Обучение.

На Колыме, тайга не такая как в Сибири. Местность горная, сопки скалистые, фактически голый камень, поросший твердым мхом. Распадки промыты тающим все лето снегом (да-да, если лето не слишком жаркое, то порой местами снег так и не успевает растаять до зимы). А вот где есть вода, там уже что-то растет. На сопках это обычно кусты карликовой березы и стланика. Стланик, это такая елка. Только куст. Когда зимой на него ложится снег, под его весом ветки укладываются на поверхность земли, да так и зимуют, пока солнышко не позволит им освободиться и вновь выпрямиться. Порой, заросли стланика тянутся по бокам сопок на несколько километров.

Зато в долинах, где текут мелкие, горные реки настоящее буйство природы. Вот как-то так, река Сугой, впадает в Колыму:

Тополя, березы и конечно лиственница. Очень прочное, куда прочнее дуба дерево. А вместо листьев у него иголочки. Только иголочки не такие как у ели или сосны, а мягкие. Как листики, только иголочки. В детстве мы их ели, пока они молоденькие.

В общем, местами заросли такие густые, что пройти через них не получится. В зарослях валяются старые, поломанные деревья, засохшие мелкие деревца, которые не успели вырасти, и оказались в тени более шустрых собратьев. Кроме того, на берегах рек часто скапливаются упавшие в воду деревья, которые течением прибивает одно к другому и стволы лежат так годами, очень хорошо высыхая на ветру и солнце, они становятся очень горючими.

Вот вам фоточка местного жителя на фоне зарослей и сухих заломов. Молоденький и глупый, человека не боится еще.

Ну, и как вы понимаете, что если этот лес загорится, то будет гореть очень хорошо.

В середине девяностых, я сидел без работы. У меня было двое детей, я только получил диплом о высшем образовании, а опыт работы у меня был только слесарем да кочегаром. Я хватался за любую деятельность, лишь бы как-то поднять благосостояние семьи. И вот прошел в поселке слух, что набирают людей на сезонную работу в местное отделение авиа лесоохраны. Ну, что же. А почему бы и нет? И как итог, в моей трудовой книжке есть две записи о том, что я принят на должность десантника-пожарного в районное авиа отделение. Две потому, что я отработал два сезона. Принимали на работу только на лето, с начала мая по конец сентября.

Набрали нас 8 человек. Плюс на постоянной основе там работали два парашютиста-пожарных (ну, то есть они уже профессионалы, в отличие от нас, сезонников), начальник авиа базы, завхоз, два пилота вертолета и борттехник. Пилоты в отделении появлялись очень редко, вертолет стоял в аэропорту и, на базе им было, в общем-то, нечего делать. Борттехник тот вообще не выползал из аэропорта и нянчился со своим вертолетом как с ребенком. Мы же приходили на работу к восьми утра и осваивали премудрости пожарного дела. Впрочем, премудростей там не много, потому по большому счету мы тренировались с утра час-другой и потом пинали балду. Благо на базе стояли бильярдный и теннисный столы и было чем заняться. Естественно, что это в том случае, что в округе не обнаружены лесные пожары.

Тренировки заключались в том, что мы практиковались надевать подвесное устройство на себя, потом залезали на вахтовку в гараже, высотой метра четыре, цепляли трос за крюк в потолке и имитировали спуск с вертолета. Подвесное устройство, это система ремней, которые хитрым образом оплетают человека, в результате он в этом подвесном устройстве сидит (по типу парашютного, но с креплением на груди, а не плечах). К подвесному устройству крепилось спусковое устройство на груди, в которое запускался трос. И в зависимости от веса десантника заводился через ролики. Вот как-то вот так:

Это уже более современный вариант, у нас были попроще. Но принцип абсолютно тот же. Эта штука у вас на груди (на нее еще жестяной кожух одевается, так что трос никак не выскочит), а свободный конец троса в правой руке. Если вы потянете трос рукой, то спуск замедлится вплоть до остановки. Тут, как говорится «Но есть ньюанс». Пока вы спускаетесь с высоты 5-7 метров, ваш трос (кстати, трос тоже сматывался хитрым образом, чему нас тоже учили) большей частью лежит на земле. А вот когда вы десантируетесь с высоты метров 30-40, трос висит в воздухе и своим весом тянет даже без помощи ваших рук. На правую руку, кстати, одевается специальная перчатка, с нашитыми в области ладони кожаными накладками. Потому как от трения об трос, она нагревается и без накладок либо ожог заработаешь на ладони, либо не выдержишь и отпустишь и полетишь к матушке земле значительно быстрее, чем надо. Убиться не убьешься, но ноги переломаешь.

