Приятного досуга
Все ответы транслитерированы
По вертикали:
1. Автор неповторимого контента по вселенной героев 3
2. Косит под еврея, но ведёт себя как «Вася»
4. Фестиваль сайта «Пипмай», который не планирует заканчиваться
5. Маскот сайта "Пипмай"
6. Идол хэйтеров
8. То чего по мнению (14 по горизонтали) не должно существовать у (5 по вертикали)
9. Закончите фразу: «Нахуй ...»
10. Помним, возможно кто-то даже любит и скорбит
11. Тот из-за кого помним про (10 по вертикали)
12. Рассказывает истории про троллей
13. Доцент НИИ Доширакологии
17. Он привел планетян на «Пипмай»
По горизонтали:
3. Носит куртку с логотипом «PSINА»
7. Автор правильного прочтения никнэймов с пикабу, лауреат премии Алефу
14. Самый неадекватный член сообщества «Пипмай»
15. Главный фанат творчества (1 по вертикали)
16. Аватар Лёши Зеркального
18. Автор уникального контента про мотоциклы.
19. Имя голубя подписывающегося как «Двач»
20. Автор бестселлера про туркменского дэзкорметаллиста.
21. Имя специалиста по удалению каналов телеграмм
Сэр Гервард и мистер Фитц снова идут на войну (часть 2/4)
Напомню, мы остановились на том, как сэр Гевард и мистер Фитц, рыцарь в золочёных доспехах и оживлённая магией кукла, обсуждают перспективы трудоустройства в городе Шом, которому более бедные соседи объявили войну (возможно, вынужденно).
Часть 1: https://pipmy.ru/3807-ser-gervard-i-mister-fitc-snova-idut-na-voinu-chast-14.html
Автор: Гарт Никс. Иллюстрация: Jessica Douglas.
Мой перевод. Вычитка: Thediennoer (Sanyendis).
Долина, открывшаяся за вторым хребтом, нимало не походила на блеклые поля, оставшиеся за спиной путников. Перед ними расстилалась укрытая мягким теплом наступающих сумерек шашечная доска, на которой золотые пшеничные поля перемежались лугами, на которых паслись тучные стада. Широкая река, протекавшая с востока на запад, местами разливалась, образуя болотистые низины, в которых в изобилии водились водоплавающие птицы. Склоны небольших холмов, видневшихся вдалеке, покрывали сады, в тёмной листве даже отсюда угадывались яркие изумрудные пятна созревших яблок. Неподалёку раскинулись обнесённые каменными стенами цитрусовые рощи, и невысокие деревья были усыпаны лимонами и лаймами, а всего в сотне ярдов [прим.: чуть больше девяноста метров] высилась группа из шести деревьев, на которых росли редкие и изысканные плоды с голубой кожицей, известные под названием «серка», которые обычно ожидаешь встретить в гораздо более сухом климате.
‑ Весьма приятная глазу картина, ‑ заметил Гервард. Лёгкая улыбка коснулась его губ, а вокруг глаз собрались маленькие морщинки – как у человека, которому явно нравится то, что он видит.
До Шома было ещё около мили [прим.: чуть больше полутора километров]; город стоял на возвышенности в северо-западном углу долины, где река образовывала широкое озеро, омывавшее городские стены. Судя по количеству глубоко осевших в воде лодок, которые как раз начали причаливать к берегу, озеро настолько же изобиловало рыбой, сколь долина – фруктами.
Почти все дома в Шоме были сложены из камня приятного бледно-жёлтого цвета, а деревянных построек, как отметил про себя Гервард, в городе, где проживало едва ли пять тысяч человек, попадалось гораздо меньше, чем можно было ожидать.
Шом окружала старая стена из того же желтоватого камня, но Герварда гораздо больше заинтересовали земляные сооружения, возведённые перед ней совсем недавно. Город опоясывала зигзагообразная линия укреплений, а на берегу озера возвышались довольно серьёзные бастионы. В подзорную трубу можно было разглядеть несколько колёсных пушек, установленных на их верхних площадках, и орудия меньшего калибра в опорных пунктах вдоль земляной насыпи. На обоих бастионах подле пушек стояли небольшие расчёты солдат, вдоль земляных валов через каждые двадцать-тридцать ярдов [прим.: чуть больше двадцати пяти метров] парами ходили патрульные, а на каменных стенах виднелись дозоры.
‑ Без сомнения, обороной командует профессионал, ‑ заметил Гервард. – Думаю… Да, вот из фруктового сада показался кавалерийский разъезд. Дюжина всадников под командованием корнета с мучнисто-бледным лицом.
‑ И это не простые солдаты, ‑ добавил мистер Фитц. – Дерсийские кеплары.
‑ О, в самом деле, ‑ воскликнул Гервард. Он сложил подзорную трубу, откинулся в седле и левой рукой ослабил перевязь сабли, так что клинок чуть показался из ножен. – Сейчас они служат по контракту, так что, полагаю, мы сможем с ними договориться.
‑ Думаю, да, ‑ согласился мистер Фитц, потянувшись, тем не менее, к поле мантии, под которой был спрятан какой-то небольшой предмет. Другой рукой он коснулся края шляпы, опустив на лицо тонкую вуаль, скрывшую его черты. Теперь, если не вглядываться слишком пристально, он напоминал закутанного в несколько слоёв одежды ребёнка в необычных бумажных перчатках. Самодвижущиеся куклы не вызывали особенного страха в большинстве стран мира. Когда-то они встречались довольно часто, и некоторые до сих пор ходят по миру. Почти все они – артисты, и порой люди даже слагали о них сказки и песни.
Мистер Фитц, впрочем, к их числу не относился.
‑ Если до этого дойдёт дело, постарайся оставить корнета в живых, ‑ попросил Гервард, хорошо помнивший, каково это – ходить в младших офицерах… независимо от того, какого оттенка твоё лицо.
Мистер Фитц не ответил. Впрочем, Гервард не хуже него знал, что если дойдёт до драки и ему придётся применять своё искусство, то выбирать, кого из нападающих убить, а кого пощадить, не придётся.
По мере приближения к напарникам ход отряда всё замедлялся, а лошади, почуяв запах боевых ящеров, начали пятиться. Гервард поднял в знак приветствия руку, и корнет прокричал команду: всадники вытянулись в линию, а затем остановились на расстоянии выстрела из лёгкого пистолета. Рыцарь внимательно следил за тем, как сержант выехала чуть вперёд, чтобы рассмотреть их получше, а потом быстрым шагом направилась обратно к корнету. Если дерсийцы решатся нарушить присягу, сержант первым делом избавится от своего офицера.
Но та остановилась, не поднимая оружия, и тихо заговорила с корнетом. Гервард почувствовал лёгкое облегчение, но никак не выказал этого внешне и не спешил расслабляться. Мистер Фитц также не торопился вынимать руку из-под мантии. Гервард знал, что пальцы его собеседника, вылепленные из папье-маше, сжимают причудливо украшенную иглу, сделанную из какой-то магической субстанции, к которой ни один человек не смог бы прикоснуться безнаказанно.
Корнет выслушал сержанта и, довольно резко бросив ему в что-то в ответ, развернул коня и обратился к солдатам. До Герварда долетали лишь отдельные слова, но, похоже, офицер, несмотря на молодость, гораздо лучше владел ситуацией, чем он ожидал, и напомнил дерсийцам, что данная ими клятва запрещает любую месть, личную или какую-либо ещё, во время исполнения служебных обязанностей.
Наконец корнет, повысив голос, закончил разговор:
‑ Разойтись! Сержант, следуйте за отрядом!
Сам офицер подъехал к Герварду. Отдав честь, он натянул поводья, отступив на пару шагов. Очевидно, молодой человек оценил по достоинству обманчиво-безучастные глаза и зубастые пасти боевых ящеров и не желал без нужды нервировать своего коня.
‑ Добро пожаловать в Шом! – начал он. – Я – корнет Мисолу. Позвольте узнать ваши имена и цель прибытия?
‑ Я сэр Гервард из Высокой Палеи, наёмный артиллерист.
‑ А я Фитц, тоже из Высокой Палеи, помощник сэра Герварда.
