сделал первые шаги в её сторону, как на его плечо опустилась тяжёлая рука.
‑ Держись, сынок, ‑ это был Джон. – Не ходи за шелухой. Как знал, не стоило тебя обгонять… Мы-то с Эриком, ну… Мы друг за друга держимся, вот шелуха нас и не трогает. Но ты… эх, моя вина. Прости, стоило сразу тебя предупредить. Ты едва не попал в беду, сынок.
Дэниел нехотя отвернулся: фигура, как и те странные зверьки в кукурузе, вызывала в нём жгучее любопытство, а старики всё твердили о каких-то опасностях. Он уже начал жалеть, что вообще приехал в США.
Через полминуты они вышли с поля. Войдя в дом, Джон разложил на столе целую кипу карт.
‑ Дело в том, что в Золотом Океане, сынок, обычный атлас дорог тебе не подойдёт. И эти новомодные «джи-пи-эс» тоже не помогут. Тебе нужна особенная карта, больше похожая… ну, на игру. Не буквально, конечно, не подумай. Мы просто пытаемся вытащить тебя из Золотого Океана. Но всё равно нужна карта, знаешь, с надписью «Тут живут драконы», а не та, где будет сказано «Вот выход номер 84».
Джон перебирал карты, поднося каждую к свету, как бы сравнивая с лицом Дэниела, затем задумчиво качал головой и опускал их обратно на стол. Наконец он нашёл одну, которая ему понравилась, и вложил её ему в руки. Тот опустил глаза: на листе бумаги был изображён грубый набросок маршрута с подписями вроде «два старых обелиска» и «мёртвое дерево с тремя верхушками». Рядом следовали краткие приписки, которые больше походили на инструкции в какой-нибудь видеоигре, например, «оставьте у обелисков подношение из фруктов и зерна». Если Дэниел правильно понял, то в конце концов ему предстояло дойти до места, где и карта уже не могла помочь, и тогда придётся «полагаться на ангелов».
‑ Вы уверены, что так я выберусь из Золотого Океана? – с сомнением в голосе спросил Дэниел.
‑ Я бывалый моряк, ‑ усмехнулся Джон. – У меня есть чутьё. Я не уверен, что смогу научить тебя ориентироваться по небесным светилам, но эта карта, возможно, даст тебе указание, как выбраться из Золотого Океана.
‑ Вы имеете в виду «указания»?
‑ Нет. Я имею в виду строго определённое указание.
‑ Хм… Ладно. Так я выберусь на трассу?
‑ Нет, но оттуда ты уже сможешь найти дорогу. Жаль, что тебя занесло сюда, сынок; в этих местах человеку не место. Мы с Эриком… мы здесь как потерпевшие кораблекрушение моряки. Мы не сможем выбраться с нашего маленького острова, и я сомневаюсь, что даже твой маленький автомобиль вывез бы нас отсюда. Мы-то уже привыкли, а вот ты нет, да и не станешь ты так жить. Уверен, ты хочешь ехать дальше.
‑ Что ж, спасибо вам, ‑ сказал Дэниел, правильно поняв намёк. – Ваши советы звучат, как минимум, загадочно, но вы мне очень помогли. Пожалуй, мне пора собираться. Спасибо за ночлег и за карту.
‑ Тебе спасибо на добром слове, сынок.
‑ Могу я всё же что-нибудь сделать для вас?
‑ О, если ты окажешься в безопасности, нам и этого будет довольно, ‑ улыбнулся Джон.
‑ Ещё раз спасибо, ‑ сказал Дэниел. – Хотя, если подумать, нельзя ли взять с собой каких-нибудь свежих продуктов?
‑ Конечно, сынок. Корзины в подвале; обычно мы не выставляем их на прилавок до позднего утра, но ты можешь выбрать себе что-нибудь.
Через полчаса сумки Дэниела стояли в машине, рядом с аппетитно выглядящими коробками фермерских продуктов. Эрик закончил возиться с малиной и помахал на прощание рукой; Дэниел ещё раз поблагодарил стариков за ночлег, еду и советы. «Будь осторожен и не лезь на рожон!» - крикнул Джон ещё раз вслед, когда Дэниел уже выезжал на дорогу.
Дэниел собирался последовать первому совету, но не второму. Пока Джон и Эрик махали ему на прощание, он незаметно положил в карман немного гравия с подъездной дорожки. Ему хотелось разобраться в происходящем, и он рассчитывал, что до вечера предостаточно времени, чтобы немного пройтись. Дэниел отъехал на безопасное, как ему показалось, расстояние от фермы Джона и Эрика: подъездная дорога скрылась из виду, но крыша дома и водонапорная башня ещё возвышались вдалеке, словно островки в жёлто-зелёном море. Он вышел из машины и углубился в кукурузу, через каждые несколько метров бросая на землю по камешку, чтобы не заблудиться. Маленькие белые кусочки гравия отмечали его путь.
И снова вокруг сомкнулись полумрак и танцующие тени. Дэниел старался идти как можно тише, чтобы расслышать пение странного кукурузного существа. Поначалу ему попадались, как и раньше, «не-мыши» и «не-вороны», но чем дальше он заходил, тем реже они встречались. В качестве ориентира он выбрал водонапорную башню. К тому времени, как он достиг поляны вокруг неё, заросли кукурузы казались полностью вымершими.
Но не совсем; Дэниел с облегчением увидел то самое сложенное из кукурузы существо. На этот раз оно стояло под самой башней. Оно не шевелилось; когда Дэниел сделал несколько шагов вперёд, в воздухе снова разлилось пение. На этот раз он понимал слова чуть лучше:
‑ Зелень вьётся над тем, что скрывает белизна, в золоте показывается улыбающееся лицо. Снова и снова они возвращаются, чтобы узреть славу в белом, в зелёном и в золотом…
‑ Эй? – осторожно окликнул Дэниел. Существо повернулось в его сторону, локоны из кукурузного шёлка, скрывающие лицо, чуть качнулись.
‑ И так они падают и падают, ожидая весны. И так чёрное видит, как многие падают, чтобы с приходом весны вернуться золотым и зелёным…
‑ Эй, ты меня понимаешь? – спросил Дэниел. – Кто ты?
‑ Зелёное обращается белым и золотым, а под ними скрывается чёрное; поющий рот без языка, без губ и без блестящих зубов, ‑ кукурузное существо начало медленно покачиваться, Дэниел завороженно ловил взглядом каждое движение. – Упадёшь ли ты, присоединишься ли к танцу, чтобы однажды подняться вновь? Освободишь ли ты от насмешливой черноты колышущуюся золотую равнину?
Он в замешательстве покачал головой и тут заметил, что на поляне появилось ещё несколько таких же существ. Они были разного роста, но в основном казались совершенно одинаковыми. Эти новые существа стояли совершенно неподвижно, и Дэниел не мог понять, вышли ли они из зарослей кукурузы или просто выросли вокруг него. Он огляделся.
‑ Э-э… простите, ‑ повторил он, ‑ вы меня понимаете?
Самое высокое существо вышло вперёд и начало негромко напевать, меньшие его собратья принялись издавать тихое жужжание, сплетавшееся в завораживающую мелодию. И в этой мелодии были слова, в них скрывались тайны Золотого Океана.
Золотая кукуруза, которую ты видишь, есть лишь отражение солнца, как синее море – лишь отражение неба. Голубой Океан воистину бесцветен, а Золотой Океан – воистину чёрен. Поверхность земли пустынна, но в черноте под ней скрываются истинные чудеса. Под землёй прячутся города, сотканные из белых корней, освещённые лампами из порфира и хранящие несметные сокровища. Там есть и сады, в которых растут грибы невиданных форм. В чёрных глубинах Золотого Океана лежат целые царства, и мы, стоящие перед тобой, их жители. Мы – дети Золотого Океана, он создан для нас, а мы – для него. Испокон веков стояли наши города, испокон веков мы жили здесь… Но теперь мы угасаем. Порфировые лампы тускнеют. Стены наших городов, сотканные из белого алебастра, крошатся, рушатся колонны и арки. Дети Золотого Океана не встречают более древние праздники, они забыли о счастье и лишь стенают теперь о грядущей гибели.
Но ты пришёл к нам. Ты пришёл в этот день, и мы услышали тебя. Ты можешь спасти нас, можешь принести надежду в города под Золотым Океаном. Само твоё существо омолодило бы нас, мы знали это, едва услышав твоё приближение. Ты будешь вознаграждён сверх всякой меры – ты проведёшь остаток своих дней, окружённый роскошью и великолепием, испытывая наслаждения, которые человек даже не в состоянии представить. Твои глаза увидят величественные просторы, слух усладят мелодии, что мы сплетём для тебя, нос обласкают ароматы наших садов, язык познает яства, которыми мы тебя угостим, а осязание… также будет удовлетворено.
Идём с нами! Разожги светильники из порфира, верни жизнь в наши алебастровые города. Мы умоляем тебя! Пожалуйста… спаси нас!
Кукурузное существо закончило свою песнь и умолкло. Дэниел чувствовал, как кружатся в голове мысли. Какая-то часть его сознания всё ещё помнила друга в Канзас-Сити, помнила о предостережениях Джона и Эрика. Но он помнил и своё детство, мечты о приключениях и надежду, что когда-нибудь ему доведётся самому принять в них участие – а ему предлагали именно это, если он правильно понял их слова, и не только это. Дэниел задумался, выбирая, что ответить.
