Поиск по тегу «текст»
Моя версия
Озвучу то, что я думаю про причины падения Пикабу. Для меня более чем очевидные. Даже недоумеваю, почему я не прочитал об этом раньше. Пикабу отжала канторка этого грека по поручению государства в рамках зачистки инфоресурсов, обладающих влиянием, держащих аудиторию и позволяющим транслировать разные альтернативные т.зр. Повод - война или СВО. Телеграмно-огородно-кулинарный флуд - это не стихийное явление, а инспирированная новыми владельцами волна замещения контента на фоне падения активности и репрессий в отношении участников
Про Ромку
Наткнулся на забавную историю в интернете. Решил тут выложить.
Есть у меня скромная дачка с летним домиком. Использую ее исключительно ради удовлетворения созидательной потребности. Ну и для шашлыка, конечно. Зимой проезда нет. И все ближайшие соседи начинают появляться на участках в конце апреля. Этим пользуется всякого рода розпиздень. Пока нормальной дороги нет приезжают в будние дни на буханке и собирают всякий цвет/чермет. К слову, у меня за все время срезали 1 м. кабеля от чайника. При этом домик мой находится на тупиковой улице. Заезд и выезд - одна тропинка. По этой тропинке заехали в наш уголок два мужичка. Залезли на дачу к соседу Ромке и таскали какие-то трубы. Ромка молчаливый, угрюмый и пиздецки здоровенный мужик, служил в спецназе, летом у него на полянке стоит какой-то манекен, которого Ромка любит херачит. И так совпало, что Ромка на своей приоре в этот самый момент пролез к своей даче. Выезд для буханки перекрыт. Дальше со слов Ромки:
"Приезжаю, вижу тащит мою трубу. Один толстый, второй худой - шансов нуль. Пиздил я их пока рука не затекла. Убегали несколько раз, я им в след орал, что буханку сожгу. Возвращались и опять я их пиздил. Когда уезжали в их взгляде чувствовалось умиротворение и принятие. Будто и не плохие они вовсе"
После того раза в наш закуток перестали ездить за металлоломом.
Воздушный хулиган Вася Цымбал
Считаю, эта легендарная паста должна остаться на новом Пикабу!
В один прекрасный августовский день 1987 года в 941-ый истребительный авиаполк противовоздушной обороны, базировавшийся под Мурманском на аэродроме Килп-Явр, перевели лётчика Василия Цымбала с официальной формулировкой «за дисциплинарный проступок». Перевели не просто откуда-то, а аж с Дальнего Востока. Что же такого он натворил?
Вася Цымбал был выпускником Армавирского авиационного училища и, как и все ребята оттуда, славился своим умением чётко выполнять поставленные боевые задачи, правда… Не совсем стандартными и, я бы даже сказал, очень неординарными подходами. Любимым его трюком были проделки с топливом.
Очередная такая выходка как раз случилась на Дальнем Востоке, когда один из японских сторожевиков (причём, нёсший на себе пару вертолётов — этакий неофициальный авианосец) пересёк границу между нейтральными водами и территорией СССР. В небе был, к несчастью японцев, Вася Цымбал, и он быстро придумал, что делать. Сделав пару виражей на сверхмалой высоте над кораблём, он убедился, что тот менять курс не собирается, и решил попробовать как следует напугать непрошеных гостей. Поднявшись повыше, он развернулся и начал пикировать на японцев. Те не на шутку испугались — провокация зашла слишком далеко, и никто не знал, отдан ли советскому лётчику приказ атаковать. В итоге Цымбал на крейсерской скорости пронёсся метрах в 5-6 над палубой и потоком воздуха буквально сдул в воду один из вертолётов, после чего, видимо, на волне азарта произнёс в открытый эфир коротко, но ёмко: «П***ц котёнку!» Японцы, услышав одно из самых экспрессивных выражений русского мата, развернули корабль на 180 градусов и дали полный ход. Но выпендрёжнику Васе этого было мало. Пока корабль японцев находился в водах Советского Союза, Вася решил отработать свой излюбленный приём. Пролетая над гнездом кукушки несчастными провокаторами, Цымбал включил слив топлива и обдал военных страны Восходящего солнца керосиновым дождём. Потомки самураев не смогли выдержать такого позора и в массовом порядке побежали делать харакири жаловаться вышестоящему начальству. Практически сразу после возвращения Васи на базу его вызывают на ковёр (на базе тоже всё слышали) и, узнав подробности, вздыхают с облегчением — слава богу, никого не убил — и отправляют на другой конец страны, чтобы, в случае чего, по старой доброй традиции заявить, что «лётчик не наш», да и вообще «две недели как в Мурманск уехал».
Оказавшись на севере, Василий Цымбал не стал изменять своим привычкам. В сентябре 87-ого года, впрочем, как и всегда, возле Кольского полуострова было неспокойно — американские и норвежские НАТОвцы летали достаточно часто, по нескольку раз на дню заходя в советское воздушное пространство, а Баренцево море бороздили авианосцы, с которых эти самолёты и взлетали. Когда Вася в седьмой раз за сутки бежал к своему верному Су-27, надевая на ходу шлем… Наверное, ему очень хотелось применить огонь на поражение и ракеты с ядерной боеголовкой, чтобы наверняка (шутка). Но соответствующих приказов отдано не было, и Цымбалу оставался только его старый добрый трюк. Подговорив своего товарища, он вместе с ним устраивает американцам дождь из вонючего керосина. Как ни странно, это очень помогло — янки стали значительно меньше появляться в регионе. Да и никаких последствий для Василия не было.
Сухой Су-27 Васи Цымбала под номером 36.
Только наш герой хотел обрадоваться, как тут же о себе напомнили норвежцы, которых не сильно пугало то, как Вася посикал на солдат одной профуканной англичанами сверхдержавы. У потомков викингов осталась храбрость предков, а дополняла её очень хорошая и вызывающая нервный тик у советских ПВО птичка — самолёт Р3-C «Орион».
Вот так выглядела головная боль северной противовоздушной обороны СССР. И главное — никакого вооружения!
Четырёхвинтовое береговое патрульное воздушное судно, очень удачная модель, которая может в течение 12 часов без дозаправки находиться в воздухе, следить за передвижениями советских кораблей и изрядно действовать на нервы советской ПВО - всё это про «Орион».
И вот однажды, тихим воскресным утром один из таких самолётов находился в опасной близости от наших границ, предположительно, патрулируя перемещение нашей подводной лодки. Уже некоторое время спустя едва продравший глаза Цымбал, отправленный «подвинуть» норвежца подальше от наших границ, разогнавшись по взлётно-посадочной полосе Килп-Явра и отчаянно матерясь, взлетал.
Почему же Василий был так недоволен происходящим? Конечно, советский лётчик всегда был готов вылетать на боевое дежурство и денно и нощно охранять покой граждан своей Родины… Но только не в воскресенье. В этот день недели ровно в 11 часов утра показывали знаменитую на весь Союз телепередачу «Утренняя почта» во главе с бессменным ведущим Юрием Николаевым.
Не понимаете, в чём прикол? Это сейчас у нас есть Ютуб с кучей музыкальных каналов, да и любую песню можно найти и скачать, а тогда у советских граждан был максимум телевизор, который являлся основным источником развлечений. В «Утренней почте» крутили множество самых интересных и разнообразных песен, иногда даже зарубежных, правда, в большинстве своём, из стран социалистического лагеря. А в анонсе данного выпуска передавали, что будет выступать какая-то европейская звезда. Теперь понятно, почему Вася Цымбал был так недоволен происходящим?
Долетев до норвежского супостата, разъярённый советский ас увидел, что «Орион» не просто следит за перемещением судов — он ещё и сбрасывает в море радиобуи, основательно работая над фарватером. Василий решил применить свой хулиганский трюк иначе — он выполнял проходы под норвежцем, на выходе сливая быстро рассеивающийся керосин и создавая таким образом облако, мешавшее тому нормально выполнять свою задачу. Потомок викингов упорно не сдавался и продолжал бросать в море свой груз. Тогда Цымбал, сбросив скорость, начал лететь снизу «Ориона», закрывая ему весь обзор, и, поднимаясь потихоньку повыше, как бы «выдавливал» противника на высоту побольше. На 7000 метров пилоту «Ориона» это надоело, поэтому он начал сброс буёв прямо на Васю! Наш герой такого к себе отношения стерпеть не смог и поэтому начал выполнять фигуры высшего пилотажа, то отдаляясь от норвежца, то заходя на атаку с хвоста. Скандинаву было как-то всё равно, и тогда Цымбал начал закручивать вокруг него спираль. Натовец начал сбрасывать скорость в надежде на то, что советский истребитель свалится, и… То ли норвежец не рассчитал, то ли Вася слишком увлёкся, но в какой-то момент один из винтов «Ориона» задел верхушку киля «Сушки», разумеется, сломался, и обломки сильно повредили фюзеляж и двигатель неизвестного пилота. После такого ни о каком сбросе буёв речи уже не шло — норвежец должен был хотя бы дотянуть до базы. «Орион» развернулся и начал покидать место столкновения с Васей во всю мощь своих оставшихся трёх двигателей.
Тот самый момент.
А вот это остаток Васиного киля.
Но Вася Цымбал не был бы Васей Цымбалом, если бы не упустил случая поглумиться над поверженным врагом. Доложив на базу о выполнении боевой задачи, он догнал разведчика и «обоссал» топливом всю кабину и фюзеляж натовца. А увидев, что хитрый скандинав снимает его и фотографирует, Вася специально немного попозировал, после чего развернулся и улетел обратно на аэродром под Мурманском.
На вопрос техника, почему он так быстро вернулся, лётчик отбрехался тем, что летел на форсаже. Этим же, по его мнению, объяснялся очень малый остаток топлива. А то, что киль отломало — ну тряска, со всеми бывает, вон, на учениях при манёврах сколько раз такое случалось.
Казалось, всё было спокойно. В тот день все на Килп-Явре посмотрели «Утреннюю почту», в том числе, и сам Вася. Больше никто не летал вблизи советских берегов. Но вот вечером начались проблемы…
Достоверно никому не известно, что было бы лучше для самого Цымбала — чтобы норвежец дотянул до родных берегов или чтобы он тихонько упал где-нибудь в море. Но получилось, как получилось — вечером того дня потомок викингов сел на аэродром. В отличие от своих предков, тот не принял поражения достойно, а сразу пошёл докладывать начальству. В течение часа об этом узнал советский посол в Норвегии, сообщает об этом в Москву, а дальше цепочка проста: Москва — министр обороны — Главком войск ПВО — Архангельская армия ПВО — корпус — 941 ИАП. У Васи спрашивают: что было? Наш герой, конечно же, отмалчивается, как партизан, и, ни капельки не краснея, заявляет, что это был обычный вылет. Но, от греха подальше, на Васином самолёте цифру 36 перекрашивают на 38.
Тупые НАТО никогда не догадаются.
Утром следующего дня в полк приезжает командир корпуса и начинается, в буквальном смысле, разбор полётов. Норвежец не забыл передать начальству все видеозаписи и фотографии, на которых замечательно видно и самолёт, и Васину физиономию. Позже эти материалы оказались в одной из газет, был большой скандал…
Забавно, но в газете опечатка. Вместо модели «Ориона» Р-3С они указали Р-3В, выпущенную примерно таким же «тиражом», но всё же имевшую некоторые отличия от «бэшки».
Конечно же, советское правительство не могло признать, что их пилот, мягко говоря, нарушил международное право и, по сути, атаковал самолёт НАТО. В ответ на ноту протеста было заявлено, что Вася Цымбал «был вынужден действовать решительно», т. к. экипаж «Ориона» «действовал некорректно и с некрасивыми намерениями». Самого Васю за такие финты хотели исключить из партии и отстранить со службы, но благодаря знакомствам в кругах повыше, Цымбал был всего лишь переведён в город Крымск Краснодарского края, где и служил до конца своих дней.