‑ Добро пожаловать, э-э-э… господа, ‑ сказал Мисолу. – Имейте в виду, нам объявлена война, и все проезжающие должны подтвердить свою верность городу и принять на себя определённые… э-э-э…
‑ Полагаю, обычно это называется «обязательства», ‑ заметил мистер Фитц.
‑ Именно, обязательства, ‑ повторил Мисолу. Всё же, он был ещё очень молод. Скулы, видневшиеся из-под дужек шлема с хвостом омара [прим.: шлем, популярный в Европе в 17 веке; получил название благодаря опускавшемуся на шею ряду пластин], пылали от смущения. Шлем, надо сказать, явно был великоват, даже с дополнительной подкладкой, которая немного отклеивалась надо лбом.
‑ Мы наёмники и хотели бы предложить наши услуги городу, ‑ сказал Гервард. – Мы готовы принести личную присягу, если Шом заключит с нами контракт. До тех пор мы клянёмся хранить мир, но оставляем за собой право защищаться, если на нас нападут первыми.
‑ Я принимаю ваше слово, сэр Гервард и… гм…
‑ Мистер Фитц, ‑ продолжил Гервард, одновременно со своим спутником, который сказал просто «Фитц».
‑ Да, мистер Фитц.
Подъехав чуть ближе, корнет добавил:
‑ Вы можете не беспокоиться насчёт моих дерсийцев. Они верны своему слову, хотя сержант Ксиколиз упомянула о какой-то вражде их… э-э-э… всего их народа с вами.
В голосе корнета так и сквозило любопытство, которое говорило как об удалённости Шома, так и о наивности молодого офицера.
‑ Несколько лет назад мы принимали участие в одной кампании, ‑ ответил Гервард. – Тогда мы с мистером Фитцем служили Гериату Джакскому. Видите ли, дерсийцы – кочевой народ. Так уж вышло, что их традиционные маршруты пролегали через его лучшие угодья, и он не испытывал по этому поводу особого восторга. В последнем сражении небольшой отряд проник в передвижной храм дерсийцев и… ах… взорвал его специально изготовленным петардом. Их божество было несколько обескуражено таким обращением и удалилось в своё зимнее жилище в дерсийской степи, попутно сея разрушения среди своего избранного народа.
‑ Полагаю, сэр, командовали этим небольшим отрядом именно вы?
Гервард покачал головой.
‑ Нет, я артиллерист. Командовал капитан Касвик. Его убили, когда мы отступали, за несколько минут до нашей победы. Однако именно я изготовил тот петард, а мистер Фитц… Он помог нам войти в храм, а потом безнаказанно сбежать. Вот и вся причина их нелюбви к нам.
Гервард бросил на мистера Фитца суровый взгляд, намекая, что сейчас не время демонстрировать привычное стремление к точности и правдивости, свойственное марионетке. Дело в том, что капитан Касвик погиб ещё на подступах к храму, но для его вдовы и детей было лучше, чтобы Касвик пал героем, и Гервард сделал его таковым. Правду знали только мистер Фитц и ещё один человек, выживший в том сражении.
Впрочем, Гервард и мистер Фитц не считали случившееся тогда победой, ведь их целью было заставить дерсийского божка отступить гораздо, невообразимо дальше, чем на пять сотен лиг, отделявших его от зимнего храма.
До города напарники добрались без происшествий, хотя Гервард не мог не отметить, что корнет Мисолу приказал своему отряду оставаться на месте и нести вахту, отправившись сопровождать гостей в одиночку, что указывало на то, что молодой офицер всё же не был полностью уверен в способности дерсийцев сдержать клятвы верности городу.
В Шом вела зигзагообразная тропа, огибавшая земляные валы. Патруль задержал их на несколько минут, сверяя пароли и ответы (Гервард одобрительно кивнул, заметив, что говорящие понижали голос, обмениваясь кодовыми фразами), после чего их имена занесли в огромную книгу и выдали скреплённые печатями и подписями пропуска, дающие право войти в город.
Пропуска эти понадобились весьма скоро: через каких-то два десятка ярдов [прим.: около восемнадцати метров] стражники у городских ворот тщательнейшим образом изучили бумаги при свете фонаря. К слову, поскольку солнце уже окончательно село, ворота заперли, однако документы были оформлены по всем правилам, и напарников без проблем пропустили внутрь. Здесь Мисолу удалился, напоследок порекомендовав трактир, отвечающий требованиям Герварда: чтобы там имелись подходящие стойла и корм для боевых ящеров; чтобы он не пользовался популярностью у дерсийцев или других наёмников, записавшихся на службу в преддверии предстоящей войны; и чтобы там подавалась достойная еда и изысканные вина, а не одни лишь разбавленное пиво и эль. Корнет также подсказал дорогу к цитадели (впрочем, её четыре башни поднимались так высоко над крышами, что в этом не было особой необходимости) и посоветовал Герварду и Фитцу не торопиться с визитом, по меньшей мере, до третьего колокола – по утрам собирался совет правителей, и заключить контракт о найме было бы не с кем.
Улицы Шома радовали чистотой и отсутствием грязи. Гервард снова улыбнулся, отметив, что не ощущает букета мерзких запахов, столь характерных для мест, где проживает большое количество людей. Он уже предвкушал горячую ванну, нормальный обед и сон на прекрасной пуховой перине, а с завтрашнего дня – хорошо оплачиваемую и не слишком обременительную работу.
‑ А вот и трактир, ‑ заметил мистер Фитц, указывая на боковую улочку, мимо которой они как раз проезжали; впрочем, её ширины хватало, чтобы всадники могли ехать бок о бок. – Обрати внимание, у них на вывеске золотой ячменный колос. Самое то для города с такими богатыми сельскохозяйственными угодьями.
Двор трактира выглядел чистым и ухоженным; в углу и в самом деле стояло несколько больших клеток с железными прутьями, предназначенных для содержания их боевых ящеров, над которыми крепились бочки с мясом и желоба для кормления. Один из четырёх конюхов, крутившихся неподалёку, бросился вперёд, чтобы открыть клетки и спустить желоба, а трое других помогли Герварду разгрузить поклажу. Мистер Фитц подхватил свой швейный столик и отошёл в сторону; небольшая коробка из розового дерева с серебряной инкрустацией не вызвала ни удивления, ни тревоги. Конюхи не проявили ни малейшего интереса и к самому Фитцу, что, несомненно, свидетельствовало о том, что самодвижущиеся марионетки время от времени появлялись и в этих местах, развлекая горожан.
Гервард направился было ко входу в трактир, но на самом пороге остановился, услышав досадливое фырканье одного из боевых ящеров. Оглянувшись и придержав дверь рукой, он убедился, что всё в порядке и ворота клетки крепко заперты, но, на беду, в то же самое время кто-то попытался выйти наружу. Гервард толкнул дверь, и та распахнулась, отбросив стоявшего внутри человека на несколько шагов. Незнакомец обрушился на стол, пустая бутылка опрокинулась и со звоном разбилась.
‑ Прискорбно, ‑ пробормотал мистер Фитц, увидев, что пострадавший оказался не только солдатом, а точнее, младшим офицером, о чём говорил его красный поясок, но и женщиной.
‑ Я приношу свои извинения… ‑ начал было Гервард, но тут же умолк, не желая перебивать женщину. Она была примерно того же роста, что и он, пепельно-русые волосы собраны в косу на затылке; в руке дама сжимала шляпу. Она показалась ему очень красивой, по крайней мере, на его вкус, как человека, выросшего в обществе, где женщины традиционно наносили себе ритуальные порезы. Другие, возможно, могли счесть её не столь привлекательной из-за шрама, который шёл от уголка левого глаза к уху, а оттуда ломаной линией тянулся к кончику носа.
‑ Вы весьма неуклюжи, сэр!
Гервард ещё пару секунд беззастенчиво её рассматривал, прежде чем ответить.
‑ Я очень…
‑ Полагаю, вам не нравится то, что вы видите? – перебила его дама. – Может быть, вам не доводилось служить с женщинами? Или вам не нравится моё лицо?
‑ Вы очень красивы, ‑ смог выдавить Гервард, хотя и понимал, что это совсем не то, что следует говорить женщине, с которой ты едва успел познакомиться, или офицеру, с которым только что столкнулся.