Но кукурузное существо, похоже, не отличалось терпением. Дэниел уже собирался вежливо извиниться и откланяться, когда оно шагнуло вперёд и сделало нечто, заставившее его замолчать. Оно подняло руку и отбросило в сторону шелковистые волосы, закрывавшие лицо. Вот только лица-то под ними и не оказалось: вместо головы у существа на плечах лежал комок чёрной земли, утыканный заострёнными кукурузными зёрнами, расположенными концентрическими кругами. Хотя у него не было глаз, какая-то часть мозга Дэниела кричала, что оно пристально смотрит на него. Но остальной его разум заворожённо внимал звукам музыки, и зёрна поблёскивали золотом в полумраке. Существа вокруг также откинули шелковистые вуали. Первое создание метнулось вперёд, стремительное, словно пикирующий ворон. Дэниел ощутил первые уколы в плечо, когда оно ещё находилось в воздухе. А потом всё скрыла шелковистая пелена.
---
Джон и Эрик не были до конца уверены, что Дэниел выполнит все их указания, и в глубине души ждали его возвращения. Они стояли, поглядывая на подъездную дорогу, когда Эрик услышал вдалеке хруст кукурузных зёрен о кости, а Джон, подняв голову, увидел красную струю, взлетевшую над золотыми полями и тут же опавшую. Они мрачно переглянулись.
‑ Что ж, ‑ вымолвил наконец Джон, ‑ по крайней мере, мы пытались. Мы сделали всё, что могли.
‑ Точно. Городские умники, которые пытаются плыть по Золотому Океану, никогда не слушают, ‑ заметил Эрик.
‑ Конечно, не слушают, ‑ вздохнул Джон.
Но вдалеке, когда кукурузные сирены склонились над ним, Дэниел как раз-таки слушал. Песни кукурузы вливались в его сознание, даже когда он падал, становясь единым целым с почвой, когда чёрная земля стала красной, когда он кормил изголодавшихся детей ненасытного Золотого Океана, в котором обрёл вечную, чудесную жизнь, осенённый славой.
Другой рассказ этого автора, который мы переводили и выкладывали на pipmy:
Обратная связь имеет значение. Если история не понравилась, найдите минутку написать в комментариях, почему (сам рассказ, качество перевода, что-то ещё). Буду признателен. Надо ведь учиться на ошибках, верно?
И минутка саморекламы: завтра на нашем с Sanyendis канале, Сказки старого дворфа, выложим свежий перевод. Заглядывайте, мы будем рады.
Объятия Ленга
Если долго и старательно искать приключения на свою пятую точку, рано или поздно поиски могут увенчаться успехом; порой бывает достаточно даже мимолётного прикосновения к миру, не предназначенному для человеческих глаз.
Автор: Nelke. Мой перевод, вычитка: Thediennoer (Sanyendis).
Оригинал можно прочитать здесь.
Месье Дебоннару, моему учителю французского, было тогда уже за пятьдесят. Он выглядел старше своих лет и часто ругался себе под нос на незнакомых языках. На уроках он любил жевать чёрный табак, сплёвывал его на пол, а в конце урока заставлял нас отмывать кафедру. Мы его обожали.
Месье Дебоннар воевал в Алжире. Поговаривали, как-то он уговорил солдата не казнить его, а потом выхватил у него пистолет и снёс своему несостоявшемуся палачу полголовы. С годами эта история обрастала деталями, и мне доводилось даже слышать версию, в которой он в одиночку перебил целый отряд. С другой стороны, люди вечно склонны приукрашивать правду.
Я хочу сказать, что не думаю, будто он сделал это со мной специально. Он был мелочным, кто-то, может, назвал бы его злым, но в целом не более злым, чем все прочие люди. Могу поклясться, он действовал от чистого сердца и даже не подозревал, чем всё для меня закончится.
Мне исполнилось двенадцать, и я была типичным угрюмым ребёнком, вступающим в период подросткового бунта. Весь класс поехал на экскурсию на картонную фабрику, а я отказалась. Поэтому мне пришлось сидеть в классе до конца дня, и месье Дебоннару поручили за мной присматривать. Впрочем, думаю, он не возражал; на его столе лежала солидная стопка журналов, а я ему нравилась – ещё и потому, что уроки волновали меня так же мало, как его самого.
От скуки я следила за пылинками, пляшущими в солнечных лучах, и незаметно пыталась рисовать на парте. Заметив это, он лишь улыбнулся, показывая, что не собирается ругаться.
‑ Так-так-так, ‑ промолвил он. – Похоже, кому-то стало скучно.
Я невозмутимо кивнула. Он взял стопку каких-то бумаг и бросил мне на парту.
‑ Я нашёл их сегодня в учительской, видимо, опять конфисковали у кого-то из учеников. Это, конечно, не «Арчи» [прим.: популярный американский комикс], но скоротать время сгодится.
‑ Спасибо, сэр, ‑ ответила я, и он вернулся к своим журналам.
Я осторожно развернула первую газету. В стопке их лежало около десятка, и это, как и сказал месье Дебоннар, был не «Арчи». Обложки выглядели настолько старыми, что от иллюстраций остались лишь цветные мазки. Названия казались непонятными и жутковатыми: «Ландшафты Тошноты», «Абсцесс», «Систола/Диастола», «Объятия Ленга». В углу виднелся штамп издательства и имя автора: Кристина Хинцельманн.
Сначала я подумала, что страницы испачканы в чём-то, но оказалось, что это сами изображения были мутными, словно их снимали сквозь грязное стекло. Места, похожие на угасающие воспоминания о самих себе, бескрайние равнины и руины, в которых, тем не менее, похоже, кто-то обитал. Я никогда не видела ничего подобного. Сюжет почти отсутствовал, только короткие подписи под иллюстрациями, а диалоги звучали совершенно бессмысленно: манекены, обсуждающие свои роли в заброшенном театре, мать, мечущаяся в перевёрнутом городе в поисках своего ребёнка, скелеты птиц, клином улетающие на юг, деформированные пары рук или просто бормочущие что-то силуэты.
Прозвенел звонок, я отдала комиксы учителю и никогда больше их не видела. Но воспоминания о них раз за разом возвращались ко мне, и порой я даже рисовала те пейзажи по памяти. Более того, когда я ложилась спать и начинала погружаться в сон, рядом ощущалось некое присутствие, словно барьер или мембрана, которая давила на сознание. Так продолжалось несколько недель, и я почувствовала немалое облегчение, когда этот барьер наконец лопнул. Но теперь, стоило мне закрыть глаза, как картины увиденного возникали передо мной словно сами собой.
Я не видела в этом ничего необычного, да и с чего бы? Насколько я знала, то, что я переживала, было вполне нормально. Я любила читать и часами рисовала героев книг. Разве не говорят взрослые, что в подростковом возрасте ребята часто чем-то увлекаются?
Чаще всего я вспоминала «Объятия Ленга», хотя там почти не было слов. Особенно запомнилось вступление: «Ленг находится за всеми вещами и под ними. Он манит к себе, и его зов яснее всего слышен в плохо освещённых коридорах, в заброшенных домах и пустых детских кроватках».
Я увидела в этом вызов – полушутливый, полусерьёзный. Всё же, я действительно переживала переходный период: слишком молода для танцев и флирта, слишком взрослая для того, чтобы предаваться мечтам и фантазиям. Настоящих друзей у меня тоже не было. Так что я начала искать – не имея, на самом деле, ни малейшего представления, что же именно я хочу найти. Поначалу мои похождения вызывали беспокойство у родителей, но я по-прежнему хорошо училась, а потом начала врать, будто идут гулять с воображаемыми знакомыми. Расспрашивать меня не стали. В конце концов, родителям хватало проблем с моей сестрой.
Темнота, которой я раньше боялась, стала моим союзником. Она, словно саван, укрывала неведомые сокровища. Я бродила по тёмным аллеям парков, мечтая, что одна из них приведёт в какое-нибудь неожиданное место. Пару раз я даже плутала в лабиринте переулков в неблагополучных районах, но всё ограничивалось лишь окриками прохожих.
Но в конце концов у меня получилось. Я вошла в Ленг через заброшенный дом. Шли летние каникулы, и я уделяла поискам большую часть свободного времени. Это занятие уже начало мне надоедать, но развлечь себя всё равно было нечем, и я продолжала осматривать всякие закоулки.
Я хорошо знала этот дом: он стоял всего в паре кварталов от моего, в том самом неблагополучном районе. Я часто проходила мимо, но никогда не отваживалась заглянуть внутрь – боялась, что прохожие станут ругаться. Но в тот день на улице было пусто. Едва перевалило за полдень, и жара, ощутимо давившая на плечи, разогнала людей по домам. Я помню, как колебалась, разглядывая заколоченные окна, и собиралась с духом, прежде чем оторвать пару досок и пролезть внутрь.
В доме оказалось удивительно тепло и солнечно. Свет проникал сквозь щели между досками и в дыру, которую я проделала, и от этого обстановка выглядела почти уютно. Мебели не осталось, пол усеивали обломки и мусор, оставленные какими-то бродягами, но между досок пробивались маленькие травинки и даже несколько цветков. Помню своё разочарование, когда я подумала, что в таком месте уж точно не найти ничего жуткого.
Комната, в которой я очутилась, напоминала старую гостиную, и я прошла дальше по коридору в глубину дома. Тут было темнее, что немного меня обнадёжило. Стены покрывали граффити, похожие на магические символы. Первый этаж выглядел именно так, как полагается заброшенному дому: старая, потрескавшаяся мебель, мусор, оставленный прежними жильцами, пыль и разруха. Раньше, думаю, я обрадовалась бы такому приключению, но к тому времени мне довелось посетить уже слишком много таких мест. Из чувства долга я решила проверить второй этаж.