На прощание товарищи нарисовали хулигану на его самолёте значок поверженного «Ориона».
Ещё долго после Васиного перевода смелые НАТОвские лётчики по радио передавали ему привет, а бывшие однополчане пугали трусливых радиосообщениями по типу «Ахтунг! Ахтунг! Вася Цымбал в воздухе!»
Автор: Тимофей Бердикин.
Про работу.
Для тех кто иеня не знает, работаю вахтовым методом в карьере, водителем.
Рассказывал пару дней назад, но пусть и здесь будет, для наполнения сайта. Ну а если не понравится, то топите в минусах, ибо нехуй херню постить.
Прохожу мимо курили, слышу голос своего корЕфана Андрюхи.
- О, вот он!!! Сто лет проживёт!
Вы, мужики, на всякий случай, держитесь от него подальше.. Я вам точно говорю, он с ума сошёл! Его надо в поликлинику, для опытов сдать!!!
Бля, и это говорит человек, которому я помогал, рискуя собственным здоровьем. Из-за которого меня чуть не уволили нахуй, (может потом как-нить расскажу об этом случае) с которым уже не один килограмм сала сожрали и примерно кубометр чая выпили..
Так-то правильно, кто ещё такое мне в глаза скажет))
Сидящие в курилке мужики с интересом заёрзали жопами.
- Не томи!!! Давай рассказывай уже!!!
- Иду я значит в столовую. Смотрю, мой корефан 4iLiSH, забив большой и толстый хуй на пламенные речи безопасника о вреде курения в неположеных для этого местах, насрав на охрану и лишение 100% премии, сидит на скамеечке около вагончика и курит.
И взгляд ещё такой серьёзный.
Очки на нос нацепил чтоб со стороны умнее казаться.
С первого взгляда и не скажешь что водитель, прям профессор, бля!!!
Сидит, курит, куда-то вниз внимательно смотрит.
Я к нему. Здорова, говорю, друган!!!
А он на меня и не смотрит, руку в мою сторону вытянул, СТОЙ, говорит!!!
Ну я остановился конечно.
Чего случилось, друган? Потерял чего?
А он в ответ палец к губам приложил и прям зашипел на меня.
Тихо, блеать!!! Не шуми!!!
Вот отгадайте, на что он там в тишине любовался?!
Андрюха с ехидством посмотрел на меня.
Сам расскажешь? Людям интересно...
Я улыбнулся.
Да, я люблю наблюдать, и у меня это неплохо получается.
Вот вы видели как ебутся кузнечики?
А я видел. Причём не по телевизору, а вживую.
Самка сидит с непроницаемой рожей, а самец кузнечик передней и так прыгнет, и так скакнёт. Только что сальтуху не крутанул, а она ноль эмоций.
кузнечик видит, не прокатывают эти акробатические номера, а ебаться то охота..
Он к ней поближе подскакал, и как давай лапками дёргать, прям вылитый Майкл Джексон в молодости.
Против такого кузнечиха устоять просто в принципе не могла!
Прям в глазах её читалось как она мечтает выйти замуж за этого танцора, нарожать ему хуеву тучу кузнечат, взять уютненькую квартирку в ипотеку и жить долго и счастливо..
А кузнечик не дурак, видит что баба поплыла, прыг на неё. Она и ойкнуть не успела как он уже угнездился. Секунды три поелозил по ней, спрыгнул, и бочком, бочком от неё..
А она голову так на него повернула, типа э, алё, это чё, всё чтоль???!!!
Да не, говорит, погоди, ща покурю и вернусь.. И как ебанёт в сторону метров на пять, аж мелкий щебень из под задних лап в разные стороны. Во как жениться не охота!!!
А кузнечиха посидела ещё с минуту, повздыхала о том какие все кузнечики казлы и что им только одного и надо, да и тоже ускакала куда-то по своим кузнечачьим делам. Может травку жрать, может гнездо строить, я хз, чем они в свободное от половой ебли время занимаются.
Вот вроде такая мелкая херня, а смотри, тоже, всё как у людей.
Ну а я, в глазах своего корефана Андрюхи, извращенец который наблюдает как ебутся кузнечики.
Простой человеческой радости пост
Всем привет :)
Пост не несет никакой смысловой нагрузки, он вообще нужон только чтобы высказать свое мнение и сказать огромное спасибо всем тем, кто пилит Пипмай
На пикабу сидел лет 6 в общем, самое начало развития не застал, увы
И вот сейчас, когда удается поприсутствовать, что называется, лично при становлении нового ресурса, видеть, как он потихоньку оживает, набирается как старыми знакомыми авторами с пикабу, так и новыми... Блин, как это все таки круто, господа и дамы :D
Прям радостно на душе что ли)
Здесь сейчас так тепло и лампово, это определенно офигенно)
P.S. Ребяты разработчики и все причастные, продолжайте в том же духе, вы просто огонь
Малыш и Нурглсон.
Ну что, мои маленькие Вахалюбы. Немножко ереси в пятничный вечер?
Напоминаю, кому не нравятся мои ©пижженые посты могут
<><><><><><><><><><><><><><><><><>
1. Нурглсон вечный, который живет в Варпе.
Псайкер с позывным Малыш переходит улицу города-улья. Очень долго и задумчиво переходит.
Одинокий милый сервитор стоитна углу улицы. И имя Боббик ему совершенно не идет.
Появляется его хозяин, младший адепт Механикум, замахиваясь энергетическим хлыстом:
― Боббик! Боббик! Я что говорю - ко мне.
Малыш недоволен таким отношением к милому киборгу.
Драка. Результат: аугментация глаза. И нотация от начальства:
― ну скажи ты мне пожалуйста. А нельзя ли вообще обойтись без драки?
― ...
― любой спор можно решить расстрелом.
― да, вот вам-то хорошо. Вот у вас, генерал, есть комиссар. А у вас, комиссар, есть личный ассистент. А у меня никого нет. Никого! Даже сервочерепа.
Малыш в своей келье. Печален.
И тут внезапно...
― брраугххээ..........
Шепот на грани восприятия, сменяющие друг друга голоса, полные заманчивых обещаний. Ой! Образ маленького человека с одутловатой плотью и кожистыми крылышками предстаёт его разуму!
― Простите, у вас можно тут воплотиться?
― Че... Чего?
― Ну что-что, ментальное сопротивление убирай! Ты что, не видишь - ослабеваю...
― Воплощайтесь, пожалуйста.
С приглушенным хлопком в облаке мух с ужасным зловонием в келье появляется телесное воплощение существа.
― Так. Продолжаем разговор. Как мне звать тебя, смертный?
― Меня?
― Ну не меня же. Тебя.
― Малыш.
― О, малыш... Нет, надо вот так. Вот как меня зовут: Нурглсон вечный, который живет в Имматериуме, предвестник упадка, носитель гибельнейшей чумы, владыка червей и повелитель разложения! Хорошо?
― Да.
― Но ты можешь звать меня запросто. Так, просто – Нургл-сон. Ну, привет, Малыш!
―Привет, Нурглсон!
― Ну вот...
― Продолжаем разговор. Сколько тебе лет?
― Двадцать семь стандартных лет.
― Что, двадцать семь?!!!
― А что?
― А я думал, двести восемь.
― Ну что ты смотришь на меня? Ну почему ты меня не спросишь - сколько мне лет?
― Ой, прости, пожалуйста, сколько тебе лет?
― Хе... Я варп-сущность хоть куда - в самом зените могущества.
― Да-а? А сколько ритуалов и жертвоприношений нужно провести, чтобы наступил этот зенит могущества?
― Ну знаешь... Не будем пока что об этом говорить...
Малыш видит на груди демона непонятный символ из трёх кругов, притягивающий его сознание.
― А можно мне нажать?
― Валяй, жми!..
Его палец погружается в отвратительную гнойную плоть демона, но ничего не происходит.
― Стоп! У тебя несколько литров крови есть?
― Есть, в медотсеке.
― Тащи!
Демон выпивает кровь.
― Опять жать?
― Жми!
Нурглсон расправляет кожистые крылья за спиной.
― Ой ты...
Он кружит под потолком кельи, постоянно задевая бюст Императора, вырезанный из мрамора. Бюст начал качаться...
― Малыш! Со мной не соскучишься!
― Ха... Что ж ты делаешь-то?
― Да это я оскверняю. Ну то есть несу волю хаоса.
― А, император же упадет?!
Бюст падает, разбиваясь на тысячи осколков.
― Он все-таки упал, клянусь Варпом. Ты видел? Раз - и вдребезги.
― Вдребезги! Вот интересно только, что скажет генерал?
― Ну генерал-генерал, это дело-то житейское. Да, потом я завтра дам тебе десять тысяч бюстов. Давай отречемся от человечества сейчас, а?
― Представляю, как рассердится комиссар...
― Комиссар? А что комиссар?
Псайкер делает характерный жест, проводя большим пальцем поперек горла. За дверью слышны торопливые шаги нескольких человек.
― ...
― Да? Я полетел.
А вот и комиссар. И генерал, и капеллан, и старший астропат.
― Спокойствие, только спокойствие!
― А что здесь случилось?
― Да пустяки, дело-то житейское.
Карцер. Малыш на коленях перед иконой святого Императора, восседающего на золотом троне в окружении херувимов.
― …да! И принесет десять тысяч императоров!
― Ну нет, братец, за свою ересь надо отвечать.
― И не сваливать свою вину на какого-то, понимаешь, нурглсона.
― Во! Правильно, генерал! Ну, пойдемте врагов человечества искоренять, а то ж мы опоздаем.
И сами уходят в бой.
― Комиссар, слушай-ка!
― А?
― Вот старший астропат повышение получит, - ну переведется на черный корабль, ну сгинет во время варп-путешествия. А мне что потом, надо будет исполнять все его навигационные и связные обязанности?
― Почему? Ну все-таки? А?
― Ну я же донашиваю его старые эти... Посохи, аугметику, генераторы защитного поля, все остальное я донашиваю...
Комиссар, косо поглядывая на свой лазерный пистолет:
― Обещаю тебе, что от его старых обязанностей я тебя избавлю.
― Это хорошо. Но вообще-то мне гораздо больше хотелось бы иметь сервочереп, чем обязанности перед человечеством.
После некоторого колебания комиссар уходит, оставляя Малыша каяться в одиночестве. Снова разносятся нечестивые голоса, тени заполняют комнату, в самом темном углу открывается небольшой портал и во вспышке неземного, сводящего с ума света в карцере материализуется Нурглсон!
― Спокойствие, только спокойствие!
― Нурглсон... Нурглсон!
― Привет, Малыш!
― Как это здорово, что ты вернулся.
― Еще бы не здорово.
― Но, Нурглсон, комиссар мне строго-настрого запретил вот... Не трогать кровь.
― Но... Какой-же ты все-таки гадкий. Когда самое больное во вселенной существо возьмет 20-30 литров крови...
― О, ты заболел?
― Да у меня самая высокая температура в мире!
― а-а-а...
― Да. Если хочешь знать. Знаешь что? Ты мне должен стать верным последователем.
― Слушай, а ты, по-моему, не болен.
― нет, болен!
― не-а.
― да я тебе говорю болен!
― нет, не болен! Кажется, это твоё естественное состояние!
― какой ты противный. Что ж я, заболеть чтоль не могу, как все смертные?
― а ты хочешь заболеть?
― а ты вот не хочешь...
― нет.