‑ Да вы, верно, насмехаетесь надо мной! – прорычала женщина. На её побледневшем от гнева лице яростно сверкали голубые глаза, а шрам налился кровью. Одним движением водрузив на голову шляпу, она выпрямилась во весь рост. – Вы заплатите за это!
‑ У меня и в мыслях не было над вами насмехаться, ‑ спокойно ответил Гервард. – Мне доводилось служить с мужчинами, женщинами… даже с евнухами, если на то пошло. Кроме того, завтра я планирую заключить контракт и рассчитываю, как минимум, на должность полковника артиллерии, а полковник не имеет права драться на дуэли с лейтенантом. Мне бы очень хотелось извиниться, но я не могу принять ваш вызов.
‑ Не можете или не хотите? – усмехнулась женщина. – Пока что, полагаю, вы ещё не полковник на службе у Шома, а всего лишь хвастун-наёмник.
Гервард со вздохом оглядел общий зал. Мисолу был прав – наёмники не любили этот трактир. Но за столами сидело несколько офицеров регулярной службы и ополчения Шома, и все они с большим интересом наблюдали за происходящим.
‑ Что ж, очень хорошо, ‑ огрызнулся он. – Хоть это и форменная глупость, повторяю, я вовсе не хотел вас обидеть. Где и когда?
‑ Немедленно, ‑ сказала женщина. – За трактиром есть сад. Я видела подходящую лужайку, и там достаточно света – на деревьях развешаны фонари.
‑ Звучит неплохо. Как вас зовут, мадам?
‑ Лейтенант Джессайя из храмовой стражи Шома. А вас?
‑ Я сэр Гервард из Высокой Палеи.
‑ Кто будет секундантом с вашей стороны, сэр Гервард?
‑ Я только что прибыл в Шом, лейтенант, и ещё не успел обзавестись друзьями. Возможно, кто-то из присутствующих согласится принять на себя эту роль, если, разумеется, вы не возражаете. Что касается моего спутника, то позвольте представить вам мистера Фитца. Помимо всего прочего, он неплохой хирург, и я полагаю, он не откажется сопровождать нас.
‑ Рад познакомиться с вами, лейтенант, ‑ сказал мистер Фитц. Он снял шляпу и вуаль, вызвав волну шепотков, пробежавшую по комнате.
Джессайя кивнула в ответ, но и только.
‑ Мне не нужен секундант, ‑ бросила она Герварду. – Если вы предпочитаете сабли, я должна послать за своими.
‑ Моя сабля в перемётных сумках, ‑ ответил рыцарь. – Если вы изволите подождать пару минут, я принесу её.
‑ Сад сразу за конюшней, ‑ сказала Джессайя. – Я буду там. Не заставляйте меня ждать.
Она поклонилась, не снимая шляпы, и вышла.
‑ Не слишком удачное начало, ‑ пробормотал Фитц.
‑ Не то слово, ‑ мрачно ответил Гервард. – Всё одно к одному. Где трактирщик? Я должен переодеться и принести клинок.
---
Это едва ли не самое крупное произведение, какое мне довелось переводить: чуть больше полутора авторских листов (около 65 000 знаков; впрочем, оно того стоило). Чтобы не перегружать читателей (как показывает практика, большой объём текста отпугивает людей), я разбил историю на четыре фрагмента и опубликую оставшееся с 30 по 31 октября. Но если кому-то не терпится узнать, что же будет дальше, мы с Sanyendis уже выложили рассказ полностью на нашем канале: Сказки старого дворфа (1, 2, 3, 4). Решайте сами, как вам будет удобнее читать.
Прогулки по городу. Питер.
Я люблю смотреть у других людей фото городов, улочек, даже фото с отпусков. И решила немного поделиться с вами своими. Это будет просто подборка фото, не несущая никакой нагрузки. Без пояснения где это и что это за здание/улица. Тем более что многие вы и так знаете. Приятного просмотра)
Сэр Гервард и мистер Фитц снова идут на войну (часть 1/4)
Началось всё с того, что в каком-то сборнике а-ля "Мечи и магия" мне попался небольшой рассказ Гарта Никса, и я захотел прочитать все книги о похождениях сэра Герварда и мистера Фитца. Но выяснилось, что первый рассказ серии никогда, судя по всему, не переводился на русский. А я, по возможности, стараюсь знакомиться с литературными циклами в порядке выхода произведений. И вот, наконец, не только прочитал сам рассказ, но и подготовил его перевод.
Автор: Гарт Никс. Иллюстрация: Jessica Douglas.
Мой перевод. Вычитка: Thediennoer (Sanyendis).
‑ Доводилось ли тебе когда-нибудь задумываться о природе мира, мистер Фитц? – спросил старший из двух всадников, приподняв трехстворчатый козырёк шлема.
‑ Я принимаю всё, как оно есть, неважно, к добру ли оно или к худу, сэр Гервард, ‑ ответил его спутник, ехавший чуть поодаль. Ему не было нужды поднимать козырёк, ведь на его голове красовался не шлем, а всего лишь лакированная шляпа. Когда-то её макушка была гораздо выше и острее, но в предпоследнем сражении, в котором довелось участвовать этим двоим, столкновение с чем-то острым существенно её укоротило. Впрочем, мистер Фитц не являлся человеком, и такие мелочи мало его заботили. Он был деревянной куклой, марионеткой, которой древнее колдовство подарило подобие жизни. За многие века, прошедшие с момента его создания, мистер Фитц, конечно, изрядно очеловечился, но людское тщеславие и внимание к собственной внешности так и не стали частью его натуры.
Сэр Гервард, напротив, от недостатка тщеславия вовсе не страдал, и наверняка поднял козырёк не столько ради разговора с мистером Фитцем, сколько ради миловидной торговки яблоками, которая шла к ним навстречу.
Дорога, по которой они ехали на юг, когда-то была асфальтирована и носила гордое название «Юго-западное платное продолжение Малой Магистрали». Но её лучшие годы давно миновали; дорога была, пожалуй, старше даже мистера Фитца. Лишь кое-где на ней ещё попадались по-настоящему твёрдые островки, но всадники всё равно предпочли плотно утрамбованную почву распаханным полям, простиравшимся по обе стороны тракта.
Покинув город Роол несколько дней назад, теперь ни сэр Гервард, ни мистер Фитц не могли, как ни пытались, установить, кому же принадлежат эти земли, изредка сменявшиеся лесными массивами, равно как и не понимали, куда же они вообще попали. По всей видимости, земли эти были необитаемы; их не трогали ни солдаты, ни сборщики налогов, и, таким образом, они представляли собой белое пятно на социально-политической карте мира, которую сэр Гервард (с трудом, в отличие от мистера Фитца) удерживал в голове.
Несколько фраз, которыми рыцарь перекинулся с торговкой, не только не прояснили ситуацию, но и почти разбили надежды сэра Герварда на лёгкий флирт: девушка имела вид на редкость угрюмый и неприветливый.
Хмурым, как моросящий третий день подряд холодный дождь, голосом, она сообщила, что везёт яблоки в поместье, стоящее за ближайшим лесом. Девушка приехала из города Леттик, расположенного за бугристой грядой черноватого сланца, видневшегося в миле или около того к югу. Яблоки же, о которых шла речь, прибыли из гораздо более жарких мест. Их прекрасный вид (мистер Фитц определил сорт как «изумрудный») разительно не соответствовал угрюмости хозяйки. Местные, неохотно пояснила торговка, не слишком жаловали яблоки, а вот фрукты и овощи, доставляемые из далёкого Шуме, всегда пользовались спросом, если, конечно, их удавалось достать. И их, в отличие от яблок, почти всегда покупали по хорошей цене в любое время года.
Распрощавшись с торговкой, Гервард и Фитц ещё несколько минут ехали молча, что, впрочем, не мешало молодому рыцарю то и дело оглядываться назад, словно он не мог поверить, что столь недружелюбная особа может выглядеть настолько привлекательно.
Но девушка так ни разу и не обернулась. Прочистив горло, Гервард, не поднимая на этот раз козырька, вновь обратился к своему необычному спутнику:
‑ Похоже, мы на правильном пути! Правда, она сказала, что эта дорога ведёт в Шуме, а не в Шом.