Первая комната оказалась пустой, если не считать гниющего каркаса кровати и дохлой крысы на полу. Вторая тоже. А вот третья…
Дверь в неё находилась точно в конце коридора, там, где дом заканчивался. По всем законам физики её просто не могло там быть. У меня даже дыхание сбилось от волнения, пока я пыталась осмыслить происходящее. Приоткрытая дверь, казалось, приглашала войти. Я сделала два неуверенных шага вперёд, но ничего страшного не произошло. Дверь не исчезла, за ней никто не шевельнулся. Она выглядела совершенно обыкновенно. Я едва не бросилась бежать, но любопытство победило. Глубоко вздохнув, я вошла внутрь.
Это случилось, это произошло. Сердце зашлось от страха и восторга, когда я толкнула дверь и шагнула за порог. Комната ничем не отличалась от прочих: дощатый пол, сложенные в углу строительные материалы, сломанный стул. В стене тоже было заколоченное окно, но свет от него казался заметно тусклее, а шум, доносившийся с улицы, звучал как-то приглушённо. А впереди оказалась ещё одна дверь.
Не раздумывая, я шагнула вперёд. За ней оказалась ещё одна комната, на этот раз заставленная старой мебелью. И ещё одна дверь.
Не знаю, сколько времени я там провела. Сейчас, вспоминая тот день, я думаю, что находилась под влиянием кого-то постороннего. Пожалуй, меня можно было назвать смелым ребёнком, но даже я ни за что не стала бы исследовать такое место по собственной воле. В какой-то момент окна исчезли, и пыльный воздух наполнился сероватым светом, шедшим, казалось, отовсюду. Предметы, которые я находила в комнатах, выглядели всё более странно: мне попадались великолепные старинные дверные ручки, целлулоидные кукольные головы, бессмысленные механизмы. И манекены, повсюду манекены. Некоторые безголовые, а у других шея заканчивалась гладким шаром.
Через некоторое время здравый смысл возобладал, и я решила вернуться. Обратный путь, казалось, занял гораздо больше времени, чем дорога сюда, но меня это не насторожило: мысли словно сковало какое-то временное помрачение. В конце концов я добралась до первой комнаты и вышла наружу. Но привычный мир, солнечная улица и летний день исчез.
Ленг был пуст. Нет, не так. Он был… полым. Рядом высились деревья, но будто сделанные из картона. Это была не равнина, не совсем, по крайней мере, но и не такое место, какое можно представить в реальности. Меня охватила паника, я бегала кругами, швыряла камни, рыдала и, кажется, несколько раз падала в обморок. И только спустя несколько часов я осознала, что не испытываю ни голода, ни каких-либо других телесных потребностей.
Время здесь течёт очень быстро. Возможно, прошло уже лет десять, не знаю точно. Периодически свет становится тусклее, и раньше я делала зарубки на палочках, чтобы отсчитывать дни, но мне быстро это наскучило. Я много раз успела впасть в отчаяние и снова принять свою судьбу.
Есть ещё несколько пустых домов, но в них «живут» только манекены и грубо сделанные куклы. Может, это неуклюжие копии реально существующих людей? Так или иначе, я не люблю надолго оставаться внутри зданий. Я видела и кое-что ещё – порой на горизонте показываются человекоподобные фигуры, но всегда слишком далеко, чтобы можно было разобрать детали. Первый раз я пыталась бежать к одной из них, но сколько бы я ни старалась, это существо так и не приближалось.
Без сомнения, этот мир рукотворен. Повсюду я вижу признаки чьих-то задумок. Но почему? Неужели эта Кристина Хинцельманн, да будет навеки проклято её имя, создаёт кошмары для людей, в которых можно заблудиться? Может, я умерла, и это моя загробная жизнь, скроенная из обрывков воспоминаний? Моё тело не меняется, только разум. Достигла ли я здесь совершеннолетия? Предстоит ли мне стать дряхлой старухой в девичьем теле, забывшей свою прошлую жизнь за годы блужданий по этой бесплодной земле? Умру ли я в конце концов от старости?
За неимением другого занятия я провожу дни, предаваясь этим размышлениям. А фигуры вдалеке становятся всё ближе.
Это сценарий короткого комикса «Объятия Ленга», найденного в магазине подержанных книг Бенджамином Х. Прочитав его, он понял, что рисунки в нём похожи на рисунки его тёти Дж. Дженнингс, которая пропала за пятнадцать лет до его рождения. Он рассказал об этом своей матери, подтвердившей сходство. Обратившись в полицию, он разыскал другие комиксы того же автора и выяснил, что, по крайней мере, четыре их персонажа совпадают с описаниями пропавших людей.
Владелец издательства, к тому времени давно закрывшегося, заявил, что никогда не видел Кристину Хинцельманн лично, а макеты её комиксов получал по почте. Провели расследование, по результатам которого его полностью оправдали.
Единственной зацепкой стал обратный адрес автора, который оказался абонентским ящиком в заброшенном шахтёрском городке. Интерес к этому делу быстро угас, и папку с материалами убрали в подвальный архив какого-то учреждения, где она, скорее всего, затерялась среди прочих документов или благополучно сгнила.
Обратная связь имеет значение. Если история не понравилась, найдите минутку написать в комментариях, почему (сам рассказ, качество перевода, что-то ещё). Буду признателен. Надо ведь учиться на ошибках, верно?
И минутка саморекламы: сегодня на нашем с Sanyendis канале, Сказки старого дворфа, выложим свежий перевод. Заглядывайте, мы будем рады.
Краткий путеводитель для городских жителей
Краткий список правил, соблюдение которых позволит неподготовленному горожанину продержаться в деревне пару-тройку дней...
Автор: Keetah Spacecat. Мой перевод, вычитка: Thediennoer (Sanyendis).
Оригинал можно прочитать здесь.
Рассказывая о своей родине, я часто повторяю, как важно соблюдать строгие правила, которые диктует жизнь в деревне. Незнание правил не освобождает от ответственности. Некоторые из них более мягкие, чем другие, и к их нарушению можно отнестись снисходительно, но большая часть не терпит небрежения. Ниже приведено краткое руководство по некоторым местным правилам. Перечислить все мелочи невозможно, но этого должно хватить, чтобы у новичков появился шанс пережить первые недели-две.
Не в строгом порядке.
- Если вы проезжаете территорию, ограниченную воротами, закройте их за собой. Вы же не хотите, чтобы то, что находится внутри, вышло наружу, и ещё меньше хотите, чтобы оно последовало за вами домой.
- Если вам кажется, что за вами кто-то наблюдает, значит, так оно и есть. Выходите из леса как можно быстрее, но не бегите. Слишком быстрое передвижение только привлечёт их внимание. Если почувствуете дыхание сзади на шее, всё равно не бегите. А если уж побежали, никогда не оглядывайтесь.
- Не подходите ночью к кукурузным полям. Разные твари там живут. Если на поле видны огни, просто уходите. Это не ваше дело.
- Если вы находитесь за рулём в тёмное время суток, смотрите прямо перед собой. Не оглядывайтесь на обочины. Поверьте, вам не захочется привлечь чьё-нибудь внимание. Если вы в машине одни, положите что-нибудь на пассажирское сидение. Это может быть что угодно – от сумки до бутылки с газировкой, лишь бы на сидении что-нибудь лежало. Пустое сидение – это приглашение, а вы не были бы рады таким гостям.
- Доверяйте своим животным. Если ваш верный друг не хочет, чтобы вы шли в лес, не ходите в лес. Если животное рычит или шипит на кого-то, будьте начеку. Если оно отказываются выходить на улицу, оставайтесь в доме.
- Иногда в лесу можно встретить старушку, которая ищет дикие травы. Помогите ей, и она может дать вам совет, который будет очень важным и ценным именно для вас. Вы встретитесь с ней только один раз и никогда больше не увидите.
- Это не соседские дети сидят ночью на крыльце вашего дома. Это вообще ничьи дети. Не пускайте их в дом.
- Если вы слышите, как кто-то зовет вас из леса, НЕ ИДИТЕ НА ГОЛОС!
- Нет, это не ваша мать. Это СОВЕРШЕННО ТОЧНО не ваша мать.
- Койоты никогда не ходят поодиночке.
- Если на лес опустилась тишина, уходите как можно быстрее. Вы же не хотите оказаться рядом с тем, кто напугал всех лесных обитателей.
- Не лезьте не в свое дело. Если у вашего соседа много свиней, а в округе пропадают люди, не ходите к нему в гости.
- На восточном побережье горных львов и волков считают вымершими, но иногда их призраки все еще бродят по горам.
- Если кто-то в лесу начинает кричать, не обращайте внимания. К тому времени спасать кого-то уже слишком поздно.
- Кошки безопасны, и за ними можно следовать. Если одна из них приведет вас в безопасное место, не забудьте поблагодарить ее. Если она захочет увести с собой ваше домашнее животное, не противьтесь. Небольшие подношения тоже подойдут.
- Если животное что-то ест, это не значит, что это можно есть вам. В конце-концов, это просто здравый смысл.
- Не заходите в воду, если не видите дна. Там кое-кто живёт, и они не любят, когда к ним в воду заходят люди.
- Не бойтесь змей. Беспокоиться нужно об оленях.
- Никогда не приглашайте в свой дом незнакомых людей. Только у вас есть право впускать кого-то в свой дом. Не позволяйте им проникнуть в дом обманом. Вы этого не переживёте.