― да все этого хотят! Лежишь себе... Нурглу поклоняешься… слушай, летим ко мне! Я лягу на алтарь, а ты меня спросишь, как я себя чувствую. А я скажу: "я самое больное во вселенной существо", и мне больше ничего не надо. Кроме, может быть... Ну, какой-нибудь культ огромный, горы трупов, и может быть какой-нибудь пребольшой-большой кулек подношений, все".
Демон помогает Малышу сбежать из карцера и уносит его в расположение своего культа.
― э-эх!
― что, что?
― что-что? Ничего. Летим...
― слушай, ты же забыл кровь!
― да нет, я взял, взял!
― взял...
― слушай, а подношения ты же оставил?
― да нет же, вот!
― на шею не дави! На шею - не дави.
В логове Нурлсона.
― добро пожаловать, дорогой друг Нурглсон! Ну и ты, ничтожный смертный, заходи.
Демон берет отвратительного вида кубок, вырезанный из черепа, покрытого нечестивыми рунами. Внутри пузырится и булькает мутная густая зловонная субстанция неподдающегося определению цвета.
― /бульк-бульк.../ Ой, ты мне всю шею отсидел. Да, я забыл! Я же самое тяжелобольное в мире существо, самое... Что ты стоишь? Что ты стоишь? Ты же собирался быть мне самым верным последователем. Ну?
― а у тебя есть какие-нибудь целебные литании?
― ну какие, какие литании, ты же все с собой взял. Ну начинай ритуал.
― а разве это помогает?
― ой... Ну начинай, сейчас увидишь... Ой, я самый тяжелобольной, о-о-о, больной...
Бульк-бульк! Один литр крови...
Бульк-бульк! Целая бочка крови! Ее больше нет...
― ну как?
― там еще осталось немножечко крови?
― нет, крови нет.
Демон беспокойно подскакивает на алтаре:
― что, нет совсем крови?
― не-а...
― ни капельки?
― нет...
― жаль...свершилось чудо! Верный слуга провёл ритуал во славу своего господина! Наш дорогой Нурглсон теперь укрепился в материальном мире, и ему полагается пошалить! Слушай, Малыш, пойдем, погуляем по округе?
― а зачем?
― ну как зачем? Искать приключений.
― спокойствие! Только спокойствие..
Выбираются из логова
― а с погодой сегодня повезло, да? Даже ни одного варп-шторма не разразилось! Вот... Тихо! Тсс...
― смотри левее, так. Видишь, вон двое идут. Знаешь, кто такие? О, брат! Это асассины. Они замышляют зловещее преступление против моего культа. У-э-э-э! Тебе страшно? Мне нет.
Нурглсон, присмотревшись:
― ну, так и есть. Что же делать? О! Начинаем воспитательную работу! Сейчас ты увидишь лучшего во вселенной носителя чумы . Мерзкого... О-о-о!.. Но эффективного.
Отвратительный, но эффективный демоне в полете:
― о-о-о-о-о!!! А-ха-ха-ха-ха!!!
― за Императора!!!
― что вы орете, что вы орете? Кругом культисты в трансе сидят.
― император, защити наши души!
― ай-яй-яй!
― спокойствие, только спокойствие! Сейчас я вас настигну - вот тогда и похохочем...
Хватая одного из агентов:
― аквилу бросай! Бросай аквилу, я тебе говорю!
― а!!!
Злоумышленники повержены.
Малыш полубезумно смеется, Нурглсон доволен.
―слушай, малыш! Знаешь, какое самое лучшее в мире средство от Официо Асассинорум? Это, конечно, темное благословение.
―…
―эй, малыш! Смотри, за тобой Серые Рыцари приехали. Вон карабкаются.
― слушай, что-то мне вдруг так в царство хаоса захотелось. Вообще, задержался я тут с тобой. Мне силы восстанавливать давно пора... Будь здоров, Малыш! Я пошел.
Малыш в расположении части.
Комиссар, грозно взирая на псайкера:
― малыш-малыш, как же ты нас прогневил...
― ну чего вы беспокоились?
― ну а как же иначе? Ну ты подумай сам. Ну что было бы, если бы ты отрекся от Императора? Хорошо?
― не-а...
― ну что было бы, если б мы тебя - расстреляли?
― вы бы тогда огорчились?
― огорчились... Ты же прекрасно понимаешь, что ни за какие сокровища во вселенной мы не согласились бы расстаться с таким сильным телепатом как ты.
― даже за сто тыщ милльонов?
― даже за сто тыщ милльонов, ведь в твоё обучение и аугметику Империум вложил гораздо больше…
― значит, я так дорого стою...
― ну конечно, дурачок ты.
Мысль запала малышу в голову. И он пошел торговаться с генералом ; отбой, генерал спал.
― товарищ генерал! Товарищ генерал... Товарищ генерал, уберите мельтаган. Я вот чего. Если я действительно стою сто тысяч милльонов - то ну нельзя ли мне получить хоть немного наличными, чтобы я мог купить маленький сервочереп?
― по поводу сервочерепа надо сказать...
― чего?..
Генерал, уже засыпая, бормочет отрывки хвалебных литаний Императору.
― похоже, что всю жизнь проживешь вот... Без сервочерепа.
День рождения! Малышу исполнилось 28 лет.
― подумать только, двадцать восемь лет назад ты появился на Кадии вот таким новобранцем.
― товарищ генерал, а сервочерепа не...
― о, святой Император! Спокойствие, только спокойствие...
Малыш предаётся тоске, медленно разочаровываясь в Империуме. Нурглсон прилетел на помощь.
― ну я так не оскверняю. Я к тебе прилетел на День отреченья... На День, на день рожденья... Ты что, не рад, что ли?
― привет, Нурглсон.
― привет, Малыш! Как будешь почитать?
― пирогом!
― с чем?
― с двадцатью восемью аквилами.
― ну нет, такие подношения я не принимаю. Что такое - один пирог, и двадцать восемь аквил. Лучше так – двадцать восемь жертв, и ни одной аквилы, а?
― поверь мне, Нурглсон, не в жертвоприношениях счастье.
― ты что, с ума сошел? А в чем же еще?
― сервочереп мне не подарят.
― кого? Сервочереп? А как же я? Малыш, ведь я же лучше, могущественнее сервочерепа, а?
В коридоре перед кельей раздаётся пощёлкивание и жужжание.
― извини, Нурглсон. Я на минутку...
― это что же? Сервочереп... Сервочереп! Сервочереп... Ауагхааа!!!
― Нурглсон! Нурглсон! Мне подарили сервочереп! Нурглсон? Нурглсон! Ты где?
Демон разочаровался в смертном ничтожестве и покинул его, вернувшись в сады Дедушки Нургла.
2. Нурглсон вернулся
Малыш скучает по Нурглсону, и ему ищут надежного надзирателя.
Генерал – комиссару:
― не вздыхай, так надо. Расстрелять всегда успеешь.
― ну а может, Нурглсон действительно существует?
― ой...
Звонок
― о...
― жжжж-щелк щелк! /(сервочереп)/
Малыш с надеждой:
― это Нурглсон?!!
Властно шагая, в комнату входит неизвестная, но грозно выглядящая могучая женщина в силовой броне.
― так. У вас и сервочереп есть. Матильда (/*ученый инквизитора/*), ты слышишь? Так. Очень хорошо. Ничего, я сделаю из него верного слугу Императора и человечества.
Генерал задумчиво закуривает трубку.
― а...
― Инквизитор Бок. Бок! А вот ваше курение может пагубно отразиться на моем ментальном и физическом здоровье. Вам придется оставить эту еретическую привычку.
― хорошо. Э...
― так это вы, собственно, ха-ха, давали рапорт, что вам нужен инквизитор? Фанатичная, с несгибаемым характером? Так вот это - я.
― но... Ээ... Мы приглашали надзирательницу.
― о... А за кем здесь нужно надзирать?
― жжжж-щелк щелк! ( снова сервочереп)!
― какой агрессивный механизм!
― надеюсь, инквизитор Бок, вы любите Императора?
― эээ... Как вам сказать... Безумно.
Первый день.
― м-м-м...
Начальство уходит, а Малыш остается.
― ну, идите, спокойно сражайтесь.
― иду...
― и я вам ручаюсь, что скоро вы не узнаете своего псайкера!
― спасибо.
Наивный Малыш думал, что грокс (/имперская тушенка), - для него. Инквизитор быстро наводит порядок:
― отдай банку! Во-первых, избыток пищи портит фигуру. Во-вторых, иди медитировать! В-третьих, помолись! А что ж еще, что-то еще надо? Ах, какая мука воспитывать! Да, вспомнила: обязательно покайся!
― а чего же мне каяться-то? Ведь в ересь впадать всё равно нет возможности.
Матильда получает ответственное задание:
― Матильда, ты меня слышишь? Моя верная... Займись этим сервочерепом, только будь осторожна – механизм осквернен.
После того, как инквизитор уходит, ученая пытается открыть крышку на затылке сервочерепа, но тот, ловко извернувшись, вкалывает ей двойную дозу снотворного. Женщина медленно оседает на пол.
Малыш снова в келье один.Он сидит, раскачиваясь. Еще и дверь заперта.
Звучат миллионы голосов, все они говорят разом, создавая ужасный диссонанс. Набирает силу пугающий гул. Не понятно происходит ли это в материальном мире, или только в разуме псайкера. Вдруг, все внезапно прекращается.
― бррррр... Бр..........
― Нурглсон... Нурглсон!
― что ты орешь? Ты же мне всех младших демонов обратно в Имматериум отбросил.
― привет, Нурглсон!
― привет, Малыш. Слушай, а почему ты меня не спросишь - где я пропадал все это время?
― где ты пропадал-то все это время?
― то-то. Я был у своего дедушки. Да... У меня знаешь, какой дедушка? Он, он как меня увидит - сразу орет на всё царство хаоса "Нурглсончик, мой герольд!" а потом как налетит, как одарит болезнями... Да. Мой дедушка - он чемпион варпа по заражению.
― вот это да.
― что, не веришь?
― верю. Но ты все-таки воплотился.
― воплотился? Ну ты подумай, что ты говоришь? Ну разве без ритуала можно надолго воплощаться? Меня чуть обратно в Океан Душ не отбросило в процессе. Послушай.
Малыш прикладывает ухо к липкой зловонной плоти демона, из его живота исходят непонятные мерзкие звуки, а сама плоть медленно теряет материальность.
― видал?
― ага.
― мне срочно нужно жертвоприношение. Культист, убитый любым способом, подойдет.
― а культиста-то это... Наверное, нету.
― ты что, с ума сошел? Твой господин прилетает издалека, на минуточку. А у тебя нет жертвы.
― но ведь мы же не знали!
― а что вы вообще знали? Вы должны были уверовать. Изо всех сил.
― слушай, может, ты хочешь... В медотсек снова кровь завезли.
― кровь?
― угу.
― э-эх! Попадешь к вам в Империум - научишься есть всякую гадость... Тащи свою кровь.
― ой... А я заперт.
― что?! Ты заперт? Почему?
― эта надзирательница - оказалась какой-то инквизиторшей.
Малыш, вспомнив инквизитора Бок, начинает читать литании и кланяться перед изображением императора.
― не молись.
― ...
― это ты молишься или я молюсь?
― я молюсь.
― а я не молюсь.
― и не молись.
― слушай, а кто эта инквизиторша?
Кухня. Инквизитор Бок пьет рекафф с прекрасным гроксом и смотрит что-то на большом планшете:
― добрый вечер, дорогие агенты Ордо Маллеус. Начинаем нашу очередную передачу "из жизни нематериальных отродий". Убедительно просим увести ваших гвардейцев от наших святых экранов.