Фитц окинул взглядом небосвод. Сияющий круг солнца, полускрытый серыми облаками, затянувшими горизонт, начинал терять чёткие очертания, а яркий жёлтый цвет уступал место вечернему багрянцу.
‑ Всего лишь небольшая разница в произношении, ‑ заметил он. – Остановимся на ночь в Леттике или двинемся дальше?
‑ Пожалуй, заночуем, ‑ задумчиво ответил сэр Гервард. – Мой зад скоро будет напоминать отполированный подлокотник из сандалового дерева, и его срочно нужно замочить в очень горячей ванне с парой капель успокаивающих эссенций… Постой, это ещё один из твоих наводящих вопросов, верно?
‑ В роольской газете писали о союзе против Шома, ‑ осторожно сказал мистер Фитц, подтверждая подозрения сэра Герварда, что вновь пришло время для его нравоучительных рассуждений. – Вероятно, Леттик окажется последним из городов, выступающих против Шома, на нашем пути. Если горожане узнают, что мы планируем найти в Шоме работу… Быть может, нам стоит провести эту ночь, наслаждаясь тишиной местных полей, пусть даже в городе ждут мягкие матрасы, эль и жареные каплуны.
‑ Ну ты и загнул! – воскликнул сэр Гервард, горячий темперамент и молодость которого располагали к беспечному оптимизму. – С чего это они должны заподозрить, что мы планируем заключить контракт с мещанами Шома?
Голова мистера Фитца – шар из папье-маше размером с тыкву – вращалась на веретенообразной шее, а пятнышки синей краски, обозначавшие зрачки глаз, двигались вверх и вниз, осматривая сэра Герварда с ног до головы: от сапог с золочёными шпорами до шлема с золотой чеканкой. Между сапогами и шлемом находился второй по качеству бутафорский плащ Герварда, на рукаве которого всё ещё красовался сложный серебряный орнамент, согласно которому носитель сего одеяния являлся мастером-артиллеристом города Джеминеро. Правда, такого города уже три года как не существовало: теперь он представлял собой не более чем братскую могилу, засыпанную обломками некогда знаменитых стен.
Картину довершал потёртый золотистый кушак, стягивающий дорогую карнитскую кожаную броню; за поясом устроились два искусно украшенных (но от этого не менее функциональных) пистолета с колёсными замками. В кобурах по обе стороны от передней луки седла покоились длинноствольные, чуть более скромно выглядящие кавалерийские пистолеты, сзади слева висели ножны, из которых выглядывала рукоять сабли из акульей кожи с эфесом из позолоченной латуни, а справа в кожаном футляре крепилась подзорная труба.
Ну а ящер его спутника нёс на себе все необходимые в путешествии мелочи. Мистер Фитц ‑ три фута и шесть с половиной дюймов (с шапкой – четыре фута и три дюйма) [прим.: чуть больше метра, или около одного метра тридцати сантиметров] – удобно разместился на его спине, верхом на ремнях кожаной сбруи, удерживавшей два больших дорожных сундука, в которые была упакована палатка, спальные мешки, бритва, мыло и большой набор кухонных принадлежностей. Не стоило забывать и о небольшом, но удивительно вместительном складном швейном столике, в котором хранились инструменты и разнообразные приспособления для своеобразного искусства мистера Фитца.
‑ Шом – крупный и довольно богатый город, ‑ терпеливо заметил Фитц. – А поселения окрест – это просто посёлки, какие-то побогаче, какие-то победнее, и они, по слухам, собираются начать войну против богатого соседа. Ты же, очевидно, наёмник, причём очень дорогой. Следовательно, ты должен направляться в Шом.
Гервард немного помолчал, как всегда, когда пытался справиться с обидой на то, что ему указывают, что делать. Мистер Фитц делал так с тех пор, как рыцарю исполнилось четыре года, и, как и всегда, он был возмутительно прав. Останавливаться в Леттике не имело никакого смысла.
‑ Что ж, полагаю, они даже могут предложить нам контракт, ‑ сказал Гервард, когда они поднялись на невысокий хребет, и под когтями их ездовых ящеров захрустел сланец.
Он окинул взглядом раскинувшуюся перед ними пустынную долину с неухоженными полями, где пестревшие проплешинами хилые посевы чередовались с участками жухлой травы, на которых пытался пастись домашний скот. На другом краю долины виднелся город – по-видимому, это и был пресловутый Леттик. Он производил довольно удручающее впечатление: три-четыре сотни кое-как оштукатуренных деревянных домов, с запада окружённые полуразрушенной стеной, а с востока – оврагом, в котором, по-видимому, когда-то протекала река.
В центре города возвышался внушительный храм, крышу которого венчал добрый десяток шпилей – единственное свидетельство некогда славного прошлого Леттика.
‑ Или ты хочешь поискать работу в каком-нибудь бедном городишке? – продолжил мистер Фитц. В конце концов, в его обязанности входило давать Герварду советы и оказывать на него положительное влияние, а не принимать за него решения.
‑ Нет, не думаю, ‑ задумчиво протянул рыцарь. – Но это заставляет меня вернуться к разговору, который мы не закончили… Ну, когда нас прервала та унылая торговка.
‑ Верно, ты спросил, задумывался ли я когда-нибудь о природе этого мира, ‑ поддержал Фитц.
‑ Пожалуй, я имел в виду не совсем это, ‑ сказал Гервард. – Ты никогда не задумывался, как так выходит, что мы принимаем участие в событиях, которые имеют скорее большее, чем меньшее, значение для скорее большого, чем малого, числа людей? Вспомни все те сражения, осады и так далее, в которых мы сыграли не последнюю роль. Я прекрасно понимаю, что порой эти события обусловлены той особенной ответственностью, что лежит на наших плечах, но не всегда же! Так вот, учитывая это, а также моё желание немного пожить в тишине и покое… возможно, мне стоит подумать о том, чтобы и в самом деле поступить на службу в каком-нибудь бедном городке.
‑ Так ты действительно мечтаешь о покое? – уточнил мистер Фитц.
‑ Признаться, порой меня посещают такие мысли. Хотя у меня обычно не так много свободного времени, чтобы вдосталь поразмышлять о том, чего я хочу. Кроме того, для разнообразия было бы приятно оказаться в женском обществе, и чтобы дамы вокруг не воняли лазаретом и не были бы ведьмами, секретными агентами, «пороховыми обезьянками» [прим.: член команды военного корабля, доставлявший порох из трюма к орудиям], сослуживцами или врагами.
‑ Что ж, возможно, в Шоме мы сможем насладиться покоем, ‑ предположил мистер Фитц. – Судя по всему, это прекрасный город, и война, даже если до этого дойдёт, быстро закончится. По крайней мере, если нападающие будут не лучше тех солдат, что я вижу в Леттике.
‑ Ты наблюдаешь за войсками? – спросил Гервард. Он достал подзорную трубу и, осторожно облокотившись о шею своего скакуна (несмотря на кожаные накладки и регулярную обработку напильником, растущие на ней костяные наросты всё ещё доставляли дискомфорт), принялся рассматривать город. – А, понятно. Десятков шесть пикинеров и пара десятков стрелков, не видно ни снаряжения, ни упряжи. А командует ими, похоже, вон тот грузный мужчина в тёмно-винной куртке… Хм, да он же смыслит в строевой подготовке не больше своих солдат!
‑ Не думаю, что Шому стоит чего-то всерьёз опасаться, ‑ заметил мистер Фитц. – Хотя, стоит заметить, очень странно, что такой город, как Леттик, осмелился напасть на столь могущественного соседа. Интересно…
‑ Что? – спросил Гервард, складывая подзорную трубу и убирая её в перемётную суму.
‑ Интересно, не вызвана ли эта война суровой необходимостью? Обрати внимание: река пересохла. Колосья пшеницы очень тонкие, слишком тонкие, а ведь уже почти пора собирать урожай. У скотины на боках выступают рёбра, а на полях почти не видно крестьян. Возможно, страх и отчаяние, а вовсе не жадность и соперничество, стали причиной этой предполагаемой войны. Кроме того…
Мистер Фитц высунул длинный бледно-голубой язык (некогда материалом для него послужил отрезок кожи), пробуя воздух на вкус; воткнутая в него рубиновая шпилька поймала отблеск солнечного света.