- Не обращайте внимания на огни в небе. Это не ваше дело.
- Деревья живые, и они видят вас.
Это лишь небольшая часть того, чему я научился, пока рос. Возможно, со временем я напишу еще несколько путеводителей по глубокой провинции, но пока этого достаточно, чтобы помочь вам сохранить жизнь.
По крайней мере, какое-то время.
Переводы других рассказов этого автора, которые мы выкладывали на pipmy:
Серия звонков в офис Министерства Сельского Хозяйства США
Обратная связь имеет значение. Если история не понравилась, найдите минутку написать в комментариях, почему (сам рассказ, качество перевода, что-то ещё). Буду признателен. Надо ведь учиться на ошибках, верно?
И минутка саморекламы: сегодня на нашем с Sanyendis канале, Сказки старого дворфа, как раз выложили свежий перевод. Все новые работы сначала публикуются там :)
Thaumoctopus mimicus. Незнакомец на пляже
История о том, как простой продавец мороженого внезапно и не по своей воле узнаёт много нового об удивительной и ужасной глубоководной морской фауне.
Автор: Elliot Avery. Мой перевод, вычитка: Thediennoer (Sanyendis).
Оригинал можно прочитать здесь.
Это ни с чем не сравнить. Столько разных видов боли, и всё – разом: тысячи присосок, каждая из которых вырывает крошечный кусочек плоти, одновременно впиваясь в жертву; смертельные объятья щупалец; клюв, раздирающий тело…
Не могу сказать, что из этого хуже всего. Да и, в конце концов, какое это имеет значение.
Если ваша работа не отличается разнообразием, как и у большинства людей, то кажется, что всё идёт своим чередом. День за днём, и каждый похож на предыдущий. Именно поэтому, когда происходит что-то необычное, мы стараемся это запомнить. Вам может запасть в душу какой-нибудь особенно раздражающий посетитель, забавный поступок кого-то из коллег, ужасный несчастный случай, случившийся на производстве… Это то, что остаётся в памяти навсегда.
«Помнишь, как-то раз…»
У каждого есть хотя бы один такой случай.
Само собой, со мной тоже такое случалось.
Например, когда я работал на стройке, один из рабочих упал с высоты третьего этажа на бетонную плиту, лежавшую на земле. Мы все боялись худшего, но он, полежав в шоке несколько секунд, поднялся, стряхнул пыль с одежды и, слегка пошатываясь, направился в сторону медпункта. Помнится, мужчина, рядом с которым я как раз обедал, крикнул ему вслед «Он в порядке, ребята!», подражая комментатору на автогонках.
Или как в тот раз, когда я подрабатывал ассистентом в день выборов, и избирательница, узнав, что из-за какого-то дурацкого распоряжения участок её округа перенесли на несколько миль, хотя мы тогда находились всего в двух кварталах от её дома, рассвирепела настолько, что плюнула в лицо одному из сотрудников.
Но все эти случаи редко становятся чем-то большим, чем просто забавными историями, которые вспоминают, когда больше не о чем поговорить. Завтра мы снова пойдём на работу, и послезавтра тоже, и постепенно вернёмся к своей унылой жизни, пока в окружающем нас море банальности не появится новый островок чего-то интересного.
Но этот случай – совсем другой. На этот раз произошло то, что изменило всю мою жизнь. Что-то настолько ужасное и отвратительное, что я никогда уже не смогу воспринимать этот мир так, как раньше. И не смогу смотреть на людей, как прежде…
Это был обычный июльский денёк. Солнце ярко светило в голубом небе, прохладный ветерок, дувший со стороны моря, овевал пляж, дети играли на песке, наслаждаясь двумя с половиной месяцами свободы.
Кому угодно такая обстановка показалась бы совершенно идиллической. Меня же, напротив, попеременно охватывали то скука, то раздражение, поскольку я работал в то время в закусочной на этом самом пляже. В течение дня я занимался, в основном, тем, что высовывался из отверстия в передней части бетонной будки, подавая мороженое и газировку надоедливым детишкам и людям среднего возраста, одетым в плохо сидящие аляповатые купальники.
День тянулся бесконечно, и я находился в состоянии, граничащем с кататонией, молясь про себя любому богу, который только мог услышать мои слова, о том, чтобы случилось хоть что-нибудь интересное. И, похоже, в кои-то веки боги решили откликнуться.
Было около полудня, когда до меня донёсся женский крик. Я выглянул из своего окошка, чтобы посмотреть, что происходит, и увидел, что волны вынесли на берег кое-что весьма неприглядное на вид.
Это был труп.
В порыве нездорового любопытства я покинул свой пост, чтобы рассмотреть тело вблизи. Это было отвратительное зрелище. Бледная, зеленовато-серая кожа трупа пестрела странными круглыми отметинами, от одежды остались лишь рваные лохмотья, и, очевидно, многочисленные любители падали, обитавшие в море, хорошо потрудились над телом. У него почти полностью отсутствовал правый бок, не было левой руки и правой ноги, и, что, пожалуй, самое страшное, были выедены глаза, губы и большая часть щёк. Казалось, будто лицо несчастного исказила отвратительная, противоестественная ухмылка, обнажающая зубы. Спустя пару минут кто-то милосердно накрыл тело пляжным полотенцем.
Мать потащила детей прочь, прикрывая им глаза рукой. Какого-то мужчину вырвало, и он попытался незаметно присыпать свою рвоту песком. Я понял, что с продажами сегодня будет не густо.
Вызвали полицию, и тело быстро увезли. В толпе звучали предположения, что труп принадлежал одному из участников довольно радикальной группы природозащитников. В этом районе были проблемы с чрезмерным выловом рыбы, и несколько недель назад четверо активистов отправились в море на небольшой лодке, чтобы помешать работе коммерческого траулера. Как говорили, им, и в самом деле, удалось помешать рыбакам, запустив в механизм спуска сети небольшую самодельную ракету. К сожалению, при этом кран был полностью разрушен, и несколько тонн металла упало на палубу, погребая под собой двух членов экипажа. Узнав о гибели своих людей, капитан траулера пришёл в ярость и в отместку протаранил лодку природозащитников, скорее всего, убив тем самым их всех. Тем не менее, нам рекомендовали глядеть в оба, так как их всё ещё не нашли.
Хотя полиция уже увезла труп, атмосфера на пляже весь день оставалась довольно мрачной. Большая часть отдыхающих собрала вещи, и на смену им почти никто не явился. С тех пор, как море вынесло тело, единственными моими посетителями за день была парочка подростков, очень бледных, одетых в чёрные футболки с яркими логотипами музыкальных групп. Таких редко увидишь на пляже.
- Дайте-ка угадаю, - сказал я. – Вы пришли посмотреть на мертвеца, верно?
Я оказался прав, и они были очень разочарованы, когда я сказал, что полиция уже приезжала и забрала тело.
Они купили мороженое и большой вишнёвый коктейль, а потом сели на скамейку на набережной и принялись за еду, одновременно целуясь. Я отчётливо помню, как мальчик держал напиток одной длинной, худой рукой, а другую просунул под подол рубашки своей румяной спутницы, лаская её пышные груди и живот.
Чего только не запомнишь, а?
Я решил, что продолжать наблюдать за счастливой парой будет невежливо, и провёл остаток дня, размораживая холодильник и отскребая грязь с автомата для приготовления хот-догов.
Солнце уже село, и я как раз собирался закрываться, когда заметил мужчину, который шёл в мою сторону с противоположной стороны пляжа. Было уже довольно темно, и я не мог разглядеть черты его лица. Походка мужчины показалась мне какой-то странной, я решил, что он пьян или, может, чего похуже. Когда стало понятно, что он идёт как раз в мою сторону, я окликнул его:
- Извини, парень, я закрываюсь. Я уже опечатал кассу.
Сам не знаю, почему, но мне хотелось, чтобы он ушёл. Я не мог разглядеть его как следует, но что-то в его внешности меня тревожило. После моих слов мужчина на мгновение остановился, а затем, к моему облегчению, развернулся и пошёл прочь.
Я уже закрыл ларёк и собирался домой, когда, обернувшись, увидел его снова. Он стоял у самой кромки воды, а потом медленно вошёл в неё. Прилично отдалившись от берега, он, казалось, просто рухнул плашмя в море. Просто упал, скрывшись под водой. Я подумал, что, возможно, он был пьян и потерял сознание, и, как бы меня ни напугало его появление, я решил сбегать и проверить, всё ли с ним в порядке. Я разделся до трусов и поплыл к тому месту, где упал мужчина, но его нигде не было видно. Ни следа. Я кричал, я звал его, но никто не отвечал.
Я был в недоумении. Не могло быть так близко от берега подводных течений, которые унесли бы его в открытое море. В конце концов я сдался. Может быть, никакого человека и не было? Было темно, днём мне пришлось пережить довольно неприятные события, так что, возможно, это всего лишь моё воображение сыграло со мной злую шутку.
В голове мелькнула мысль, что, возможно, я видел призрак того человека, что выбросило сегодня на берег, но я быстро отмахнулся от неё. Я никогда не считал себя особенно суеверным. В конце концов, я решил, что мне всё померещилось после тяжёлого дня, и пора отправиться, наконец, домой и немного передохнуть.
Но отдых не принёс облегчения. События предыдущего дня настигли меня даже во сне. Мне приснился ужасный кошмар. Мне приснилось, будто я тону.