Давнишние асассины, после встречи с Нурглсоном плачут как дети, вспоминая тот день.
― сегодня у нас в гостях два... Да, в общем, сейчас вы услышите рассказ о встрече с мерзким и очень опасным демоном.
Вот как это было...
На планшете появляется реконструкция тех событий, воссозданная после ментального допроса агентов.
― безобразие. Смотреть противно. Фу! Как радикально...
Перепуганных до ужаса асассинов уносят двое служащих Адептус Арбитрес.
― Матильда! Матильда, ты что, оглохла? Я кажется, к тебе обращаюсь.
Ученая всё еще находится в искусственной коме.
― ты видела что-нибудь подобное? По астроканалам показывают свихнувшихся асассинов. Ну чем я хуже? Безобразие. Ох...
Диктор вернулся.
― итак, дорогие друзья, просим каждого, кто знает что-нибудь о проявлении имматериальной угрозы – немедленно подавать рапорт. Наш телефон: 223 322 223 322.
Келья малыша
Малыш продолжает бубнить молитвы. Демон возмущен:
― не молись.
― не молюсь.
― вот так и не молись.
― спокойствие, только спокойствие! Слушай, угадай-ка, кто лучший во вселенной истребитель инквизиторов?
― кто?
― не знаешь?
― нет.
― ну конечно же, я!!! То-то. Полетели!
―слушай, а что ж ты мне врал-то?
― чего?
― что тебе двадцать семь лет?
― а сколько?
― но аугметики-то у тебя на все двести восемь!
Звук закрывающегося портала. Инквизитор бок обеспокоена, спешит в келью псайкера.
― ну где ты, где ты? Ну вылезай, еретик. Ку-ку! Странно. Тут его нет.
― а, вот ты где!.. Как же так? Аквилла есть, а псайкера с ней - нет. Ку-ку! Ку-ку? Ку-ку? Где ты? Ку-ку?
Звук открывающегося портала. Малыш появляется за столом.
― ха! А где ты был?
― да, мы тут немного полетали через Имматериум с Нурглсоном.
― как это - полетали? Как орки, без астропатов, да? Так, хорошо. Я сейчас, я сию минуту. Мне надо захватить... Мой благословенный силовой молот. Для демонов, нет, против демонов.
Звук закрывающегося портала. Псайкер исчез. Внезапно, дверь кельи заперта!
― что это такое? Ку-ку! Ку-ку? Ку-ку? Ку-ку?
А в это время на кухне:
Нурглсон знакомится с планшетом:
― ой, какой кошмар. Слушай, ну это просто ужас. У вас в доме завелась читающая молитвы голова.
― ха-ха! /* Малыш пьет амосек и заливисто хохочет */
― вон, вон она на нас глядит.
― ты не видел что ли планшета?
― не видел. То есть... А! Но послушай, а где же ноги? На подожди, я сейчас все выясню. Так...
Нурглсон лезет под планшет и случайно переключает канал…
― ох... Вот это да...
На планшете появляется прекрасный лик святой абатиссы Ордо Сороритас.
Демон крайне заинтересован:
― а мы тут, знаете, все ересью балуемся.
― ха-ха-ха! /* Малыш продолжает заливаться. */
― кхм... Позвольте представиться: Нурглсон, а это мой самый верный...
И выдернул провод, экран погас...
― куда?
― ха-ха-ха!
― ну я так не развращаю. Ну перестань ты хлестать амосек! Вот ты уже седьмую выпил!
― ха-ха-ха!
― что ты смеешься? Что ты смеешься?
― а-а-а! Ты такой нечестивый!
― я так её почти в истинную веру обратил, это все из-за тебя!
И отбрасывает Малыша через портал назад в келью, где медленно начинает сходить с ума инквизитор.
― ку-ку! Это ты? Слава императору, мой мальчик! А, как хорошо. а-ля-ля-ля-ля-ля! А-ля-ля-ля-ля-ля!
В это время мельтаган инквизитора, управляемый волей Нурглсона испаряет грокс.
― ай! Что ты делаешь!
Демон принимается за разум инквизитора:
― /* неразборчивый шепот, стоны, неестественные звуки*/
― что такое? Что такое? Никого.
― /* всё повторяется*/
― никого.
― скажи мне, лояльный псайкер. В каком ухе у меня шепчут голоса?
― в левом!
― а вот и не угадал. У меня слуховые галлюцинации в обоих ухах. а-ля-ля-ля-ля-ля! А-ля-ля-ля-ля-ля! А я впадаю в ересь! Какая досада.
Нурглсон торжествует:
― ну, понял кто лучший в варпе истребитель инквизиторов?
― ха-ха-ха! /* Малыш еще ни одного слова не сказал. Он всё время безумно хохочет */
Демон вселяется в кресло инквизитора, та пытается сесть, но кресло уползает.
― ну наконец-то перестало шептать. Ай! В чем дело? Голова на месте. Кресло на месте.
― жалкий инквизитор!
― между прочим, лорд-инквизитор.
― ну пожалуйста. Лорд-инквизитор, привет от величайшего во вселенной разносчика чумы.
― бррр. Говорили мне, нельзя с утра до ночи пытать еретиков. Вот вам, пожалуйста.
. Кресло, на котором появилось несколько десятков глаз, рогов, пастей и прочих проявлений демона, начинает левитировать перед инквизитором, протягивая к ней лапы-отростки:
― ой! Ха-ха, ха-ха. Ай, ай! Не надо, я в праведном гневе!
― ну давайте, давайте знакомиться.
― не надо. Я вас ненавижу.
― ну почему же?
― я уничтожаю демонов. Ха-ха-ха-ха, ха, ха!
У инквизитора снова начинаются галлюцинации, в этот раз и зрительные. Она бежит в душевую, захлопнув за собой дверь. Нурглсон пытается проследовать за ней, но помещение защищено сильным полем Геллера, демона выбрасывает из кресла, словно ударом терминатора.
― ну куда же она отступила? Э, я так не сражаюсь. Она что, так быстро с ума сошла, а?
Инквизитор Бок в душевой, принимая смеситель за рацию:
― это святая Инквизиция, да? Это отдел экстерминатуса? Да? Да. Вы знаете, ко мне влетел демон-принц невиданной силы. Приезжайте срочно. Я хочу его изгнать любыми средствами.
Малыш предусмотрительно подслушивает за дверью:
― а-а-а, я понял.
― что ты понял?
― Нурглсон, ты знаешь, она хочет уничтожить эту планету.
― она?!
― ага.
― планету?
― да.
― вот эта жалкая инквизиторша хочет сокрушить этот никчемный мирок? Ничего не получится. Ей надо будет не менее четырех раз принять демоничество.
― да ну ты же, ты же опять ничего не понял. Давай я тебя сейчас все объясню.
― валяй.
Инквизитор Бок, собравшись с силами и покинув душевую, наконец-то видит физическое воплощение Нурглсона :
― позвольте. Кто это такой?
― это? Да это же Нурглсон вечный, который живет в Имматериуме, предвестник упадка, носитель гибельнейшей чумы, владыка червей и повелитель разложения!
― позвольте. Так это вы насылали на меня видения и голоса, да, вы?
― ну, откровенно говоря, да.
― так это вы вселялись в моё кресло?
Инквизитор Бок обрушивается на мерзкого демона с силовым молотом. После длительного и тяжелейшего боя, оттеснив его в угол своей комнаты, она замахивается для решающего удара, но Нурглсон вскидывая когтистые лапы, воет во всё горло:
― стоп! А у вас Кадия пала.
― боже мой! Кадия пала! Позвольте, какая Кадия? Империум утратил Кадию несколько десятков лет назад. Ха-ха. Ты опять терзаешь мой разум. Проклятая тварь.
Вдруг тысячи нечестивых образов и самых отвратных картин снова наполняют сознание инквизитора. Не выдержав столь сильного напора, она сдаётся, рука её разжимается, силовой молот с громким стуком падает на решетчатый пол.
Неопределенное время спустя:
Все трое едят казенный гвардейский грокс, запивая амасеком.
На плоти инквизитора и Малыша видны первые слабые признаки грядущих мутаций.
― ах, какая досада, что вы не демон-принц.
― почему?
― да потому что сейчас приедут деятели искоренительных искусств, я их специально вызвала для демон-принца. О чем я буду сейчас с ними говорить?
― как о чем? А я? А обо мне? Ведь я - великий, непобедимый, безмерно древний демон ну, в самом зените могущества!
― да, но в Ордо Маллеус этого добра хватает без вас!
― но ведь я же еще и почти всесильный! Внимание! Сейчас вы увидите истинный облик лучшего в варпе Нурглсона!
Демон начинает нечестивые песнопения, псайкер с падшим инквизитором присоединяются, в конце концов Нурглсон развоплощается, покидая на некоторое время материальную вселенную, но перед сознаниями двоих его новоиспеченных последователей предстаёт незримый облик демона в его чистом нематериальном виде, окончательно сводя их с ума и мгновенно уродуя мутациями их плоть.
Неопределенное время спустя:
Открывается шлюз командного центра. Комиссар и генерал вернулись, к ним бросается Малыш.
― как хорошо, что вы пришли. Знаете, Нурглсон вернулся. Идемте, я вас наконец с ним познакомлю.
Незаметно снимая свой лаз-пистолет с предохранителя, комиссар, увидев, как кивнул ему генерал произносит:
― ну Малыш, а где же твой Нурглсон?
В следующий миг,в ставший очень узким для него, дверной проём, с трудом протискивается отродье хаоса, гора истекающего слизью мяса, покрытого щупальцами, тысячами глаз и десятками пастей. Нечто невообразимое, что некогда было инквизитором Бок, с трудом произносит всеми десятками пастей:
― он сейчас в царстве хаоса... Но он обещал вернуться, чтобы наделить всех вас благословениями дедушки Нургла. Милый. Милый...
Комиссар в ужасе вскидывает пистолет...
Где-то в океане душ вновь разносится хохот темных богов…
Недеццкие сказки. Экспериментальные (01)
Вместо предисловия.
Автор Пикабушный, сам уходить не хочет, но добро на публикации дал. В ленте светится не сильно, но тут понятно, это же не мусорный Тик-ток или видео+ссылка на телегу. Так что надеюсь кому зайдет, как и мне. Прикладываю ссылку на его ВК, если нельзя, админ, скажите, я буду автора указывать без ссылки.
<><><><><><><><><><><><><><><><><>
– Через два проёма вправо, – задыхаясь, сказал Волк.
Иван бежал рядом со зверем, мысленно проклиная полцарства, царёву дочку, не к месту появившегося Кащея и те самые молодильные яблочки.
– Давай! – рыкнул Волк и толкнул Ваньку в едва заметное в свете факелов ответвление.
Повернули. Еще раз. Замерли. Затаили дыхание. Сердце Ивана в истерическом приступе паники билось изнутри о грудную клетку.
– Тих-х-хо, – проурчал сквозь клыки Серый Волк.
В основном коридоре раздался гулкий топот, а затем голос Бабы Яги:
– Ива-а-а-ан! Ты где-е-е-е? Выходи, Ванечка!
Ваня дрожащей рукой достал из кармана фляжку, открутил пробку и протянул ее Волку.
– Будешь?
Волк скорчил гримасу и помотал головой.
– А я – буду! – сделав два приличных глотка, Ваня уткнулся носом в волчью шерсть на загривке. Занюхал. Выдохнул.
– Как ты эту гадость жрешь? – шёпотом поинтересовался Волк.
– Тебя б в мою шкуру, так не спрашивал бы, – так же шёпотом ответил Ваня.
– Тс-с-с-с-с! – вновь сквозь зубы прошипел Волк.