‑ Их божество либо спит, либо… хм… находится в этом измерении в состоянии, напоминающем кому.
‑ Их бог мёртв?
‑ Нет, он не умер, ‑ возразил мистер Фитц. – Когда некая потусторонняя сущность умирает, на её место быстро приходит другая. Нет… Он, определённо, жив, но находится в состоянии глубокого покоя.
‑ Планируешь провести более тщательное расследование? – рука марионетки, как заметил Гервард, постукивала по корзине со швейным столиком – инстинктивное движение, которое мистер Фитц совершал каждый раз, погружаясь в обдумывание колдовских действий.
‑ Пока нет, ‑ ответил мистер Фитц, поднимая руку и кладя ладонь на звенья цепи-уздечки своего скакуна.
‑ В таком случае мы просто обогнём город и двинемся дальше, ‑ объявил Гервард. – Свернём возле тех мёртвых деревьев.
‑ Тут везде, куда ни кинь взгляд, полно мёртвых или умирающих деревьев, ‑ вздохнул Фитц. – А некоторые из них даже лежат грудами по три штуки. Полагаю, ты имеешь в виду вон те три дерева с оранжевыми кронами?
‑ Именно, ‑ подтвердил Гервард.
Они свернули с дороги в означенном месте; вид сухих полей, большую часть которых никто даже не пытался возделывать, не располагал к разговорам. По пути им попалось несколько заброшенных фермерских домов, амбаров и скотных дворов; судя по их состоянию, эти земли забросили в последние несколько лет.
Небольшая возвышенность в центре долины намекала на древний курган; поднявшись на вершину, Гервард остановил своего боевого ящера и, снова разложив подзорную трубу, принялся рассматривать город впереди.
‑ Всё ещё пытаются маршировать, ‑ заметил он. – Я уже было ожидал, что они вышлют разъезд нам навстречу. Но там по-прежнему не видно ни одного верхового.
‑ Не думаю, что они могут позволить себе мясо для ездовых ящеров, ‑ сказал мистер Фитц. – Или, если уж на то пошло, зерно для лошадей.
‑ В северо-восточном шпиле храма есть воздушные врата, ‑ взмахнул рукой Гервард, регулируя подзорную трубу. – За ними может гнездиться лунная тень.
‑ Если их бог отсутствует, никакое древнее оружие им не поможет, ‑ ответил мистер Фитц. – Но с наступлением ночи нам следует быть осторожнее. Насколько мне известно, Леттик – не единственный город, настроенный против Шома. В остальных дела, возможно, обстоят получше, и их боги могут бодрствовать.
Гервард сложил подзорную трубу и развернул скакуна на север, мистер Фитц последовал его примеру. Ездовые звери бежали мощно и ровно, в темпе, который зовитянский инструктор Герварда по верховой езде называл рысью, иногда переходя на более быстрый галоп.
Напарники быстро преодолели несколько миль, и, когда от опускавшегося за горизонт солнца осталась едва ли треть, выехали на старую дорогу и двинулись по ней прочь из пустынной долины Леттика, к ещё одной изломанной сланцевой гряде, выпиравшей из земли, словно серый рубец от порохового ожога.
---
Это едва ли не самое крупное произведение, какое мне довелось переводить: чуть больше полутора авторских листов (около 65 000 знаков; впрочем, оно того стоило). Чтобы не перегружать читателей (как показывает практика, большой объём текста отпугивает людей), я разбил историю на четыре фрагмента и опубликую оставшееся с 29 по 31 октября. Но если кому-то не терпится узнать, что же будет дальше, мы с Sanyendis уже выложили рассказ полностью на нашем канале: Сказки старого дворфа (1, 2, 3, 4). Решайте сами, как вам будет удобнее.
Система образования Швейцарии. Часть 4. Гимназия и экзамен на высшее образование
Всем привет! Продолжаю свою серию авторских постов. Сегодня тема: гимназия.
Здесь рассказывать особо нечего, так что пост будет не очень длинний. Здесь гимназия это не как у нас еще одно название для школы, а учебно заведение для детей с отличными оценками. Поступить туда можно с супер хорошими оценками по всем предметам после начальной школы, и тогда обучение в гимназии составит 6 лет, или после средней школы, тогда время обучения будет 3 года. Также в гимназию можно поступить после промежуточного года (это где я сейчас учусь). После гимназии можно будет поступить в университет, это основное зачем в нее идут, хотя кроме университета еще есть высшие школы (это тоже считается как высшее образование), но про них в другой раз расскажу. В гимназию, насколько я знаю, можно поступить только пока тебе не исполнилось 19 или 20 (этого точно не знаю), если ты страше ты можешь пойти в профессиональные средние школы (Fachmittelschule) или Berufsschule mit Matura. Такого понятие как Matura у нас нет, поэтому обьяснить это будет не легко. Мы уже знаем, что здесь есть Lehre, и после его окончания можно работать, но для поступления на высшее образование этого не достаточно. И тебе надо сдать экзамен, чтобы иметь право поступить в университет/высшую школу/ и т.п.. Вот этот экзамен и называется Matura. Еще одно примечания: этот экзамен здается только в случае если тебе надо высшее образования. Если оно тебе не нужно, то можно сделать Lehre или выучится в Fachmittelschule. После гимназии работать нельзя, так как у тебя нет квалификации и какого-нибудь сертификата подтверждающего что я изучила профессию. Гимназия существует только для того чтобы поступать дальше, а не для изучения профессий.
Всем спасибо за прочтение. Все остальное в следущем посте
Авиалесоохрана.
Обучение.
На Колыме, тайга не такая как в Сибири. Местность горная, сопки скалистые, фактически голый камень, поросший твердым мхом. Распадки промыты тающим все лето снегом (да-да, если лето не слишком жаркое, то порой местами снег так и не успевает растаять до зимы). А вот где есть вода, там уже что-то растет. На сопках это обычно кусты карликовой березы и стланика. Стланик, это такая елка. Только куст. Когда зимой на него ложится снег, под его весом ветки укладываются на поверхность земли, да так и зимуют, пока солнышко не позволит им освободиться и вновь выпрямиться. Порой, заросли стланика тянутся по бокам сопок на несколько километров.
Зато в долинах, где текут мелкие, горные реки настоящее буйство природы. Вот как-то так, река Сугой, впадает в Колыму:
Тополя, березы и конечно лиственница. Очень прочное, куда прочнее дуба дерево. А вместо листьев у него иголочки. Только иголочки не такие как у ели или сосны, а мягкие. Как листики, только иголочки. В детстве мы их ели, пока они молоденькие.
В общем, местами заросли такие густые, что пройти через них не получится. В зарослях валяются старые, поломанные деревья, засохшие мелкие деревца, которые не успели вырасти, и оказались в тени более шустрых собратьев. Кроме того, на берегах рек часто скапливаются упавшие в воду деревья, которые течением прибивает одно к другому и стволы лежат так годами, очень хорошо высыхая на ветру и солнце, они становятся очень горючими.
Вот вам фоточка местного жителя на фоне зарослей и сухих заломов. Молоденький и глупый, человека не боится еще.
Ну, и как вы понимаете, что если этот лес загорится, то будет гореть очень хорошо.
В середине девяностых, я сидел без работы. У меня было двое детей, я только получил диплом о высшем образовании, а опыт работы у меня был только слесарем да кочегаром. Я хватался за любую деятельность, лишь бы как-то поднять благосостояние семьи. И вот прошел в поселке слух, что набирают людей на сезонную работу в местное отделение авиа лесоохраны. Ну, что же. А почему бы и нет? И как итог, в моей трудовой книжке есть две записи о том, что я принят на должность десантника-пожарного в районное авиа отделение. Две потому, что я отработал два сезона. Принимали на работу только на лето, с начала мая по конец сентября.
Набрали нас 8 человек. Плюс на постоянной основе там работали два парашютиста-пожарных (ну, то есть они уже профессионалы, в отличие от нас, сезонников), начальник авиа базы, завхоз, два пилота вертолета и борттехник. Пилоты в отделении появлялись очень редко, вертолет стоял в аэропорту и, на базе им было, в общем-то, нечего делать. Борттехник тот вообще не выползал из аэропорта и нянчился со своим вертолетом как с ребенком. Мы же приходили на работу к восьми утра и осваивали премудрости пожарного дела. Впрочем, премудростей там не много, потому по большому счету мы тренировались с утра час-другой и потом пинали балду. Благо на базе стояли бильярдный и теннисный столы и было чем заняться. Естественно, что это в том случае, что в округе не обнаружены лесные пожары.