Корабль разваливался на куски, тут же отправлявшиеся на дно. Я вылетел за борт в облаке обломков. По пути что-то крепко приложило меня по голове, и я потерял сознание, а когда пришёл в себя, было уже слишком поздно. Я не мог подняться к поверхности, даже не мог понять, в какой она стороне. Вода вокруг была слишком тёмной. Я не мог больше терпеть, мне нужно было сделать вдох. Мои лёгкие обожгло огнём, когда их начала заполнять солёная вода. Через несколько секунд я был уже мёртв.
Но я умер не до конца, я всё ещё оставался в сознании. Я не мог ничего сделать, тело мне больше не подчинялось, но я продолжал всё осознавать. И при этом был полностью беспомощен.
А потом на меня набросились рыбы.
Их были миллиарды, некоторые размером с крупную собаку, других же едва можно было разглядеть невооружённым взглядом. Серебристая вьюга, круговерть блестящих чешуек. Все они вертелись вокруг меня, пытаясь откусить хоть кусочек моего обмякшего тела. Рыбы покрупнее копошились вокруг моего лица и рук, рыбки помельче проникали в отверстия в одежде. Кусочек за кусочком, я исчезал в их желудках. Акулы тоже кружили вокруг моего трупа. Их не интересовала падаль, но они с удовольствием лакомились живой рыбой, которую я привлекал. Вакханалия жизни и смерти продолжалась несколько часов.
А потом они прыснули в стороны, триллионы рыб, каждая из которых умчалась прочь так же быстро, как и появилась.
Впереди показался тёмный силуэт, и даже грозные акулы при виде его присмирели и подались в стороны.
Гигантский осьминог.
Его щупальца простирались на многие мили. а мантия была размером с целый остров. Форма тела постоянно менялась, цвета перетекали один в другой, но его огромные глаза оставались прикованы ко мне.
Каким-то образом я знал… Я знал, чего он хочет. Это было не просто чудовище, которое решило полакомиться тушей мертвеца.
Оно хотело получить меня самого.
И когда его гигантские, мускулистые мембраны сомкнулись вокруг меня, подтягивая к хищному клюву, твёрдому, как кованое железо, окружённому пульсирующей аморфной плотью, готовому разрезать меня на ленточки…
Зазвонил будильник. Я чувствовал себя совершенно разбитым.
Большую часть следующего дня я провёл в полубессознательном состоянии. К счастью, было довольно пасмурно, то и дело начинал моросить дождь, и народа на пляже было немного. Единственными моими клиентами была группа работников Парка отдыха, которые пришли заменить сломанный фонтан. Они собрали вещи и ушли около четырёх часов. Я решил воспользоваться затишьем и немного вздремнуть, но в моей тесной каморке негде было прилечь, так что мне не оставалось ничего другого, кроме как смириться с необходимостью оставаться на ногах до конца смены.
Ближе к концу рабочего дня ко мне подошёл высокий жилистый мужчина средних лет в толстовке и неудобных шортах. Я уже видел его сегодня: как и в предыдущие дни, он бегал трусцой по побережью, а рядом с ним носилась маленькая чёрная собачка, скотч-терьер. Несмотря на обилие предупреждающих знаков, информирующих о необходимости надевать поводок на собаку, мужчина никогда этого не делал. На этот раз пса рядом с ним не было. Как оказалось, он куда-то убежал и пропал, а так как я был едва ли не единственным человеком на пляже, мужчина хотел, чтобы я помог ему с поисками. Я не слишком горел желанием этим заниматься, но он показался мне довольно приятным, так что я обещал помочь ему, как только придёт время закрываться.
В ящике под стойкой лежал фонарик. Я светил им в сгущающуюся темноту, пока мужчина, который, кстати, представился как Джо Стругацкий, звал своего обожаемого пса.
Мне показалось, что я заметил какое-то движение среди деревьев на границе пляжа, и направил луч фонарика в ту сторону. Ничего не было видно, но до нас донёсся звук, будто что-то умчалось прочь с огромной скоростью. Мы бросились следом, но все наши попытки догнать таинственное существо были тщетными. Кого бы мы ни спугнули, ему удалось ускользнуть от нас. Мы шли обратно к берегу, шаря лучом по земле, когда заметили что-то возле корней одного из деревьев.
Стругацкий издал жуткий вопль, а я отстранённо подумал, что вот уже второй раз за последние дни вижу мёртвое тело. Хотя это была всего лишь собака, её труп выглядел ещё хуже, чем предыдущий. Тело было разодрано на несколько частей, и все они были ужасно изуродованы. Самой узнаваемой частью была одна из лап бедного пса. Но главная странность заключалась в том, как именно было разделано тело. Сложно было судить об этом в темноте, но, кажется, некоторые части выглядели так, будто их оторвали с невероятной силой, в том время как другие срезы выглядели чистыми, будто тут поработали лезвием. Это было захватывающе и мерзко одновременно.
Я изо всех сил пытался утешить расстроенного мужчину, не выказывая своего беспокойства. Я не знал ни одного животного, обитавшего в этой местности, которое могло бы сотворить подобное с бедным псом. Как такое могло произойти? Стругацкий решил написать заявление в полицию, а я, наконец, отправился домой, зная, что и в эту ночь мне не удастся толком отдохнуть.
На следующий день я отправился на работу, преисполненный дурных предчувствий, но не произошло почти ничего необычного. Небо было ясным, а на пляже было полно людей. Я снова увидел ту парочку, на этот раз одетую несколько более прилично. На девушке был фиолетовый сарафан, на котором, как раз над пышной грудью, красовалось пять красно-чёрных звёзд, а в по-детски пухлых руках она держала пляжный зонтик. Её парень был в той же рубашке, что и в нашу предыдущую встречу, но сменил рваные чёрные джинсы, в которых был раньше, на шорты, которые, впрочем, не слишком выигрышно смотрелись на его худых, покрытых светлыми волосами, ногах, а также обзавёлся солнцезащитными очками. Даже ласково приобнимая девушку за плечо, он выглядел немного неуклюжим.
Я спросил их, не слышали ли они чего-нибудь о собаке, но они были не в курсе. Очевидно, девушке понравилось их прошлое свидание, и она захотела снова прийти сюда, уговорив своего возлюбленного составить ей компанию, несмотря на отсутствие у него энтузиазма. Молодой человек спросил, что случилось с собакой, но я отказался углубляться в эту тему, не желая возвращаться к ней даже в мыслях. Они взяли по мороженому и отправились искать местечко поукромнее, и парень ворчал на ходу, что вокруг слишком много народу.
Ах, эти первые нежные чувства…
Так продолжалось следующие несколько недель. И снова дни шли за днями, неотличимые друг от друга. Даже те двое молодых любовников, которые показались мне такими странными, когда мы встретились впервые, стали, казалось, частью моей ежедневной рутины.
Однажды какой-то мужчина пожаловался, что у него украли одежду и бумажник. Он устроил скандал, метался по пляжу и искал их повсюду, подозревая каждого встречного, пока наконец не завязалась потасовка, и полиция не забрала обоих драчунов в участок.
После этого долго не происходило ничего интересного, пока не наступил ещё один пасмурный дождливый день в начале августа.
Когда я пришёл утром в магазин, было довольно солнечно, но погода быстро испортилась, и я уже подумывал, что можно было бы закрыться пораньше, когда заметил, что ко мне идёт покупатель
Почти сразу я узнал его. Эта шатающаяся, спотыкающаяся походка. Этот был тот самый мужчина, которого я видел в тот день, когда труп выбросило на берег, или кто-то с похожим недугом. Когда он подошёл ближе, я увидел, что его проблемы со здоровьем не ограничиваются одними только ногами.
На нём были солнцезащитные очки, футболка и шорты, те и другие насквозь мокрые, а также пара кроссовок с неряшливо завязанными шнурками. Его кожа… он был довольно загорелым, но его кожа местами была слишком гладкой, а местами – наоборот, слишком бугристой и морщинистой. Ноги мужчины были странными, скрюченными, плохо его слушались, и, похоже, едва сгибались.
Что же касается лица… Его лысая голова была выпуклой и клонилась вниз. В её форме явно угадывались признаки какого-то расстройства, что-то вроде гидроцефалии. Глаза скрывались за зеркальными солнцезащитными очками, и я не мог их толком разглядеть, но нос, на котором эти очки сидели, был неправильной формы, а уши казались недоразвитыми и будто вылепленными из гипса. Рот больше напоминал не рот, а цепочку морщин на лице.
Но хуже всего… хуже всего было наблюдать за тем, как этот ходячий кошмар передвигается. Он спотыкался и шатался, переваливаясь с ноги на ногу, будто в них вовсе не было костей, и подбирался ко мне, всё ближе и ближе.
Мне хотелось кричать. Мне было почти физически плохо. Я хотел бежать отсюда со всех ног. Это существо не было человеком. Не могло им быть.
И, тем не менее, оно стояло на двух ногах. Оно носило одежду. Кем же ещё оно могло быть, если не человеком?
Я заставил себя сохранять спокойствие. Это просто человек, сказал я себе. Человек, искалеченный каким-то уродством, но, всё же, человек. Он ничем не заслужил моего отвращения. Его жизнь и так полна мучений. Я должен относиться к нему с уважением, как и ко всем прочим клиентам.
Надеюсь, мне удалось сохранить самообладание, когда он подошёл к стойке, чтобы сделать заказ. Он указал безвольно мотнувшимся пальцем на сковородку с дешёвыми, не слишком качественными шашлыками из креветок, висевшими над жаровней, затем вывернул свою конечность и засунул её в карман брюк, вытащив бумажник, содержимое которого он вывалил прямо передо мной, так что насквозь промокшие банкноты шлёпнулись на стойку. Денег хватало на пять шашлыков. Я спросил, хочет ли он именно столько, и он кивнул своей чудовищной головой, так что та как-то неприятно покачнулась. Я подавил рвотные позывы и протянул ему еду. Не дожидаясь сдачи, он тут же ушёл.