В основном коридоре вновь раздался громоподобный топот. Но уже неспешный. Было понятно, что теперь их ищут, методично заглядывая во все ответвления на пути.
– Хорошо, что у неё нюх притуплённый, – прошептал Волк.
– За то слух – ояебу! – так же шепотом ответил ему Ваня и снова достал фляжку. – Будешь?
– Да когда она у тебя кончится-то? – шёпотом возмутился Волк.
Ваня взболтнул содержимое, прислушиваясь к плеску.
– Не скоро.
– Ты поосторожнее с выпивкой. Нам как-то в живых остаться нужно.
– У меня у трезвого крыша поедет от того, что в голове творится, – сказал Иван и еще раз приложился к фляге. – Ты то, что в избушке творилось, слышал?
– Слышал.
– А я видел, – закрутив горлышко фляги, Ваня вновь спрятал её в карман. – И не только видел, но ещё и, прошу заметить, участвовал...
* * *
На первый взгляд всё было просто: пробраться в сад к Кащею, упереть из его сада несколько молодильных яблок и принести Бабе Яге, за что оная дала бы Ваньке клубочек, который провёл бы его через зачарованный лес к Василисе. А там делов-то – головы Горынычу порубить! В результате Василиса становится законной женой, а от царя, по совместительству отца Василисы, Ваньке отпадает половина королевства. Долги раздаются, соседи уважают, отстраивается новый дом, на поля нанимаются работники – жизнь налаживается.
Однако два дня петлять по лесам да по болотам от приспешников взбешенного дерзким Ваниным поступком Кащея без еды и сна, попивая лишь водичку из гнилых ручьёв, оказалось не так уж и легко, а потому на подходах к избушке Яги Ванька не удержался и со словами: «Да кто там их считать-то будет!» – съел одно яблочко из Кащеева сада.
И спустя полчаса понял, что имел в виду Кащей, кричавший в след похитителю: «Дебил! Они ж экспериментальные!». В избушку к Яге Ваня вошел с эрекцией, которой позавидовал бы самый племенной жеребец из царёвых конюшен.
– Принес? – сквозь пелену желания совокупиться с чем угодно, лишь бы оно шевелилось, услышал Ваня голос Бабы Яги.
И кто-то за Ивана ответил его голосом. Его губами. Его языком.
– Да, бабулька-красотулька, принес.
Баба Яга косо посмотрела на Ивана и буркнула:
– Ну дык, давай сюды.
Ваня, преодолевая сводящее с ума желание хотя бы подрочить, встал в углу и наблюдал, как бабка, положив узелок на лавку, склонилась над ним, пытаясь единственным зубом поддеть и ослабить узел. Хуй стоял, как стража возле царева дворца, – не моргая.
«Сил моих нет терпеть! Будь что будет!», – решил Иван. И с членом наперевес кинулся на Бабу Ягу с тыла.
– Хуй! Ровесников! Не! Ищет! – повторял Иван раз за разом, выдавая по одному слову на фрикцию.
А Бабка, поначалу обалдевшая от такого поворота событий, уже подмахивала костлявым старушечьим задом Ивану в такт, и, когда она в третий или четвертый раз в экстазе впивалась костлявыми руками в лавку, оставляя в дереве глубокие борозды от длинных грязных ногтей и елозя лицом по лавке в луже своей же пузырящейся слюны, Ваня справился. А в следующее мгновение он осознал, что путеводный клубочек ему не дадут. Еще через миг, схватив стоящую на столе фляжку с алкоголем одной рукой, а второй, поддерживая норовящие спасть штаны, Ваня стрелой вылетел из избушки на курьих ножках.
– Иван, – услышал он хриплый голос, – помоги! Обещаю, мы с тобой таких дел наворотим!
Волк, прикованный цепью к вековому дубу, смотрел на Ивана с мольбой в глазах. Этого Волка Ваня видел и три дня назад, когда приходил к Яге впервые. Яга тогда сказала, что приручает дикое животное. А он, видите ли, не дикий, а волшебный. Говорящий Волк, оказывается!
Сунув бутыль подмышку, Ваня на бегу выхватил меч-кладенец из притороченных к поясу ножен и так же на бегу наотмашь рубанул по удерживавшей Волка цепи.
Одновременно с этим за спиной послышалось:
– Ату их, избушка, ату!
Дальше они бежали вместе. Здоровенный зверь сразу же вырвался вперед и вел Ивана за собой, позвякивая обмотанным вокруг шеи куском железной цепи.
– К скалам, Ваня, к скалам! – прокричал зверь и побежал с еще большей скоростью.
Зловеще громыхающая поступь за спиной то удалялась, затихая, то становилась громче.
А потом Волк, повернув голову, крикнул:
– Внутрь!
И оба, проскочив сквозь вход в пещеру, покатились вниз.
– Бля-а-а-а-а-а! – кричал Иван, кувыркаясь по скользким, покрытым мхом, каменным ступеням.
Летучие мыши, всполошившиеся от Ваниного ора, заверещали, заметались под сводами пещеры, изо всех своих мышиных сил гадя на незваных гостей.
– Бежим, Ваня, бежим! Отдыхать некогда!
Проклиная себе под нос царскую дочку, по вине которой, собственно, всё и началось, Иван вскочил на ноги и помчался по коридорам за Волком.
– Маменьку мою любить, а где мы хоть? – наконец-то догадался поинтересоваться Ваня.
– Во владениях Горыныча, – ответил Волк.
– Ох, ё!
По основному коридору вновь забухали шаги, и Иван с Волком уже в который раз затаили дыхание.
– Если так сидеть будем, она ж нас всё равно когда-нибудь найдет. Или Горыныч, когда вернется.
– А не ты ли, Ваня, буквально три дня назад в полтора взмаха головы ему поотсекать грозился?
– Ну-у-у-у, – задумчиво протянул Ваня, – мало ли что я говорил. Дурной был. Наивный. Эта нечисть – жуть какая страшная, оказывается. Они злые какие-то.
Волк закатил глаза к потолку.
– Какой же ты, Ваня, всё-таки… – замялся, подбирая слово, – … Дурак.
– А ты откуда знаешь? – оживился Иван. – Меня все так и кличут.
Но разговор прервался грохотом.
– Ой… чего это? – спросил Ваня, испуганно вжимая голову в плечи.
– Хозяин апартаментов прилетел, – ухмыльнулся Волк.
В основном коридоре забухало громче прежнего. Но к теперешнему грузному топоту добавлялось еще и мрачное, тяжёлое, с присвистом сопение. Доведись Ивану смотреть «Звездные Войны», он бы без колебаний решил, что по коридору идет увеличенная копия Дарта Вейдера. Но Ваня об этом персонаже, равно как и о кинотеатрах, слыхом не слыхивал, а потому еще сильнее вжал голову в плечи и пропищал:
– Мамочка-а-а...
Навстречу новым грузным шагам протопали хорошо знакомые, но не менее от этого страшные. Раздался крик:
– Ки-и-ийя!
И в коридоре загремело, закувыркалось.
– Отлично! – обрадовано сказал Волк, – можно смело идти смотреть на апокалипсис местного масштаба, – и устремился по коридору, в котором они отсиживались, к выходу в основную пещеру.
Горыныч, вертя расположенными на неповоротливой туше головами, полыхал пламенем по резво вертящейся между огненных струй избушке, которая ловко уворачивалась от очередного огненного выдоха, с задорно повторяющимся «Ки-й-йя» наносила удар и тут же уходила Змею за спину. А из окна весело хохоча, швыряла в Змея глиняными горшками помолодевшая на вид Баба Яга.
– Окстись, старая! - кричала гиганнтская рептилия. - Чего ты мечешься, будто раньше положенного с хера спрыгнула!?
– Сам окстись! И верни мне молодца, для утех и всяческих игрищ предназначенного, - потребовала Яга, швыряя очередной горшок в Змея.
– Да не брал я никакого молодца! - недоуменно кричала левая голова, пока правая дышала на избушку огнём а средняя уворачивалась от очередного горшка, запущенного негодующей Ягой в рептилию.
Иван-Дурак и Серый Волк зачарованно наблюдали за поединком.
Очередной горшок, вылетевший из окна, описав в воздухе дугу, наделся на одну из голов Змея Горыныча как раз в тот самый момент, когда эта самая голова собиралась дыхнуть пламенем. И дыхнула.
Сначала из-под надетого на голову горшка во все стороны полыхнули искры. Потом черепки разлетелись во все стороны, а голова, освободившаяся из глиняного плена, бесформенным обгорелым отростком безжизненно повисла на туловище. Спустя еще несколько всполохов пламени изба, нанося очередной удар с разворотом, шпорой рассекла Горынычу вторую шею. Однако третья, уцелевшая голова, в это же мгновение вцепилась в избушку мёртвой хваткой.
Щепки и солома разлетелись во все стороны, а в следующий миг раздался полный боли предсмертный вопль Бабы Яги. И наступила тишина.
– Фу-у-у-ух, – выдохнула язык пламени оставшаяся в одиночестве голова Горыныча, дожевав остатки избушки, – совсем на старости лет сдурела бабка.
– Давай, Ваня, – шепнул Волк. – Это твой единственный шанс. Второго не будет.
И Иван, на ходу вытаскивая кладенец, рванулся к измотанному поединком, тяжело дышащему Змею.
Меч, описав дугу, вошел в шею, будто раскаленное шило в масло, голова упала на пол пещеры, а из обрубка шеи к потолку рванулся столб пламени, сжигая мечущихся там летучих мышей. Последняя голова Горыныча даже не успела понять, откуда к ней пришла смерть.
Иван придирчиво осмотрел меч и сообщил:
– Ничо так палочка-выручалочка.
* * *
Свадьба была в самом разгаре. Зелено вино лилось рекой, слуги то и дело приносили новые блюда, новые кадки с хмельным и выносили на свежий воздух перепивших гостей, укладывая их на траву.
Иван и Волк сидели на одной из крепостных стен, подальше от суеты, наслаждаясь теплыми летними сумерками
– Рассказать кому, так и не поверят ведь, – сказал Иван, прикладываясь к бездонной фляге – единственном напоминании об избушке Бабы Яги.
– А не надо никому рассказывать, Ваня, – не поворачивая лобастой головы, произнес Волк. – Люди всё сами додумают и переврут тридцать три раза. Уже спустя пару-тройку поколений истории о тебе будут совсем не похожи на то, что было на самом деле. Да и сам ты, если, конечно, доживёшь, будешь верить каждому слову, рассказанному в этих историях. Так уж вы, люди, устроены.
Серый помолчал, задумчиво глядя в ночное небо, а потом добавил:
- Знаешь, Ваня, а оно, может быть и к лучшему. Иначе сказки бы так никогда и не появились.
Иван согласно кивнул, еще раз отхлебнул из фляги и, достав из-за пазухи яблоко, с хрустом откусил.
– Те самые? – поинтересовался Серый Волк.
– Ага, – откусив еще раз, кивнул Иван. – Эк-спе-ри-мен-таль-ны-е.
– Ты смотри, не увлекайся, – посоветовал Волк.
– Сегодня можно, – уверенно сказал Иван. – У меня ведь брачная ночь всё-таки.
© VampiRUS
Не бросайте бычки из машины!
Есть у меня товарищ по цеху, курить любит шо пиздец, ну как в том анекдоте. Контора в которой он работал (хе-хе), выиграла тендер на изготовление вывесок для небольшой сети аптек в соседнем городе.
Мучались месяц, но сделали. Загрузили большую часть вывесок в укрытый тентом прицеп и поехали. Все же хорошо, успели, молодцы. Ага, не тут то было!
По пути один из выкинутых им бычков попал к грузу...