Тренировки заключались в том, что мы практиковались надевать подвесное устройство на себя, потом залезали на вахтовку в гараже, высотой метра четыре, цепляли трос за крюк в потолке и имитировали спуск с вертолета. Подвесное устройство, это система ремней, которые хитрым образом оплетают человека, в результате он в этом подвесном устройстве сидит (по типу парашютного, но с креплением на груди, а не плечах). К подвесному устройству крепилось спусковое устройство на груди, в которое запускался трос. И в зависимости от веса десантника заводился через ролики. Вот как-то вот так:
Это уже более современный вариант, у нас были попроще. Но принцип абсолютно тот же. Эта штука у вас на груди (на нее еще жестяной кожух одевается, так что трос никак не выскочит), а свободный конец троса в правой руке. Если вы потянете трос рукой, то спуск замедлится вплоть до остановки. Тут, как говорится «Но есть ньюанс». Пока вы спускаетесь с высоты 5-7 метров, ваш трос (кстати, трос тоже сматывался хитрым образом, чему нас тоже учили) большей частью лежит на земле. А вот когда вы десантируетесь с высоты метров 30-40, трос висит в воздухе и своим весом тянет даже без помощи ваших рук. На правую руку, кстати, одевается специальная перчатка, с нашитыми в области ладони кожаными накладками. Потому как от трения об трос, она нагревается и без накладок либо ожог заработаешь на ладони, либо не выдержишь и отпустишь и полетишь к матушке земле значительно быстрее, чем надо. Убиться не убьешься, но ноги переломаешь.
В общем, тренировались мы пару недель, спускаясь с крыши вахтовки, а потом нас взяли, да и отправили в командировку на центральную авиабазу в «соседний» поселок. В кавычках потому, что 450 км. Но там это не расстояние. И вот тут началось самое интересное. Все по взрослому. Настоящий вертолет Ми-8, настоящий спуск с настоящей высоты.
Поскольку на тренировки собрали отряды со всей области, из каждого района свой, то спуски выродились в некий соревновательный процесс. Итак, десантирование.
Вертолет висит на определенной заранее высоте, о которой предупреждает выпускающий. Первые спуски были пять-семь метров. Потом 15, потом 25-30 и финальные, как бы завершающие спуски - с сорока. Этот спуск был экзаменом, если не смог, то потом тебя не допустят к спускам, особенно в реальных условиях на пожаре. В день проходило два-три спуска, учитывая, что все мы сделали по 15 спусков, мы там больше недели этим занимались.
Подходит твоя очередь, встаешь, пристегиваешь спусковое устройство к подвесному. Выпускающий осматривает, чтобы все было правильно. Я на первом спуске ухитрился прицепить устройство не к подвесному устройству, а к поясному ремню. Волновался видимо. Выпускающий посмотрел на меня как на идиота. Я тут же понял ошибку и исправился. Потом, конец троса цепляешь карабином за балку, которая выступает над дверью вертолета. А длинный конец бросаешь вниз. (Если трос не развернулся, а запутался, то стыд и позор. Спуск отменяется, трос сбрасывается, там внизу его подберет инструктор. А ты остаешься в вертолете до посадки.) Если все в порядке, то садишься на пол, свесив за борт ноги. И плавно переносишь свой вес на веревку. Зависаешь, удерживая трос. А потом начинаешь его отпускать. И вжух! Но как это бывает в жизни, не всегда все проходит гладко. И порой десантник зависает между небом и землей. Причина в основном не правильное заведение троса между роликами, но бывает и утолщения на тросе, тогда вообще, как ты свой трос каждый сантиметр не изучил? И вот если вжуха не получилось, и ты застрял, то свободный конец троса закидываешь петлей вокруг специального уха на спусковом устройстве и фиксируешь трос так, что он уже не может скользить. После чего раскидываешь руки в стороны. Все. Ты застрял, пилоты выносят тебя из условно опасной зоны и опускают на землю. В общем, тоже стыд и позор.
В момент касания с землей, надо навалиться всем весом на спусковое устройство и дернуть его вниз изо всех сил, чем ниже стащишь, тем лучше. Потому, что вертолет не висит идеально на одной и той же высоте. Его качает вверх-вниз порой на метр. И если ты не сможешь обеспечить провисание троса, то не сможешь его отцепить и будешь болтаться как мешок у самой земли. Пилоты, конечно заметят и снизятся, но это произойдет не в ту же секунду и тебя может приложить об землю пару раз. Что тоже, стыд и позор.
Чтобы не позориться, в нашем отряде запускали тросы с уменьшенным весом. То есть я, допустим весил 80 килограмм, а трос закладывал как на 70. Скользили быстрее, да и сдернуть в момент касания устройство гораздо легче… Дураки конечно. Никакого стыда и позора конечно же не было в том, чтобы поступать по инструкции, но хотелось показать другим, что мы самые лучшие.
На фотке кстати, типичные ошибки новичка. Ноги должны быть вместе, чтобы не подвернуть в момент касания с землей, а правая рука должна удерживать трос справа внизу, тут же он вцепился ей выше спускового устройства. Хотя конечно, может быть у него какое-то другое спусковое устройство.
Когда я спускался с сорока метров, это было нечто. Выглянув в дверь вертолета, я инструктора внизу не сразу заметил. Букашка на асфальте с высоты человеческого роста выглядит больше. Сесть на бортик и свесить ноги было еще нормально, а вот перенести вес и зависнуть… Когда завис, начал отпускать трос, чтобы поехать вниз, отпустил. Как висел, так и вишу напротив вертолета. Веса всей длины троса хватило, чтобы удержать меня на весу, пришлось толкать трос в спусковое устройство. Но через пару-тройку метров дело пошло. Да пошло настолько хорошо, что стало жутковато. Ветер свистит, трос ползет, перчатка греется. И чем дальше, тем скорость спуска выше, трос короче, усилий для торможения надо прилагать все больше. Перчатка уже горит, дым валит сизый, воняет паленой кожей, руку жгет, а до земли еще далеко… Когда до поверхности от моих ног оставалось метра три, я все-таки трос отпустил и довольно ощутимо приложился ногами об землю.
В следующем году, я наученный горьким опытом, когда спускался с этой высоты, одел две перчатки. Правда, чтобы тормозить из-за двух перчаток приходилось сжимать веревку с значительно большим усилием, но это длится недолго, можно и потерпеть.
Все эти тренировки занимали в день часов пять. С дорогой на полигон и обратно. Остальное время орава мужиков болталась по территории базы и маялась бездельем. Поселок чужой, знакомых нет, в гости не сходишь. Лично я тёрся вместе с нашими парашютистами. Укладывали-перекладывали парашюты. Они ведь тоже тренировались, только прыгали не с вертолета, а из грузового АН-24. Фактически на том же полигоне что и мы. Только мы с утра делали спуски, а парашютисты после обеда. И многие из десантников крутились там же, «болели» за своих. Расстилали на поле простынь, и парашютисты стремились приземлиться в ее центр (хоть это было совсем не обязательно, но соревнование же!). Отношение профессиональных парашютистов очень сильно отличается от отношения спортивных. Для них это работа. Опасная, но работа. Нет необходимости попадать точно в цель как у спортсменов, главное не угодить в лес, который рос в полукилометре. Ну, а простынь это так, понты. Хотя на самом деле, это очень красиво, когда ты стоишь внизу и, рядом с тобой опускается человек на парашюте. Спускается он довольно быстро и кажется, что вот-вот он хряпнется на землю, но в последний момент он делает взмах руками, тянет на себя клеванты (прямо как крыльями взмахивает) и парашют надувается, увеличивается в размере, а парашютист зависает в нескольких сантиметрах над землей. И плавненько так – тюк! Становится на ноги даже не покачнувшись. Не всегда конечно так получалось, был случай, когда одного из них тащило ветром по грунтовой дороге и, он сильно ободрал себе ноги об камни. Но в основном они практически всегда прилетали куда надо и даже не падали на землю. Парашюты были у всех «крыло», так что управляемость у них была нормальная.