Я замер на мгновение, совершенно ошеломлённый. Что это было? Не могло же мне это всё привидеться?
Потом я заметил, что он забыл свой бумажник. Любопытство победило, и я заглянул внутрь. Говорят, на фото для водительских прав все выглядят хуже, чем в жизни. Я с трудом мог представить, как выглядела бы его фотография. Но мужчина на фото в бумажнике был совершенно нормальным. Более того, я его узнал.
Это был тот самый мужчина, одежду которого недавно украли.
Я мгновенно сложил два и два и бросился вслед за странным уродцем, который ушёл с пятью шашлыками, купленными на краденные деньги. Я догнал его у самой кромки воды. Он обернулся на мой окрик.
Не знаю, чего я ожидал от него. Во всяком случае, чего угодно, кроме того, что произошло на самом деле.
Его скрюченные конечности внезапно обмякли, голова утонула в плечах, а тело выгнулось и сплющилось. Тёмные очки упали на песок, на гору свалившейся одежды.
Из-под этой кучи вытянулись щупальца. Одно, потом другое, и, наконец, наружу показался самый большой осьминог, какого я когда-либо видел.
Цвет и текстура его кожи непрерывно менялись и пульсировали, щупальца находились в непрерывном движении. В одном из них всё ещё были зажаты шашлыки из креветок. Он быстро просунул их куда-то в основание своего тела, и в следующую секунду от них остались одни шпажки.
На мгновение мы встретились взглядами. Его глаза были удивительного золотистого оттенка, как две огромные монеты, с перевёрнутыми V-образными зрачками, чёрными, как сама морская бездна.
И бездна таилась в этих глазах. Глубокий, древний разум, который не в силах было постичь ни одно млекопитающее. Это испугало меня до дрожи.
В детстве я читал сказку о чудовище с головой осьминога. Оно должно было выглядеть страшным и отвратительным, но тогда я подумал, что это довольно глупо. Теперь я всё понял.
Я не знаю, сколько времени мы просто смотрели друг на друга. Это могли быть секунды, могли быть часы.
Меня настолько ошеломило это отвратительное зрелище, что я оказался совершенно не готов к тому, что произошло дальше.
Я не совсем понимаю, почему... возможно, оно осознало, что его маскировка раскрыта, и посчитало слишком опасным оставлять свидетелей. Возможно, просто такова природа разумной или полуразумной жизни - не терпеть существование других видов, подобных себе. Какова бы ни была причина, зверь напал. Он понёсся ко мне, подпрыгивая легко, как балерина: щупальца придавали ему ту стремительность и грацию, которых так не хватало, пока он притворялся человеком. Его влажная, резиноподобная туша врезалась мне в лицо и грудь, повалив на песок.
Я не могу описать захлестнувший меня поток ужаса, боли и отвращения. Я испытал столько разных видов агонии одновременно. Мощные, мускулистые щупальца обвились вокруг моих рук, тела и головы, угрожая раздавить кости. Его присоски впивались в моё тело везде, где только могли дотянуться. Я пытался закричать, чувствуя, как выходит из сустава плечо и трещат рёбра, но рот заполнился солёной, склизкой массой, не дававшей мне сделать вдох. Не обращая внимания на мерзкий вкус, вне себя от ужаса и злости, едва понимая, что происходит из-за надвигающейся гипоксии, я попытался впиться в его плоть зубами, но она была слишком прочной. В ответ он потянулся своим хищным клювом к моей шее.
Возможно, дело было в недостатке кислорода, или в том, что я уже испытывал невероятную боль, но я едва почувствовал, как он перекусил клювом мою ярёмную вену. Когда начала вытекать кровь, щупальца ослабили хватку. Убедившись, что со мной покончено, моллюск соскользнул с меня и устремился к воде. Всё произошло так быстро, что я не успел толком подумать о том, что происходит, о том, что, может быть, это конец.
Всплеск воды был последним, что я услышал, прежде чем всё вокруг погрузилось в темноту.
Я очнулся через три дня в больнице. Джо Стругацкий нашёл меня на пляже, когда вышел на свою обычную пробежку, уже с новой собакой. Он оказал мне первую помощь и позвонил в службу спасения.
У меня было вывихнуто плечо, сломано три ребра, я потерял почти два литра крови, а на шею пришлось наложить около 60 швов. Почти сразу после того, как я очнулся, меня допросила пара полицейских, решивших, что я стал жертвой ограбления. Когда я рассказал им правду, они чуть не арестовали меня на месте за дачу ложных показаний. Они, конечно, решили, что я сошёл с ума. Да я и сам бы так подумал, будь я на их месте. Врачи оставили меня в больнице ещё на несколько дней для психиатрического освидетельствования. Когда они постановили, что я не представляю угрозы ни для себя, ни для окружающих, то отпустили меня на все четыре стороны, порекомендовав взять отпуск, что я и сделал.
Я скопил немного денег и решил отправиться в круиз на роскошном лайнере. Вообще, я с опаской отношусь к океанским путешествиям, но мой дядя, который уже плавал на таких кораблях, очень их нахваливал. И, по большей части, всё и правда было замечательно. Еда была вкусной, номера – удобными, и мы посетили несколько прекрасных тропических островов.
Я настолько расслабился, что почти забыл о том, через что мне довелось пройти. Когда мы уже отправлялись в обратный путь, сотрудники службы безопасности корабля принялись искать безбилетника. Они не знали, кто он и откуда, им было только известно, что это долговязый лысый мужчина в солнцезащитных очках. Они предупредили пассажиров, чтобы те не спускали с него глаз.
Однажды вечером я был в столовой и мельком увидел человека, подходившего под это описание, который накладывал в тарелку салат из морепродуктов. Это был самый обычный парень в белой рубашке-поло и светло-коричневых брюках. Забавно, подумал я, что он уносит тарелку с собой, а не ест в столовой. Я последовал за ним на палубу. Мне стало любопытно, и я решил с ним заговорить.
- Ты тот самый безбилетник, да? Они тебя ищут, ты знаешь?
На его лице появилось озабоченное выражение, и, прежде чем я успел крикнуть «Человек за бортом!», он перемахнул через перила, как был, с тарелкой морепродуктов и всем остальным. С лодки прыгал человек – самый обыкновенный человек. Но то, что упало в воду, человеком уже не являлось. Белая рубашка-поло и светло-коричневые брюки скрылись под водой и в следующую секунду всплыли на поверхность.
Многие существа прибегают к мимикрии, чтобы ввести в заблуждение хищников или потенциальную добычу. Кукурузная змея пользуется своей окраской, схожей с окраской ядовитой коралловой змеи, чтобы отпугнуть хищников. «Красный к жёлтому – спасения нет, красный к чёрному – яда нет». У некоторых бабочек на крыльях есть отметины, похожие на совиные морды, которые служат той же цели. Пауки-муравьи напоминают формой туловища своих тёзок-насекомых и даже размахивают своими передними лапками, будто усиками, чтобы обмануть колонию и заставить её поверить, что это один из своих, чтобы паук мог спокойно охотиться на самих муравьёв или на их скот, тлей, будто волк в овечьей шкуре.
Человеку известно только одно животное, которое, в зависимости от ситуации, может имитировать множество других существ. Когда поблизости появляется зверь, который охотится на осьминога-мимика, тот меняет форму и цвет своего тела, чтобы принять облик того существа, которое хищник не станет есть. Когда на его территорию забредает добыча, он притворяется существом, которого жертва не боится, возможно, даже того же вида, что и сама жертва. Иногда это камбала, иногда креветка-богомол, иногда ядовитая морская змея. У них довольно обширный репертуар. Обладая недюжинным интеллектом, возможно, самым высоким среди беспозвоночных, они и по сей день шокируют исследователей своими навыками.
Их привычная среда обитания и источники пищи находятся под угрозой из-за жадности человечества, и они могут найти новые способы выжить.
Я знаю, что они просто пытаются выжить. Я знаю, что во всём, чёрт побери, виноваты мы сами. Но мне от этого не легче. Каждый раз, встречаясь с кем-то взглядом, я боюсь снова увидеть эту ужасающую чёрно-золотую бездну.
Я не видел океан уже много лет. Я получил диплом журналиста и работаю в информационном агентстве в Киргизии. Это страна, не имеющая выходов к морю. Наверное, это вообще самое удалённое от океана место, какое только можно найти.
Тут жарко, сухо и скучно.
И дай-то Бог, чтобы так было и впредь.
P.S. Thaumoctopus mimicus - реально существующее животное. И да, если верить википедии, он действительно может имитировать представителей самых разных видов. Удивительное существо.
Пожалуйста, не стесняйтесь оставлять комментарии о самом рассказе и о качестве перевода: нам очень важна обратная связь. Традиционная минутка саморекламы: все новые работы сперва появляются на нашем канале в ТГ, Сказки старого дворфа. Сегодня как раз выложим свежий рассказ. Ваши отзывы, оценки и подписки - то, что мотивирует продолжать работу.
Они уходят глубоко
Пожилая женщина очень ответственно относится к своему здоровью и старается выполнять рекомендации врачей, несмотря ни на что...
Автор: Izzy Winchester. Мой перевод, вычитка: Thediennoer (Sanyendis).