Там все сгорело к хуям. Тент, вывески.. Остался только композит и оплавленный пластик. Странно, что водитель не увидел дым в зеркале. Он среагировал только тогда, когда ему начали мигать обгоняющие их водители.
Товарища уволили. А как ещё наказать человека который даже официально у них не числился?
А он.. До сих пор курить любит шо пиздец.
___________________________________________________
Сегодня решил зарегаться тут, Пикабу все. Ради пробы решил перетащить сбда один из моих постов, не судите строго=)
Привет, народ!
Привет, народ! Сижу тут уже неделю, вот решил зарегистрироваться.
Как большинство пришел с сайта на букву "п", да получат админы и владельцы его по их заслугам. Надеюсь, данное сообщество раскрутится и не скатится в тоталитаризм администрации, как предыдущий сайте. Ну или хотя бы 5-10 лет до этого пройдет. Всё таки на момент моей публикации "14 активно 89 зарегистрировано на сайте". Решил, что хочу быть в первой сотне, вдруг ачивку дадут)).
Собираюсь постить любимые "ламповые" истории (читай - баяны), любимые картинки, мемы и так далее если зайдет аудитории. Ну нету у меня хобби, чтобы создавать "своё". С другой стороны, что для кого-то дичайший баян, для меня оказывалось новой интересной историей. Собираюсь сделать "свой" тег, если тут позволяют настройки, чтобы тем, кому не нравится моё "творчество" безболезненно меня удалили из своих просмотров. Считаю, что если дать пользователю всю полноту настроек, чтобы он САМ себе настроит ленту просмотра, этого достаточно, чтобы сообщество саморазвивалось.
Для начала парочка фотографий из моей личной галереи.
Композиция заняла место на ножевой выставке лет 10 назад. Называется, вроде бы "Вечность".
Как мы с Вовкой. На ферме
Говорят, что у страха глаза велики и не так страшен чёрт, как его малюют. Трудно бояться, когда тебя не предупредили, что бояться надо.
Однажды бабка зашла в дом и сказала, что корова, кажется, заболела.
— Не нравится мне что-то она, — заявила она деду.
— Поставь ей клизму, — невозмутимо отреагировал он. — У тебя ж она от всех хворей.
Бабка сказала, что скотина — это не мы, а совсем другое дело. Это только для нас одно упоминание клизмы сразу на ноги ставит. Бабка поняла, что сочувствующих в доме нет, и пошла обратно.
Я до этого момента даже и не догадывался, что коровы могут болеть. И что с ними делать в таком случае? В постель укладывать и таблетки давать? Нам с Вовкой стало интересно, и мы пошли следом за бабкой. Застали её в хлеве возле загона с коровой. На первый взгляд с ней всё было в порядке. Как минимум, не чихала и не кашляла.
— Баб. Что с ней? — поинтересовался я.
— Да вот не ест ничего, — задумчиво ответила бабка.
— Может, она сытая? — предположил Вовка.
Я подошёл поближе и потрогал у коровы лоб.
— Вроде не горячий. Ты горло смотрела? — обратился я к бабке. — Можно я посмотрю?
— Можно. Только издалека. И лучше со двора, — ответила она и выгнала нас из хлева.
Выйдя во двор, она направилась в сторону улицы.
— Ты куда? — поинтересовался я.
— На ферму. К ветеринару, — ответила она и, не оглядываясь, ушла.
Мне показалось, что бабка спешит. Даже температуру не померила. Ну, не есть корова, и что? Мы с Вовкой тоже иногда не хотим есть. Но это не повод к ветеринару идти. Не успели мы с Вовкой даже что-то придумать, как бабка вернулась.
— Чё-то я бдительность совсем потеряла с расстройства. Пошли за мной, — скомандовала она.
Я сначала не понял, зачем, но бабка пояснила, что если нас оставить тут одних, то слишком велико искушение для нас. К её возвращению придётся не лоб у коровы трогать, а на ноги её поднимать сначала. С нас же станется. К гадалке не ходи, что мы лечением займёмся.
— Заодно и вас покажу, — добавила она. — Проглистогонить, может, получится.
Мы снова ничего не поняли, но бабка пояснила. Оказывается, что из-за того, что тащим в рот всякую немытую гадость, то, по её мнению, у нас в животе живут червяки и съедают всю еду, которую она готовит для нас. Поэтому мы такие тощие. А ей жалко переводить продукты. Не нанималась она ещё и глистов Московских кормить.
Честно говоря, такая перспектива похода к ветеринару мне не понравилась. Более того, мне не понравилась сама новость о каких-то там червях. Я предложил оставить Московских глистов Московским врачам. У нас всё же и медицина получше в городе. А пока мы с Вовкой готовы есть по ночам. Пока эти червяки спят. Чтобы им не доставалось.
Бабка, кажется, поняла, что она снова перестаралась, и, пока мы не сбежали, сказала, что она пошутила. Просто одних наедине с коровой нас оставлять опасней, чем с червями в животе. Глисты наши, а корова как-никак её с дедом.
— А что с ними делать теперь? — Вовка с опаской рассматривал свой живот.
— Смириться, — ответила бабка.
В общем, именно это и сделав, успокоившись, мы пошли с бабкой на ферму к ветеринару.
Ферма была недалеко. Я там как-то с Борькой гулял, когда мы спасали его. Не более чем через полчаса мы были на месте. Зайдя на ферму, мы прошли в комнату ветеринара.
За столом сидел дедок в очках и в синем халате. Он что-то записывал в большую тетрадь, иногда слюнявя языком карандаш. Заметив нас, он оживился.
— Валентина! Твои, что ли? — встал он поприветствовать нас.
— Хотелось бы сказать, что прибились по дороге, — ответила бабка ветеринару. — Но если на ферме что произойдёт по их вине, то на этом и буду стоять.
Бабка начала рассказывать ветеринару про свою корову, а я изучал содержимое кабинета. Мой взгляд с любопытством остановился на большом стеклянном шкафу. В нём лежали коробки и стояли пузырьки с жидкостями. Вовка всё это время наблюдал за ветеринаром, который слушал бабку, держа карандаш во рту.
— Викторыч, — продолжала бабка. — Ты зайди, посмотри. Не нравится она мне.
— Лоб холодный, — между делом вставил я. — Надо горло посмотреть.
— Ого! — оживился Викторыч. — Да мы никак коллеги! Разбираетесь в медицине? — поинтересовался он у меня.
— Да какой там коллега, — махнула рукой бабка. — Разве что калека. Разбирается в том, как жизнь испортить бабке с дедом. С медициной у него тоже дружественные отношения, только она его не любит. В его случае «Не навреди» звучит как «Помолясь, а там как Бог выведет».
— А вы карандаш мыли? — вставил своё Вовка.
— Что? — ветеринар растерялся и посмотрел на свой карандаш. — Нет. Зачем?
— Значит, у вас тоже глисты, — сделал теперь Вовка своё медицинское заключение.
Ветеринар снова посмотрел на свой карандаш, пытаясь связать диагноз с ним, и отложил его на всякий случай в сторону.
— Можно горчичники поставить, — я уже вошёл в роль, услышав, что ветеринар меня приобщил к специалистам. В чём я не сомневался.
— Викторыч. У тебя пластырь есть? — прервала мою роль бабка.
— Горчичный? — не понял немного растерянный ветеринар.
— Обычный, — пояснила бабка и посмотрела оценивающе на меня. — Широкий. Рот вот этим двоим для начала заклеить. В медицинских целях. Глупость она тоже заразна. У нас-то с дедом иммунитет выработался, а ты, смотрю, поплыл уже.
От лишних и ненужных размышлений Викторыча спасла доярка. Она, запыхавшаяся, появилась в дверях кабинета и сказала, что срочно требуется его присутствие. Точнее, это так сначала показалось, что она его спасла. Хотя виновата больше бабка. Её любопытство повело её за ветеринаром. Нам же она сказала сидеть тут. Но куда нам было девать своё любопытство? Мы остались наедине с кабинетом и всем, что в нём было.
Моё внимание не отпускал стеклянный шкаф. Непреодолимое желание исследования его на предмет содержимого. Как раз появился такой момент, когда никого не оказалось в комнате, кроме нас с Вовкой. Я встал и подошёл к нему. Оглядываясь на вход, я осторожно открыл дверцу шкафчика. Моему взору открылось изобилие содержимого. Особенно привлекло меня содержимое коробочек. Я знал, что там лежат большие ампулы.
В школе Серёга раздобыл такую коробку и принёс её в класс. Мы после уроков разожгли костёр и бросали туда эти ампулы. Они очень красиво и громко взрывались. Серёге, правда, влетело потом. Он оставил свою бабушку без запаса уколов. Но тогда это было неважно для нас. Сейчас я тоже захотел стать обладателем такой коробки. Я прикинул, что тут хватит на много бабушек, и вряд ли я кого-то оставлю без запаса. В крайнем случае, бабушки поделятся.
Приняв волевое решение и поборов совесть, я протянул руку к заветной коробке. В самый ответственный момент со стороны двери послышалось сопение. Я, предварительно вспотев спиной, обернулся. Ожидал увидеть там бабку. В лучшем случае ветеринара. То, что я увидел, позволило мне выдохнуть. В кабинет заглядывала голова быка. Не то чтобы это прям вселило оптимизм, но в отличие от бабки, бык не мог предположить, чем я занимаюсь. Да и протиснуться в кабинет ветеринара ему было не по габаритам.
Но Вовка ещё не знал, что это был бык. Для него они были все на одно лицо. Все они были коровы. Но эта была зачем-то с кольцом в носу. И явно покрупнее обычной коровы. В дополнение ко всему к кольцу была привязана верёвка. Как поводок. Только оборванная...
Когда бабка с ветеринаром вышли из кабинета, взволнованная доярка объяснила причину своего волнения. Она довела их до загона на улице и показала.
— Вот, — продемонстрировала она пустой загон с выломанными жердинами.
Бак Жора оторвался и сбежал. Проломил загон и пустился наутёк. Где он сейчас точно не известно, так как все, кто были на ферме, услышав новость, предпочли закрыться, а не выяснять его местоположение. Но одно было известно точно. В данный момент он представляет собой угрозу и неприятности где-то на территории фермы. Это в лучшем случае. В худшем, масштаб бедствия может уже распространяться на всю деревню. Жору знали и боялись все. Почти все.
— А я чем помогу? — Викторыч с опаской озирался по сторонам.
— Ну ты же ветеринар, — аргументировала доярка. — Вколи ему снотворного.
Викторыч сказал, что прежде чем вколоть, его ещё найти надо. Но даже это полдела. Нужен доброволец и, скорее всего, совсем отчаявшийся человек, который подойдёт к Жоре. Не через загон, а встретившись с ним лицом к лицу в естественной среде. А таких дураков нет, насколько он знал. Викторыч сказал, что он тоже к ним не относится…
Знал бы Викторыч, что есть такие. Целых два. Увидев морду Жоры, нам с Вовкой стало интересно. Я не подозревал, что коровы гуляют по ферме свободно. Возможно, так и положено. У бабки с дедом корова же сама ходит на пастбище и обратно. Чем ферма отличается от хлева? Только размером и количеством бабок.
На столе у ветеринара в тарелке лежали яблоки. Вовка, совершенно не видя опасности в животном, взял одно и решил угостить голову. Та не возражала. Шумно выдохнув через ноздри, Жора слизал с его ладони яблоко. Возможно, это и послужило началом их, пусть и не длинной, но дружбы…
Викторыч с бабкой короткими перебежками перемещались по ферме. Доярка на каком-то из поворотов предпочла исчезнуть, оставив их вдвоём на этой войне с очень крупным рогатым скотом. За одним из поворотов они увидели заднюю часть Жоры. Морда его скрывалась внутри комнаты ветеринара.