А еще, на базе, почти у входа в общежитие стоял лопинг.
Два кольца, одно вращается по горизонтали, второе внутри первого по вертикали. Тут конечно красивый, покрашенный и современный. Там конструкция была попроще и местами ржавая. Вместо красивых ремней были обычные брезентовые полоски. Вставляешь ноги в ремни, просовываешь руки в петли и пожалуйста. Шесть степеней свободы. Я в первый же вечер залез в него и крутился практически каждый день по полчаса. А чего… Вечерами делать нечего, с вестибюлярным аппаратом у меня проблем никогда не было, а молодость компенсировала силы, потраченные на бесплатный аттракцион. Как ни странно, никто кроме меня даже не попытался залезть в это дявольское устройство, даже парашютисты.
Однажды, пилоты самолета пришли к парашютистам в гости. С парой бутылок. Ну, а поскольку я с парашютистами постоянно общался, то пригласили и меня. И вот выпили мы, сидим болтаем о том о сем, ну я и высказал желание прыгнуть с парашютом. Пилоты на меня просто уставились:
–Так ты же парашютист!
– Нет, десантник я.
– Ну, как так-то? Я же сам видел, как ты на лопинге крутишься! Да ни один парашютист лучше тебя не сможет!
В общем, пилоты пообещали на следующий день взять меня в самолет и позволить прыгнуть. Для тех, кто сейчас начнет орать, что это невозможно, что там контроль и порядок, что никто не позволит и т.д. Просто скажу, что это была середина девяностых и, что это был крохотный таежный аэропорт, в котором было два диспетчера, уборщица и начальник порта. Вот он-то и обломил нашу затею. Когда я уже сидел в самолете, за спиной имея круглый парашют, а на груди запасной, когда АН-24 уже прогревал двигатели, из здания аэропорта выбежал начальник и, потрясая кулаками, бросился к самолету. Что он там орал останется тайной, потому как за ревом двигателей не было слышно. Но пилоты не стали взлетать. По рации получили запрет от диспетчера. Ну и пришлось мне покинуть самолет. Откуда начальник порта узнал, что я собрался прыгать, тоже неизвестно, видимо кто-то доложил. Так что, я так и не осуществил мечту юности, прыгнуть с парашютом.
Когда все тренировки были окончены, нормативы выполнены, инструктажи проведены, наш отряд вернулся домой, в свой поселок к родному бильярду и теннису. Ожидая вылета на пожар. И он не заставил себя ждать.
Но об этом уже в следующем посте.
Первые три фотки и фотка белочки сделаны одноклассником моей жены несколько лет назад. Надеюсь, что он не будет против того, что я их выкладываю.
Где белочка? А вот она:
Будни.
Лесной пожар, это стихийное бедствие. Наверное, нельзя сравнить его с извержением вулкана, цунами или торнадо. Но. Чтобы там не говорили, а человек лесной пожар потушить не может. Когда я разговаривал об этом с парашютистами, которые уже несколько лет работали на тушении пожаров, то они говорили, что теоретически такая возможность есть. Если есть пара бульдозеров, несколько помп для подачи воды и рядом хороший водоем, большое количество людей.… То есть, при некоторых идеальных условиях, потушить все-таки, наверное можно. Вот только где взять в тайге бульдозер? Да и озера с реками не на каждом шагу, а уж людей так вообще десяток, это в лучшем случае. И помпа есть, только рукав у нее сто, ну двести метров и все. А пожар тянется на несколько километров.
Поэтому, люди могут сделать только одно. Остановить пожар. Не дать ему распространяться дальше. Или как любят говорить официальные лица – локализовать.
Пожары бывают трех видов.
Верховой пожар:
Это северный пушной зверек, товарищи. Песец. Пламя высотой 30 метров, ревущее, дымящее, стреляющее как ветками, так и стволами деревьев, это ужас. Рядом, (в смысле метрах в ста-ста-пятидесяти, ближе опасно) находиться некомфортно, жарко и просто страшно. Плюс, верховой пожар может, очень быстро распространятся. Но к счастью, верховые пожары очень редки, нужен сильный ветер. Я лишь однажды в жизни его видел. Это было задолго до того, как я пошел работать в лесоохрану. И это хорошо, не представляю, чтобы мы делали, столкнись с таким пожаром. Хотя, представляю. То же самое, что и делали на всех остальных пожарах. Только это было бы опаснее.
Итак, наиболее часто встречающийся вид лесного пожара низовой:
По сути это большой, длинный костер, который потихоньку движется по направлению ветра, пожирая мох, траву, валежник, нижние ветки и кору деревьев. Деревьям к сожалению, придет кирдык. Повреждения коры и корней приведут к тому, что они засохнут. Опасности для человека такой пожар не представляет. Можно ходить между кострами, перепрыгивать через них. Главное не лезть в задымленные места и следить за деревьями в оба глаза. Поскольку сгоревшие корни часто не могут удержать дерево, и оно падает. Вот главное чтобы вы не стояли в месте, куда оно упадет. Ну и начальство ругается, если ты слишком глубоко лезешь, куда не надо.
Как это все тушить? Если есть бульдозер, то просто вспахивается полоса земли вдоль горящего фронта. А потом, пожарные ходят, вдоль этой полосы тушат мелкие искорки, которые изредка перелетают через полосу. Если бульдозера нет, то берется лопата и… Пару километров полоску земли шириной хотя бы в штык. В общем, это самый трудоемкий процесс. После того, как полоса готова, можно поджечь лес у полосы со стороны пожара. Да. Поджечь. Чтобы горело навстречу. Называется «Встречный пал». Очень сильно облегчает работу пожарных и уменьшает время тушения пожара. Как говорил наш инструктор - что сгорит, то не сгниет! После того как основной вал огня остановлен, ждем пару дней патрулируя границы пожарища. Когда сгорело все, что могло сгореть идем на пожарище и тушим, тушим, тушим мелкие очаги. Так, чтобы даже дымок не поднимался. Как тушим? А очень просто. Кирзовым сапогом!
Нет, конечно, выдается специальный инструмент. Резиновый квадратный мешок с большой горловиной и лямками. Ранцевый огнетушитель. В него помещается 20 литров воды. Дальше шлангочка и насос, по типу велосипедного. Ты его качаешь, а из торца бьет тонкая струя воды. Ну, можно переключить, и будет разбрызгиваться зонтиком.
Вот только беда в том, что воды как правило, рядом нет. Вот то, что на картинке реально… Пару раз псыкнуть из огнетушителя, чтобы пламя сбить, а потом просто затоптать. К концу первого сезона мои кирзачи были похожи на блины. Подошвы от жара разъехались в стороны, ребра протектора под жаром сплавились в гладкую поверхность, кожа полопалась, и между ними было видно гвозди. Короче, не знаю как сейчас, а в то время кирзовый сапог десантника-пожарного это наше все!
Первый мой пожар приключился в районе крохотного поселка, в котором раньше был оленеводческий совхоз. Поселок ныне официально не существует, поскольку совхоз приказал долго жить, несколько тысяч оленей забили и распродали на мясо, а оленеводы перебрались в поселки побольше. Большинство спились. Ну.… Не, будем о грустном.
На тот момент оленеводы еще жили в поселке и у них было кладбище. Так вот пожар двигался в сторону кладбища. И оленеводы начали звонить в администрацию района. Ибо священные предки и все такое. Администрация, в свою очередь накрутила хвост нашему начальству, а наше начальство закинуло весь отряд в полном составе – спасать кладбище. Пожар был большой, от воды пару километров, бульдозер хоть и обещали, так и не пригнали. В общем, первые сутки мы полным составом даже спать не ложились. Хотя, отправили пару человек, чтобы они установили палатку и подготовили нам место для жилья, приготовили еду, соорудили туалет, умывальник и прочие необходимые вещи.
Остановить пожар удалось лишь к одиннадцати часам следующего дня. И мы, отправив патрулировать тех, кто были на хозяйстве, попадали спать.
Две недели мы, разбившись на две группы, посменно ходили на пожар тушить, работая по 12 часов в сутки. Лагерь был разбит на берегу реки Вилига и как раз только-только начинался нерест красной рыбы. Красную икру ели как таможенник Павел из фильма «Белое солнце пустыни»:
- Опять ты мне эту икру поставила? Не могу я ее каждый день проклятую есть.