На земле лежал иней, хотя для инея стояла слишком тёплая погода.
Выйдя на крыльцо, Эбигейл увидела, что трава вокруг дома стала белой и жёсткой. Холод не кусал щёки, и в воздухе не чувствовалось морозной свежести – разве что, может быть, ощущался лёгкий сладковатый запах, напоминавший аромат цветочного нектара. На окнах тоже не появилось ни инея, ни морозных узоров.
Невысокая трава слегка колыхалась на ветру, напоминая пшеничное поле.Эбигейл была уже немолода, и с каждым днём холод всё глубже проникал в её кости. Мимо её дома проносились школьные автобусы, почтальон разносил газеты и, конечно же, свежую почту. За ней-то она и вышла сейчас на улицу, и даже в одном халате и тапочках жар солнечных лучей согревал кожу. Осень в этом году благосклонно позволяла помидорам и одуванчикам спокойно дожить свой век.
Но одуванчиков не осталось.
Была только трава, и трава колыхалась, будто на ветру, пусть никакого ветра и не было.
Она спустилась по ступенькам.
Подойдя ближе, Эбигейл присмотрелась к лужайке и сразу заметила кое-что странное. То, что ещё вчера было густым, местами пожелтевшим газоном, когда-то подстриженным, но давно разраставшимся в соответствии со своими собственными представлениями о красоте, сегодня разительно изменилось. Лужайка выглядела угрожающе. Она увидела, что то, что сперва показалось ей неопрятными кучами отмирающей листвы, на самом деле было стройными рядами бритвенно-острых травинок с закруглёнными, как у лисохвоста, верхушками, которые поднимались из грязи ровными, как зубы, рядами.
Эбигейл много чего видела в эти дни.
Окинув взглядом соседние дома, она поняла, что мороз коснулся не только её двора. Но далеко не все аккуратные лужайки возле пригородных домов были им задеты – белизна перемещалась от дома к дому, игнорируя одни участки и выбирая другие. Но каждый выбранный дом был охвачен морозом полностью, и всё пространство, где раньше росла трава, было заполнено белым. Там, где между участками не было забора, проходили аккуратные границы, белое и зелёное, ровные линии, словно прочерченные по линейке.
Ледяные травинки снова всколыхнула рябь. Ветра не было.
Эбигейл хотела получить почту.
Она сделала шаг, и трава расступилась вокруг её ноги. Инеистые метёлки снежного лисохвоста не желали быть растоптанными и бесшумно погружались в землю. Когда она поднимала ногу, они снова поднимались, механическим движением, как колышки из отверстий.
Сначала она шла осторожно, выверяя каждый шаг, но трава продолжала уступать ей дорогу, и она выбросила мысли о ней из головы. Она очень хорошо умела выбрасывать мысли из головы. Таблетки помогали, но и сама она тоже очень старалась, и гордилась своими успехами, и, думала она, врачи тоже ей гордятся. Она не полагалась полностью на лекарства, она сама несла своё ярмо, как сказано в Доброй книге, и с ней было Божье благословение.
Дойдя до почтового ящика, Эбигейл еще раз огляделась, прислонившись к плетеной ограде и положив руку на дерево. Было далеко за полдень, вокруг не было ни души. Дети в школах, мужчины на работе. Женщины тоже на работе. Старухи, отработавшие, как она сама, своё, сидели дома, дремали во время дневного зноя и ежились от холода прохладными ночами. Она не спала по ночам уже несколько лет, и причиной тому были не какие-то проблемы, а просто отсутствие нагрузки. Она спала и ела, когда ей вздумается, и дни проходили за днями.
Эбигейл открыла почтовый ящик и перебрала его содержимое. Каталоги, заявки на участие в тотализаторах. Корреспонденции приходило все меньше.
Она прижала конверты к иссохшей груди и вернулась во двор, закрыв за собой ворота. Море травинок расступалось под её ногами. Она слабо улыбнулась - ей нравилось чувствовать себя царицей, которой уступают дорогу подданные, или Моисеем, перед которым расступаются воды. Медленно двигаясь, наслаждаясь последними лучами солнечного света, Эбигейл вошла в дом и заперла дверь.
Она была старой женщиной, и таблетки притупили ее чувства. Царапину на лодыжке она заметила, только когда пришло время принять ванну.
Тем вечером нога болела не так уж сильно, и на неё можно было не обращать внимания, как, например, на бормотание телевизора. Эбигейл редко обращала внимание на то, что смотрит, но телевизор действовал на неё успокаивающе. Было несколько передач о продаже и покупке странного древнего антиквариата - такие передачи нравились ей больше всего. Можно было дремать, наслаждаясь смешными фантазиями, навеваемыми телевизором: например, хотя она и понимала, что это не так, о том, что бабушкино портмоне – это не просто старый хлам, а нечто большее, что-то, что можно продать за шесть или семь сотен долларов и подарить внучатой племяннице что-нибудь, что не одобрила бы её мать. Что-то до смешного роскошное, например, лошадку-качалку из модного магазина в Нью-Йорке или плюшевого медведя, такого огромного, чтобы её драгоценная девочка могла бы сидеть у него на коленях и даже спать в нем.
Ей нравились рекламные ролики. Они были короткими и понятными, не то, что более длинные передачи, где участники притворялись, что сердятся друг на друга из-за выдуманных причин, и ругались между собой, чтобы тут же пойти на попятный. Ей не нравились эти крики, она находила их слишком резкими и утомительными.
===
Червь, или то, что казалось ей червем, был белым, как метёлки лисохвоста во дворе, но его тело было более сложным, более причудливым. Он был толщиной и длиной с детский палец, его сегментированное тело заканчивалось раздвоенной пастью, как язык змеи или лапка мухи. Он был жестким, костлявым и сухим, за исключением того места, где он выходил из отверстия в её ноге. Конец червя немного закручивался, напоминая рыболовный крючок, и, когда она уставала кричать, то водила по нему кончиками пальцев, чувствуя, как он слегка царапает кожу.
Она попробовала вытащить его, когда впервые увидела, но возникло ощущение, будто все её нервы завязались узлом: ужасная липкая тяжесть. И она больше не пыталась этого делать. Это была её вина, подумала она, стоило сразу смазать ранку йодом, не помешало бы сделать это сейчас. И она прилежно смазывала отверстие каждый раз, как ей казалось, что оно высыхало, или когда вспоминала об этом. Она нашла один из немногих оставшихся на кухне ножей, и время от времени пыталась разрезать им червя, но её руки так дрожали, что она не могла удержать лезвие на одном месте достаточно долго, чтобы одолеть его. Твёрдый, как зубы. Тихий, неподвижный… Успокаивающий.
Завтра должен прийти доктор, обычная плановая проверка, так что не стоит суетиться. Боль была совсем слабой, хотя, когда Эбигейл встала, чтобы принять таблетки, её слегка пошатывало, а нога казалась тяжелой, будто полной костей. Она знала, это гудят её нервы, и, в глубине души, мысль о возможности осложнений пугала её.Однажды она решила навестить подругу, у которой заболели ноги, чтобы передать ей пакет гостинцев и помолиться вместе, но не могла себе представить, что увидит бедную Элис с раной, кишащей личинками – жёлтыми, извивающимися и вонючими личинками. Элис была в отличном настроении и поддразнивала её, говоря, что ей щёкотно, но Эбигейл не смогла заставить себя даже прикоснуться к ней и ушла в тот день домой, чувствуя себя совсем больной и разбитой. И всё время, пока не настал рассвет, думала о своей последней подруге детства, лежащей в постели в полном одиночестве – если не считать всех этих червей, всё ворочающихся, ворочающихся, ворочающихся внутри неё.
Она сошла бы с ума, она знала. На следующий день она пообещала себе, что, если они когда-нибудь попытаются запустить в неё личинок, она возьмет жгут и хороший, тяжёлый топор и отрубит себе ногу, и вымажет её в грязи, чтобы они не смогли пришить её обратно. Они могли бы попытаться это сделать, но она бы им не позволила.
Ей было стыдно, самую малость. Врачи были добры, и ради них она старалась быть хорошей. Она заботилась о себе, ела то, что они говорили, и занималась спортом. Она самостоятельно получала свою почту.
И теперь она тоже заботилась о себе. Она мазала раненую ногу йодом, держала её в приподнятом положении, а если та начинала опухать, то прикладывала лед. А он оставался спокоен и неподвижен, и никогда не ворочался, не ворочался, как личинки бедняжки Элис, этот одинокий, мирный червяк, мягкий, как кресло-качалка. Доктора были бы так горды.
Они бы так ей гордились.
===
Огонь не сработал. Это была не первая попытка решить проблему заражения, они уже пытались поливать землю промышленными химикатами, пестицидами и солёной водой, когда кто-то предложил сжечь проклятых тварей, но и это не помогло. Лисохвосты просто ушли под землю, и их не удалось выкопать. Они просто уходили всё глубже и глубже, и одному Богу известно, где они заканчивались. Сонар показывал целые их заросли, пронизывающие землю и камни, уходящие к невидимым источникам. Это проверили после того, как какой-то тупой идиот попытался их взорвать. Хрупкие осколки, взлетая в воздух, пробивали защитные костюмы и кожу – несколько дюжин трупов, и всё ради того, чтобы учёные на следующий день сказали, что всё это было бесполезно.
Они уходили глубоко. Это было всё, что можно было сказать через некоторое время. Они уходили глубоко.
На четвертый день карантина они добрались до дома с плетеным забором. Двор был заражен, но соседний участок оставался чист, а крыльцо выходило как раз в его сторону, так что взломать раздвижную стеклянную дверь было несложно.