— Викторыч! — до бабки дошло. — Там же мои!!!
На громкий крик бабки голова Жоры высунулась из дверного проёма, посмотрела на бабку и невозмутимо вернулась обратно. Бабка обернулась на ветеринара, но того уже не было.
— Викторыч! Скотина ты такая! — бабка осторожно пятилась назад и искала что бы взять в руку потяжелее. Она ещё не решила, кому первому достанется. Викторычу или Жоре.
Наконец ей попалась на глаза лопата и, взяв её, она осторожно направилась в сторону ничего не подозревающего быка. По пути она проклинала всех работников фермы и отдельно Викторыча. Попутно досталось и корове, которая не вовремя заболела. На всякий случай, для порядка, и нам с Вовкой.
Подкравшись к Жоре на расстояние лопаты, она со всего маха хряснула ею быка по спине и одновременно крикнула, чтобы мы сигали в окно. Тут из загона вынырнул Викторыч и крикнул, что в окно не получится. На окне решётка. Бабка крикнула ему в ответ, что если с нами что сейчас случится, то решётки будут на его окнах.
От удара лопатой по спине Жора опешил. Только что спереди его кормили яблоками, как вдруг сзади произошло что-то. Затем послышались снова крики бабки, что она сейчас его лопатой на антрекот порубит, и снова удары лопатой. Кричал ещё и Викторыч, что Жора казённая скотина и ему отвечать за него. Бабка ответила, что отвечать ему не придётся. Потому что после Жоры она и до него доберётся. А с покойников спроса нет.
Жораа, видимо, решил, что с нашей бабкой тягаться себе дороже выйдет. Несмотря на то, что проход был узкий для него, он предпочёл не пятиться назад, а прорываться вперёд. Издав жалобное Му-у-у-у! он всей своей массой расширил косяк и с треском просочился внутрь, сметая всё на своём пути. Стеклянный шкаф, стол ветеринара… Мы с Вовкой только и успели отскочить и забиться в угол.
Через секунду в комнату влетела бабка с лопатой наперевес. Честно говоря, она вызывала больший ужас, чем Жора. Тот, наоборот. Стоял в противоположном углу на обломках стола и выглядел жалким по сравнению с бабкой. Он, как и мы с Вовкой, не понимал, за что?
Бабка, прикрывая своей спиной и лопатой, вывела нас с Вовкой из разрушенной комнаты ветеринара. К этому моменту Викторыч уже успел выбраться из своего укрытия и теперь с ужасом осматривал свою бывшую комнату, заглянув в разрушенный проём. Жораа всё так же недоумевал, стоя в углу.
— Валь, — взялся за голову Викторыч. — Ты что наделала?
— Я ещё не закончила, — ответила бабка, взвешивая лопату в руках. — Смотри, вот из-за тебя на детях лица нет. Может, заикаться теперь будут до конца жизни. Я и так-то не всегда понимаю, что они говорят. Так теперь ещё дождись, когда они это выговорят.
Я сказал, что совсем даже не заикаюсь и лицо на месте. А Вовка поинтересовался, зачем бабка била корову.
— Глисты у неё были, — ответила бабка. — Но есть ещё один человек, которого надо пролечить.
С этими словами она направилась к Викторычу. А я подумал, что хорошо, что бабка решила наших оставить Московским врачам. Не понравились мне деревенские методы.
Пока бабка гоняла Викторыча по загонам, повылазили другие работники фермы. Судя по происходящему, они решили, что проблема с Жорой решена. Мы же с Вовкой пошли обратно к нему. В отличие от других, мы не знали об опасности.
Через несколько минут вы вышли обратно. С Жорой. Я Вовке даже позволил взять его за поводок в кольце. Ведь с Борькой я уже гулял, и теперь была Вовкина очередь выгуливать домашнее животное. Бык с благодарностью принял от нас очередную порцию яблок и разрешил себя вывести. Он, конечно, сначала с недоверием выглянул из комнаты, проверяя, где там бабка с лопатой, а уж потом позволил себя вывести.
Увидев нас, все замерли. Даже бабка. Она так и стояла с поднятой лопатой, глядя на нас и Жору. Народ снова стал пытаться неуклюже и спешно раствориться на ферме. Только мы с Вовкой не понимали, что с ними.
— Однако, я ошибался насчёт того, что нет таких людей, — промолвил Викторыч, пытаясь залезть обратно в загон.
— Дуракам везёт, — сказала бабка, опуская лопату. — Вы совсем страх от испуга потеряли?
— Баб. Он лопаты боится, — ответил я бабке.
— Я, кстати, теперь тоже, — выглянул Викторыч из безопасного загона. — Отойдите от него. Он опасен, — осторожно добавил он и снова присел.
В общем, когда бабка и Викторыч поняли, что Жора нам доверяет, нам дали торжественно отвести его в загон, где мы его и оставили, но обещали навещать и приносить яблоки.
По дороге домой бабка нам сказала, что иногда быть без мозгов даже полезно, как оказалось. Но всё же лучше не злоупотреблять. Такие случаи в жизни бывают не так часто, когда безумие и отвага соединяются воедино.
А коробку с ампулами я всё же успел стянуть. Всё это время коробка была у меня за поясом в штанах. Тем более, что теперь пропажа вообще незаметна была. Поди разбери, сколько их там Жора перетоптал. Но и воспользоваться так, как я хотел, тоже не получилось. Зайдя в дом, бабка нас загнала на кухню отмываться после фермы. Я не нашёл лучшего места для них, как сунуть их в печку, пока бабка отвернулась. А потом как-то забыл. Напомнили они о себе спустя пару дней, характерными хлопкам, когда бабка затопила печь. Пироги решила поставить.
Я потом долго осколки собирал вручную. Внутри печи. Не скажу, что мне это понравилось. Вовка предложил представить, как будто я в пещере с сокровищами нахожусь. А бабка сказала, что я из этой пещеры не вылезу пока все сокровища не соберу. Но даже это ещё не всё наказание. Вот так я и сидел там. С одной стороны, где-то высоко спасительный свет в конце трубы, а с другой бабка, как чёрт с ухватом. Но по сути и там, и там тупик. Всё одно влетит как Серёге.
Источник - https://chetokakto.ru/publikacii/rasskazy/kak-my-s-vovkoj-na-ferme/
Полотенчек
Приезжаю под конец рабочей недели с дачи, муж говорит:
- мне нужно новое чистое полотенце на работу.
я: - возьми полотенце.
Муж открывает шкаф, берёт полотенце, кладет в рюкзак. А потом такой:
- Бля! Я три дня на работе после душа не вытирался, чтобы ты приехала и сказала мне "Возьми полотенце"?!!!!
Видимость оценки и поста в ленте
Я считаю это неправильно - скрывать оценку поста, я хочу видеть стоит ли заморачиваться и читать, особенно сейчас, часто ведь нет даже превьюшки поста. Я читал ваши объяснения по этому поводу и скажу так - не все тут такие бараны, чтоб не глядя ебашить оценки, обидно что вы так считаете.
И по поводу скрытия из ленты постов с 5-ю минусами. Может стоит добавить настройку в профиле? Я например иногда не против почитать за что так опустили пост.
А с такой настройкой будет демократичней, не хочет человек видеть посты с отрицательным рейтингом - пусть скроет, хочет - на здоровье, его проблемы.
С уважением hemul1983.
Шашка - краткие сведения.
@kritik123 попросил написать про шашки (и отнюдь не про игру).
Что ж, дело оказало непростым, но интересным. Оказывается шашка не особо освещена правдоподобными статьями (даже про ртуть внутри клинка попадалось) по сравнению с другим клинковым оружием, про те же сабли написано гораздо больше.
Начнем с начала)))
Шашка - длинное клинковое рубяще-режущее и колюще-режущее холодное оружие.
Клинок однолезвийный, редко с полуторной заточкой, слабо изогнутый, длиной менее одного метра (в России стояли на вооружении различные модели шашек с длиной клинка от 81 до 88 см, ). Эфес обычно состоит только из рукояти с загнутой, обычно раздваивающейся головкой, без крестовины (гарды), что является характерным признаком этого вида оружия. Ножны деревянные, обтянутые кожей, с кольцами для портупеи на выгнутой стороне. Известны шашки двух видов: шашки с дужкой, внешне похожие на сабли, но таковыми не являющиеся (драгунский тип), и более распространённые шашки без дужки (кавказский и азиатский типы).
На фото конечно новодел, но красивый. Обратите внимание на кольцо на ножнах, у сабли он было бы со стороны обуха.
Несмотря на внешнюю простоту, сложности возникают даже с определением ближайших родственников шашки. При первом взгляде может показаться очевидным, что она ведет свое происхождение от сабли. Сабля появляется на вооружении степных воинов Евразии примерно в VII веке и использовалась преимущественно как оружие конного боя. Но различные виды кривых мечей известны в нашем регионе уже с античности. Те же фракийцы охотно применяли кривые мечи на длинной рукояти и в пешем строю. С виду шашка от сабли отличается только формой клинка и рукояти, да наличием/отсутствием защитной гарды.
Вот тут наглядно показано.
Собственно шашки встречаются с XII-XIII века, но как вспомогательное оружие, наряду с кинжалом или ножом. Массово шашки начинают применяться лишь с XVII-XVIII века.
Поэтому существует гипотеза, что шашка происходит вовсе не от сабли. Само название шашка, по одной из версий, восходит к черкесскому "сашхо" – "длинный нож". Действительно, форма клинка и рукояти у шашки ближе к ножевым образцам, чем к сабельным. Логично было бы и предположить, что шашка стала определенным гибридом между большим ножом и саблей.
Между прочим, на фото подарок Президиума Советского Союза Иосипу Брозу.
На фото выше если если убрать ножны, можно подумать что это просто большой ножик. Так что гипотеза происхождения от ножа вполне правдоподобна. Кстати хорошо заметна ещё одна особенность - в ножны шашка помещается вместе с рукоятью, снаружи остается только оголовок.
В своем современном виде шашка широко распространилась среди народов Северного, Центрального Кавказа и Закавказья примерно с 17 века. Она изображена на миниатюрах в грузинской рукописи «Ростомиани» и на фресках второй половины 17 века церквей Западной Грузии.
Имеретия, Кулашская церковь. Изображен неизвестный ктитор из рода Микеладзе (Музей Грузии им. Симона Джанашия, фонд копии монументальной живописи, № 2977)
Одно из первых письменных упоминаний встречается в предписании командующего войсками в Кизляре генерал-лейтенанта Андрея Петровича Девица кизлярскому коменданту Василию Елисеевичу Оболенскому от 6 июля 1747 года, в котором речь идет о стычке казаков с чеченцами, перечислено вооружение последних: "Да что они, чеченцы, стрелять начали, шашку и кинжал вынели".
Ладно, хватит истории, прейдем к непосредственно к шашке, как оружию.
Шашка из вспомогательного оружия выдвинулась в основное благодаря огнестрельному оружию. Мушкеты с кремневыми замками и артиллерия начинают доминировать на поле боя. Доспехи постепенно выходят из употребления, в связи с этим холодное оружие тоже становится более легким. Именно в таком направлении эволюционирует, например, западноевропейская шпага.
Горцы, как и соседствующие с ними казаки, тоже отдают предпочтение «огневому бою». Основную боевую силу горцев по-прежнему составляет легкая иррегулярная конница. Только теперь каждый воин стремится вооружиться ружьем или винтовкой, и парой пистолетов. Из них ведут огонь и с коня, и спешившись, и атакуя, и обороняясь. Вот тут и отпадает надобность в сабле, которой раньше рубились всадники со щитами, в шлемах, кольчугах и в «зерцальных» доспехах, съезжающиеся в сомкнутых рядах.