Впрочем, хлеб нам подвозили регулярно, так что проблем не было.
Вообще, тушение пожара штука двоякая для лесоохрановца. С одной стороны, это нудная, противная, тяжелая физически работа. С другой стороны, если пожаров нет, то ты сидишь в конторе целыми днями и нифига не делаешь. А раз не делаешь, тебе не начисляют премию, не начисляют суточные, командировочные, не выдают сухпай. А лишняя банка консервов в девяностые никак лишней не была. У вертолетчиков нет нужного налета часов, у начальника снижается бюджет на расходы. В общем, нет пожара – всем плохо. В первый сезон, когда я работал, пожаров было в самый раз. И отдохнуть успевали и поработать хорошо, чтобы иметь неплохую прибавку. А вот на следующий год пожаров не было. Совсем. Сидеть целыми днями на базе было печально и скучно. Бильярд и теннис надоели хуже горькой редьки. Если поначалу занимали очередь, чтобы поиграть, теперь столы частенько стояли без дела. Завхозу помогли вынести все из склада, вымести и вновь все сложить. Разобрали и смазали бензиновые помпы. Все палатки зашили и постирали. Хотя, пользовались мы только одной десятиместной палаткой.
Пару раз в месяц правда, загружались полным составом в вертолет и летели на облет территории. То есть поднимались повыше и высматривали хотя бы маленький дымок. Как назло, дымков не было. Однажды, второй пилот высунулся из кабины и спросил, не желает ли кто вертолетом порулить? Конечно же желающих нашлось несколько человек. Я в том числе. Второй пилот уступал свое место, и разрешалось немного пошевелить штурвалом и понажимать педали. И если штурвал довольно жестко контролировал первый пилот, то на педали я понажимал от души. Не так чтобы уж очень сильно, но ощутимо чувствовалось, как хвост вертолета движется влево-вправо.
Иногда мы приземлялись где-нибудь у реки и ловили рыбу. Почему бы и нет? В округе поселка тоже рыба водится, но там она распугана, да и рыбаков много. А тут до ближайшего человека 200-300 километров, лови не хочу.
Вот рыбка:
А вот грибочки:
Однажды вот так приземлились, и начальник велел выгружать снаряжение. Все в недоумении – зачем выгружать? Пожара ведь нет, что мы тут делать будем? Но приказ есть приказ, выгрузились. Вертолет взлетел, ненадолго завис над небольшим островком посреди реки, в открытую дверь высунулась рука с пистолетом-ракетницей и выстрелила в залом из сухих деревьев. И вертолет улетел. Две недели, пока островок горел, мы ловили рыбу, собирали ягоды, грибы, у кого были ружья ходили на охоту. Оленя убили. Правда, олень сам к нам пришел прямо в лагерь. Видимо людей раньше не видел. Про всяких там глухарей и куропаток вообще молчу. Ну и я же говорил про суточные, командировочные, премиальные?....
Остался последний вид пожара. Подземный.
Тут боковой выход, когда стоишь над таким пожаром, его вообще не видно. Так… Кое-где поднимаются дымки. Благо, в нашей местности не бывает торфяников в несколько метров глубиной. Однажды, мы несколько дней бегали по полю и тушили то тут, то там вспыхивающую траву. Посреди поля был небольшой вал, метра полтора высотой. И вот когда мы через него переходили, я туда по грудь и провалился. Прямо вот в это вот красное адское пламя. Хорошо, что я был не один и парни меня тут же подхватили под мышки и выдернули. На мне были болотные сапоги поднятые по самые яйки до самого верха. И плотная брезентовая курточка, так что я практически не обжегся. Но тот жар, что я успел почувствовать за пару-тройку секунд, я не смогу описать словами. И не забуду никогда.
Начальство, узнав об этом, велело плюнуть на этот пожар и собирать манатки. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь погиб. Благо торфяник располагался на излучине реки. С одной стороны вода, с другой голая, каменистая сопка. Огню некуда было распространяться, потому можно было с чистой совестью оставить его догорать и тухнуть самому.
Ну вот наверное и все. Теперь вы знаете о лесных пожарах то же самое, что и я.
Всем добра. Пусть пожары обходят вас стороной.
Опять Blender
https://www.youtube.com/shorts/L6lYreImWAQ
Очередная попытка в Blender. Теперь почти не по урокам. По урокам только эффект исчезновения
Как я делал ремикс на песню Иманбека
В современном мире существует множество программ для создания музыки. Такие программы называют словом DAW — Digital Audio Workstation, цифровая рабочая станция для работы со звуком. Когда я начинал заниматься музыкой на ПК, у меня был первый Пентиум-166 (без MMX!!), а год был тогда уже 2003. Многие актуальные на тот момент программы плохо шевелились на таком компе, и выбор пал на FL Studio. Тогда она называлась Fruity Loops Pro 2.
Шли годы, программа развивалась и из простенькой драм-машины превратилась в многофункциональный комбайн, на котором можно создавать музыку любых жанров. У программы появилась отличная техническая поддержка и форум.
Собственно, с форума всё и началось. Как-то раз два широко известных чувака, которых зовут Alan Walker и Иманбек, решили замутить конкурс ремиксов на их песню. Выложили исходники и сказали, мол, народ, дерзайте! Подарки, призы — всё прилагается.
И тут Кошастый задумался. А почему бы и мне не поучаствовать? Да, я не пишу электронщину, но с "не умею" руки-то не болят. Скачал исходники и принялся творить.
И вот что меня бесит в современной танцевальной музыке: берут они, значит, женский вокал, и с помощью программ делают из него "типа мужской".
И крутил я и вертел это всё. И понял, что электронной музыки и так много, поэтому нужно сделать что-то своё. Что ж, алгоритм простой: берём в руки гитару и начинаем что-то такое-этакое придумывать. И возвращаем женский вокал на место.
И сделал я трек. И выложил его на конкурс:
И ничего не выиграл)) потому что у чуваков были очень крутые танцевальные ремиксы, прям очень.
- - -
Но пятничный пост будет неполным, если он вот так закончится. Покопавшись на компе, я нашёл ту самую электронную версию своего ремикса, которую раньше не выкладывал. Выкладываю её тут, эксклюзивно для pipmy.ru:
- - -
Оригинал трека, на который делался ремикс:
Простейший органайзер для ящиков из фанеры
Имеем:
Выдвижной ящик со всякими приспособами для пайки, но как бы мы их аккуратно не сложили, через некоторое время все это дело смешивается и превращается в кучу, в которой невозможно ничего найти.
Простое решение:
Напилить из тонкой фанеры гребенки, вставлять их друг в друга тем самым регулировать размер каждой ячейки. Специально для лл результат:
Как сделать:
Берем самую тонкую фанеру, а это 4 мм.
Из инструмента: циркулярка или лобзик, шкурка, линейка и карандаш.
Рисуем простенький чертежик и вот что мы получаем:
Длина нашей гребенки может быть любой, в зависимости от длины или ширины ящика, в моем случае это 500 мм. Высота гребенки - 70 мм, выше не стоит делать, ибо что-то доставать будет уже неудобно. Далее, через каждые 60 мм делаем пропил, на глубину 35 мм, т.е. на половину от всей высоты, а это нужно для того чтобы гребенки в друг друга вставлялись и выравнивались в одну плоскость. Делать шаг менее 60 мм тоже не стоит, скорее даже 100 мм будет оптимальнее.
Так как толщина нашей фанеры 4 мм, то и ширину пропила лучше делать в районе 5мм. Ровно 4 не советую, т.к. вставлять будет сложно, а если ширина будет более 5 мм, то гребенки в пазах будут болтаться.
Проще всего конечно же напиливать такие пазы циркуляркой в столе, но лобзик также вполне пойдет, главной постараться сделать это максимально ровно. Далее после резки проходимся шкуркой вручную и всё, наши гребенки готовы. Собираем и получаем прекрасный органайзер.
Такие органайзеры я изготовил пару лет назад, но до сих пор они меня радуют, идеальный порядок, легко брать и также просто положить на место) Если вам не лень, то очень советую повторить)