Фонарики осветили комнату, тёмные панели, коричневый ковер. Их лучи блеснули на экране телевизора, отбросили тень на что-то, лежащее на диване, осветили месиво игл и булавок, иней и кости на месте того, что когда-то было ногой… изящной рукой… черепом с несколькими прядями оставшихся на нём длинных серебристых волос.
Раздался голос, похожий на шелест листьев.
‑ Я не заставила вас волноваться, доктор Бакстер?
С губ агента сорвались слова то ли проклятья, то ли молитвы, приглушённые защитным костюмом.
‑ Старушка всё ещё в состоянии о себе позаботиться.
В темноте раздался щелчок, потом ещё один – бесконечный перестук, похожий на клацанье зубов, когда тварь начала вставать.
‑ Я даже принимала таб…
По ушам ударил резкий звук. Вспышка, и тело Эбигейл перестало двигаться.
Её кожа подёрнулась рябью.
Пожалуйста, не стесняйтесь оставлять отзывы о самом рассказе и о качестве перевода: нам очень важна обратная связь. Ну и минутка саморекламы: все новые работы сперва появляются на нашем канале в ТГ: Сказки старого дворфа. Завтра как раз выложим свежий рассказ.
Маленький путеводитель по зарубежной крипипасте
Ужасы - это в некотором роде исторический артефакт. Наши страшные истории отражают то, чего мы боимся, и дают глубокое понимание определенных временных периодов. Эпоха "сатанинской паники" - прекрасный тому пример, но к жанру ужасов всегда можно обратиться, если хочешь понять любой период истории. Не случайно эпохальный роман Мэри Шелли "Франкенштейн" был написан в период промышленной и технологической революции.
В настоящее время мы переживаем очередной переломный момент в истории человечества. Интернет становится все более важным фактором нашего существования, и наше беспокойство по поводу присутствия технологий растет. Но при этом мейнстримные ужасы почему-то не затрагивают вопросы искусственного интеллекта, социальных сетей и сингулярности. Мы видели одноразовые фильмы вроде "Убрать из друзей", но они были слишком тяжеловесными, чтобы зацепить аудиторию.
Есть жанр ужасов, который, однако, кажется невероятно актуальным для нашего времени. Я говорю о крипипасте. Пусть вас не обманывает дурацкое название: эти цифровые страшные истории демонстрируют уникальный способ связи жанра ужасов с Интернетом.
Что такое крипипаста?
Тот, кто рос, заглядывая в мутные уголки Интернета в последние десять лет, должен быть знаком с "крипипастой". По сути, это просто страшные истории, похожие на городские легенды, которые раньше рассказывали на уроках. Однако есть несколько определяющих факторов этого жанра.
Во-первых, большинство крипипаст децентрализованы. Да, они написаны любителями фантастики, но часто представляются как не имеющие авторов. Это и породило термин "крипипаста". Это игра слов "копипаста" - термин, обозначающий сообщение, которое копируется и вставляется по всему Интернету. Копипасты существуют и распространяются в пространстве без авторов, а "крипипасты" - это просто страшная версия этого термина.
Это важно, поскольку отличает "крипипасту" от традиционного хоррор-писательства. Когда вы берете в руки рассказ Лавкрафта, вы знаете, что это просто рассказ. Когда же вы в три часа ночи натыкаетесь на жуткий рассказ, у него нет ни автора, ни объяснений, ни предыстории... Легко поверить, что то, что вы только что нашли, - настоящий реликт чего-то темного и запретного.
Это подводит нас к следующему определяющему аспекту "крипипасты". Все лучшие истории подаются как не выдуманные. Сейчас, когда "крипипаста" превратилась в хорошо известный вид повествования, этот эффект уже не так пугает. Но вернитесь на несколько лет назад, когда Интернет был чуть более "беззаконным" местом. Если бы вы увидели историю, похожую на городскую легенду, описывающую некое оккультное убийство, вы могли бы просто поверить, что это реальность.
Наконец, во многих жутких рассказах обыгрываются темы технологий. Это могут быть истории о картриджах для видеоигр с привидениями или о зловещих веб-сайтах, позволяющих призракам выслеживать вас (это я так, вскользь, но суть вы уловили). Это еще раз говорит о том, что такие истории встречаются исключительно в Интернете и их читают технологически подкованные молодые люди.
Ключевым моментом здесь является то, что во время чтения историй вы взаимодействуете с тем материалом, который преподносится как устрашающий. Чтение "крипипасты" - это как чтение романа в мягкой обложке о книге, которая откусывает руки своим читателям. Главное отличие в том, что мы понимаем, как работают книги, - мы знаем, что они нас не укусят. Но большинство пользователей Интернета не понимают, что происходит за кулисами, а там есть простор для по истине ужасных вещей.
ВНИМАНИЕ! Будет очень много ССЫЛОК, вся информация скрыта под спойлерами, чтобы не грузить мозг прошаренных пользователей. Почти все ссылки ведут на зарубежные сайты, так как там довольно много информации, которой еще не было в Симпсонах перевод которой еще не завезли в нашу страну =)
5 популярных персонажей крипипасты
Слендермен
Убийца Джефф
Рейк
Мистер Медведь (Mr. Bear)
5 самых страшных (и классических) историй о крипипасте
Бухта свечей
Бухта Свечей - один из лучших примеров крипипасты как уникальной формы повествования. Вместо традиционного повествования история происходит на вымышленном форуме NetNostalgia. Здесь нет рассказчика, а вместо него - серия (вымышленных) сообщений, написанных друг другу участниками форума. В них обсуждается старое телешоу "Бухта свечей", и по мере развития темы они начинают вспоминать все более волнующие их подробности.
Например, один из участников случайно вспомнил персонажа по имени Скин-Тейкер (кстати, речь идет о детском сериале). Я не буду спойлерить о концовке, но прочитать ее определенно стоит. Я считаю, что эта жуткая история так эффективна, потому что у всех нас есть странные, немного диковатые воспоминания из детства, которые мы можем выдумать, а можем и не выдумать. В "Бухте свечей" обыгрывается это переходное пространство в нашем сознании. Оригинальную историю можно прочитать здесь.
Нормальное порно для нормальных людей
Статья "Нормальное порно для нормальных людей" начинается с очень убедительного предложения: "Все знают, что если долго сидеть в Интернете, то можно насмотреться на всякую хрень". Интересно, что на самом деле в рассказе практически нет сексуального содержания. Она построена на описании нескольких странных видеороликов, которые варьируются от отвратительных до откровенно чернушных.
Сходство с "Видеодромом" здесь очень показательно. Фильм Кроненберга получился таким жутким потому, что зрители того времени привыкли видеть жуткие вещи по телевизору поздно вечером. В "Нормальном порно для нормальных людей" используется та же идея, но с учетом цифрового века. Это как заглянуть на минутку в красную комнату. Полный текст статьи здесь.
Синдром лавандового города
Честно говоря, я не совсем уверена, что идея "синдрома Лавандового города" действительно возникла в одной из жутких историй. За прошедшие годы появилось так много версий этого мифа, что трудно определить его происхождение, и это отчасти делает его таким пугающим. В городскую легенду гораздо легче поверить, если не можешь сразу найти ее источник и доказать, что она ложна.
Идея "Синдрома Лавандового города" заключается в том, что песня из оригинальной японской версии игры Pokemon Red and Blue вызвала всплеск детских самоубийств. Звучит немного глупо, но достаточно послушать песню, чтобы понять, почему этот миф существует. Это не только звучит ужасающе, но и просто есть что-то тревожное в мире ранних видеоигр. Этот миф гораздо сильнее задевает тех, кто играл в эти игры в детстве, но я думаю, что синдром Лавандового городка и все связанные с ним жуткие истории может оценить каждый. Вот один из ранних примеров.
Sonic.exe
Еще одна история, основанная на видеоигре, - Sonic.exe - одна из самых печально известных крипипаст. В основе оригинальной истории лежит история мальчика, получившего по почте видеоигру Sonic the Hedgehog. Он начинает играть в нее, и сразу становится ясно, что с ней что-то не так. На уровнях встречаются мертвые животные, а персонажи ведут себя странно. История заканчивается тем, что в его комнате появляется плюшевый Соник, весь в крови, что свидетельствует о нападении какого-то демонического существа.
Эта история облетела весь Интернет, а благодаря фанатской игре она превратилась в мультимедийную франшизу. Но сама оригинальная история написана хорошо, и она выделяется как одна из немногих "крипипаст", которые оказались достаточно успешными, чтобы стать мейнстримом.
Фонд SCP
Справедливости ради следует отметить, что SCP Foundation - это не совсем отдельная история в жанре "крипипаста". Это сайт, содержащий тысячи сообщений, созданных сообществом любителей ужасов в Интернете. Каждый рассказ написан как секретный правительственный отчет об очень опасном существе или сущности. Считайте это "Секретными материалами" для любителей ужасов. Каждый "отчет" SCP содержит текст, фотографии, ссылки и любые другие материалы, необходимые для того, чтобы сделать историю как можно более правдоподобной.
Есть много замечательных отчетов по SCP, но сайт лучше воспринимать как единое целое. Так как зарубежный вариант не доступен в нашей стране (ну если только через впн), то вот вам ссылка на наш=)
Искренне надеюсь, что кто-то возьмёт на себя тяжкую ношу по переводу крипоты для нашего сайта, так как на зарубежных сайтах действительно много стоящих историй. Возможно, этот маленький путеводитель даст Вам идеи для контента <3