Теперь при конной атаке, расстроив ряды противника огнем, его часто просто дорубают при преследовании. Если врага не удалось опрокинуть огнем сразу, то встречный конный бой тоже начинает носить несколько иной характер. Из-за применения огнестрельного оружия атаковать в плотном построении стало невыгодно. Кавказцы и казаки нападают в рассыпном или разомкнутом строю, лавой. Соответственно, всадники сближаются на параллельных курсах, проносятся мимо друг друга сквозь строй и зачастую решают исход столкновения одним мощным и точным ударом…
Вот тут то шашка в самый раз, смещённый к боевому концу баланс позволял наносить довольно сильные удары. А баланс смещён из-за особенности строения шашки, рукоять там весьма легкая ввиду отсутствия защитной гарды, и большая часть веса приходится на клинок. Например русская легкокавалерийская сабля обр. 1817 года при длине клинка 86,3 см весила около 1300 г., но при этом железный эфес к ней весил 479,2 г.
Это и есть кавалерийская сабля обр. 1817
Довольно массивный эфес, верно? А теперь глянем на шашку
Разница перед вами. Именно поэтому она лучше приспособлена для рубящего удара, и гораздо хуже для куртуазной жопоебли изящного фехтования. С шашкой кто первый по противнику рубанул, тот как правило и выиграл. Поэтому и носят её изгибом, то есть лезвием вверх, так удобнее удар наносить сразу же, не тратя время на дополнительные движения.
Вот тут всё неплохо показано.
Кажется пора закруглятся, постарался сократить материал, тема то интересная, да сильно много вышло бы всего. Но вроде основное представление о шашке мы теперь имеем. Кстати, шашку последние разы использовали в боях ВОВ 1941-1945гг. Может потом как-нибудь займусь этим вопросом.
Вот вам бонусом шашка драгунского типа. Вполне себе с гардой))) Драгунская офицерская, обр. 1881-1909гг.
Используемые материалы:
Изображения шашки в монументальной живописи Западной Грузии XVII века.
Талантов С.В. К вопросу о бытовании шашки на Кавказе и Дону во второй половине XVIII века.
Константин Георгиев. Шашка: одним ударом наповал.
Ну и Вики, куда ж без неё. Фотки пёр отовсюду.
Бесполезный факт 4.
В прошлом посте я назвал малагасийские (мадагаскарские) имена языколомными, но сегодня наткнулся на это:
Тауматафакатангихангакоауауотаматеатурипукакапикимаунгахоронукупокаифенуакитанатаху (или, более кратко, Тауматафакатангихангакоауауотаматеапокаифенуакитанатаху) — холм высотой 305 метров в Новой Зеландии, в регионе Хокс-Бей (Северный остров). Это название часто сокращается местными жителями до Таумата для удобства в общении.
Приблизительный перевод этого слова звучит так: «Вершина холма, где Таматеа, мужчина с большими коленями, который скатывался, забирался и проглатывал горы, известный как поедатель земли, играл на своей флейте для своей возлюбленной». Этот топоним, содержащий 83 буквы (в русской транскрипции), считается самым длинным в мире топонимом, состоящим из одного слова.
Существует несколько версий произношения этого названия. Например, в Книге рекордов Гиннесса записано название, состоящее из 92 букв (на английском языке).
Более длинная версия названия новее и более формальна, чем та, которая более короткая. Однако местные жители утверждают, что более длинное название всегда использовалось местными маори.
Треугольник
Я медленно открываю глаза. Не знаю, удалось ли мне вообще хоть немного поспать...
Нехотя поднимаюсь на ноги – нужно идти дальше.
Жуткий спазм в животе заставляет меня согнуться пополам. За недели (месяцы, годы? я уже давно потерял счет времени), проведенные в Пустыне, я успел немного привыкнуть к боли, но так и не научился не замечать ее вовсе.
Голод и жажда стали моими верными спутниками на пути к Черному Треугольнику. Слюна уже почти перестала выделяться, о пересохшее затвердевшее нёбо можно было запросто поранить язык. Во рту не побывало ни крошки, ни капли воды с тех пор, как я очутился здесь.
Если бы меня спросили, как это произошло и где это здесь, я бы не смог дать ответа. Мне и самому хотелось бы знать, какие события привели меня в это место, окрещённое мной Пустыней, сколько я здесь нахожусь и выберусь ли когда-нибудь отсюда.
Пустыня… Одно я знаю точно – она не из моего мира. Это бескрайнее место, в котором нет ничего кроме камня, песка, палящего солнца... и Черного Треугольника. Только он один заставляет меня идти вперед и дает надежду, надежду на то, что когда-нибудь я, наконец, выберусь отсюда. Не знаю, возможно, я просто сошел с ума, что, в общем-то, немудрено, и внушил себе, что Черный Треугольник – портал, который перенесет меня обратно домой. Как бы там ни было, я всей душой верю в это. Никогда ни во что и ни в кого не верил, ни в бога, ни в дьявола (может, потому и попал сюда), но сейчас моя вера крепка как никогда, пусть даже ни на чем и не основывается.
Как же хочется есть! И пить! Однажды я был близок к тому, чтобы закинуть себе в рот горсть песка, но передумал, разумно посчитав, что только преумножу свои страдания, не утолив при этом голода. Я пробовал сосать небольшие камешки, чтобы усилить слюновыделение. Это оказалось плохой идеей. На вкус камешки были… словами это не передать! Едва они касались моего языка, меня выворачивало наизнанку. Поскольку исторгать из себя желудку было нечего, рвота приносила мне дополнительные мучения. Однажды я даже подумал, что исторгну из себя собственные внутренности.
Кстати то, что я не умираю, служило еще одним доказательством того, что нахожусь в другом мире. Ни один человек не сможет прожить без воды больше недели. Не знаю, сколько я здесь, но уж точно намного дольше.
Кости в теле словно стали чугунными, а по венам пустили не кровь, а ртуть. Я еле волочу ноги, но все еще нахожу силы, чтобы идти вперед. Треугольник зовет, манит к себе, обещая избавление от страданий. Мне даже кажется, что он слегка пульсирует таким слабым темным светом. До него осталось совсем чуть-чуть. Еще в начале моего пути Треугольник казался мне чем-то бесконечно далеким, недосягаемым. Я шел к нему чертовски долго, а он как будто удалялся. Не иначе играл со мной, проказник. А теперь – вот же он, казалось, только руку протяни и дотронешься – близко-близко. Особенно если сравнивать с вечностью.
Снова поднимается песчаная буря. В Пустыне они не редкость. Самое ужасное, что от них практически некуда спрятаться. Лишь однажды мне удалось отыскать скальное образование, которое могло меня защитить. Там буря не причинила мне особого вреда. Однако чаще всего мне приходилось пережидать их на открытой местности. Единственной вещью, которая могла хоть как-то защитить мою голову от неумолимо жалящего песка, был мой плащ. Обветшалый, дырявый словно решето, и все же со своей задачей он справлялся. Зрение, слух, обоняние до сих пор оставались при мне, хотя никаких звуков, кроме завывания ветра, и никаких запахов, кроме запаха раскаленного песка, уловить мне еще ни разу не удалось. А вот потерять способность видеть я никак не мог. Если я не буду знать, в какой стороне находится Треугольник, тогда всё. Проще будет умереть.
Я часто размышлял о самоубийстве. Да только вот беда – в Пустыне не существовало ни одного нормального способа расстаться с жизнью. Здесь не росло ни одного дерева, на котором можно было бы повеситься. Ни одной пропасти, чтобы спрыгнуть и разбиться насмерть. Ни одного водоема, чтобы утопиться. Ни одного острого предмета, чтобы вскрыть себе вены или вонзить в сердце. Единственным вариантом оставалось разбить голову о камень, но решиться на это я не мог. Где гарантии, что я не буду биться в агонии сутки напролет, если неудачно сломаю шею и меня парализует? Или что смогу удариться достаточно сильно и тут же испустить дух, а не стать безмозглым дурачком с перекошенным ртом и пустым взглядом?
Поблизости нет ничего, ни единой выпуклости, за которой можно было бы укрыться. Только горная гряда впереди, но туда я бы не успел добежать, даже будь у меня волшебные сапоги-скороходы. Что ж, плащ, мой милый верный друг, послужи мне еще раз, прошу тебя! Я обматываю им голову, оставив небольшое отверстие для дыхания, и, свернувшись калачиком, ложусь на песок. Такие же рваные, как и плащ, штаны и рубаха не защитят мое тело от песка, но хотя бы смягчат его укусы. А к боли я успел немного привыкнуть.
В этот раз буря свирепствовала недолго. Песок жалил не так сильно, как раньше, и даже не оставил ни одной царапины на коже. На короткое время я даже представил, что нахожусь на некоей необычной массажной процедуре.
И вот я снова в пути. Треугольник там, за горной грядой. Оставалось немного, самую малость.
Я взбираюсь на скалы. Силы на исходе, но осознание того, что скоро все мучения могут закончиться, открывает во мне второе дыхание. Стираю руки в кровь, но постепенно преодолеваю уступ за уступом.
Поднявшись наверх, я вижу перед собой Его. Треугольник во всей своей красе и величии. Светится, пульсирует. Внезапно я почувствовал, как меня обдало прохладой – приятной, исцеляющей. После изнуряющей, высасывающей из тебя все соки жары, то чувство, которое я испытал в тот момент, было сродни оргазму. Я вздрогнул всем телом, и мурашки волной пробежали от макушки до самых пяток, а затем и обратно. Сомнений быть не могло, Он звал меня к себе.
Только сейчас, взглянув вниз, я увидел, что мне предстоит последнее испытание. Подступы к Треугольнику охраняла огромная глубокая впадина, преодолеть которую можно было лишь по узеньким дорожкам, паутиной проходящим через нее.
Я спустился с гряды и вскоре оказался перед расщелиной. Узенькие дорожки, шириной едва ли больше моей стопы, выглядели не слишком-то надежно. Было бы очень обидно, пройдя такой путь, оступиться и упасть в бездонную пропасть. Да только вот ничего другого, кроме как идти вперед, мне не оставалось. Сдаться в шаге от заветной цели? Ну уж нет!
Я выбрал самую крепкую и надежную на мой взгляд дорожку и стал продвигаться по ней боком. Делал короткие шажки, одновременно стараясь удерживать равновесие. Хвала богам, ветер больше не налетал – то ли он услышал мои мольбы, то ли просто не доходил досюда.
Наконец я оказался на другой стороне впадины. Ноги, все это время находившиеся в невероятном напряжении, гудели как гонг, по которому ударили молотом. Однако я справился! Дошел!
Треугольник! Я уже иду! Я здесь, друг мой!
Прохлада, исходившая от Него, стала куда более ощутимой. В кои-то веки я мог дышать полной грудью. Ни с чем не сравнимое удовольствие!
Черное марево Треугольника покрылось рябью, призывая меня шагнуть внутрь. Медлить я не стал – просто взял и прошел сквозь портал. Навстречу дому.
До чего же холодно!
Где это я? Кругом только лед и снег. Я чувствую, как волосы на голове покрываются инеем. Дышу на замерзшие ладони, но не чувствую тепла. Лишь холодный пар вырывается у меня изо рта.
Я смотрю вперед и замечаю вдалеке слабое сияние. Щурюсь, напрягая зрение.
О, боги, за что вы так со мной?! Это не мой дом! Я попал в другой мир! В Царство вечного холода!
Крик отчаяния и ужаса вырывается у меня из глотки и эхом разносится по долине.
А там, на горизонте, пульсирует, будто смеясь надо мной, Голубой Треугольник…