В общем, тренировались мы пару недель, спускаясь с крыши вахтовки, а потом нас взяли, да и отправили в командировку на центральную авиабазу в «соседний» поселок. В кавычках потому, что 450 км. Но там это не расстояние. И вот тут началось самое интересное. Все по взрослому. Настоящий вертолет Ми-8, настоящий спуск с настоящей высоты.

Поскольку на тренировки собрали отряды со всей области, из каждого района свой, то спуски выродились в некий соревновательный процесс. Итак, десантирование.

Вертолет висит на определенной заранее высоте, о которой предупреждает выпускающий. Первые спуски были пять-семь метров. Потом 15, потом 25-30 и финальные, как бы завершающие спуски - с сорока. Этот спуск был экзаменом, если не смог, то потом тебя не допустят к спускам, особенно в реальных условиях на пожаре. В день проходило два-три спуска, учитывая, что все мы сделали по 15 спусков, мы там больше недели этим занимались.

Подходит твоя очередь, встаешь, пристегиваешь спусковое устройство к подвесному. Выпускающий осматривает, чтобы все было правильно. Я на первом спуске ухитрился прицепить устройство не к подвесному устройству, а к поясному ремню. Волновался видимо. Выпускающий посмотрел на меня как на идиота. Я тут же понял ошибку и исправился. Потом, конец троса цепляешь карабином за балку, которая выступает над дверью вертолета. А длинный конец бросаешь вниз. (Если трос не развернулся, а запутался, то стыд и позор. Спуск отменяется, трос сбрасывается, там внизу его подберет инструктор. А ты остаешься в вертолете до посадки.) Если все в порядке, то садишься на пол, свесив за борт ноги. И плавно переносишь свой вес на веревку. Зависаешь, удерживая трос. А потом начинаешь его отпускать. И вжух! Но как это бывает в жизни, не всегда все проходит гладко. И порой десантник зависает между небом и землей. Причина в основном не правильное заведение троса между роликами, но бывает и утолщения на тросе, тогда вообще, как ты свой трос каждый сантиметр не изучил? И вот если вжуха не получилось, и ты застрял, то свободный конец троса закидываешь петлей вокруг специального уха на спусковом устройстве и фиксируешь трос так, что он уже не может скользить. После чего раскидываешь руки в стороны. Все. Ты застрял, пилоты выносят тебя из условно опасной зоны и опускают на землю. В общем, тоже стыд и позор.

В момент касания с землей, надо навалиться всем весом на спусковое устройство и дернуть его вниз изо всех сил, чем ниже стащишь, тем лучше. Потому, что вертолет не висит идеально на одной и той же высоте. Его качает вверх-вниз порой на метр. И если ты не сможешь обеспечить провисание троса, то не сможешь его отцепить и будешь болтаться как мешок у самой земли. Пилоты, конечно заметят и снизятся, но это произойдет не в ту же секунду и тебя может приложить об землю пару раз. Что тоже, стыд и позор.

Чтобы не позориться, в нашем отряде запускали тросы с уменьшенным весом. То есть я, допустим весил 80 килограмм, а трос закладывал как на 70. Скользили быстрее, да и сдернуть в момент касания устройство гораздо легче… Дураки конечно. Никакого стыда и позора конечно же не было в том, чтобы поступать по инструкции, но хотелось показать другим, что мы самые лучшие.

На фотке кстати, типичные ошибки новичка. Ноги должны быть вместе, чтобы не подвернуть в момент касания с землей, а правая рука должна удерживать трос справа внизу, тут же он вцепился ей выше спускового устройства. Хотя конечно, может быть у него какое-то другое спусковое устройство.

Когда я спускался с сорока метров, это было нечто. Выглянув в дверь вертолета, я инструктора внизу не сразу заметил. Букашка на асфальте с высоты человеческого роста выглядит больше. Сесть на бортик и свесить ноги было еще нормально, а вот перенести вес и зависнуть… Когда завис, начал отпускать трос, чтобы поехать вниз, отпустил. Как висел, так и вишу напротив вертолета. Веса всей длины троса хватило, чтобы удержать меня на весу, пришлось толкать трос в спусковое устройство. Но через пару-тройку метров дело пошло. Да пошло настолько хорошо, что стало жутковато. Ветер свистит, трос ползет, перчатка греется. И чем дальше, тем скорость спуска выше, трос короче, усилий для торможения надо прилагать все больше. Перчатка уже горит, дым валит сизый, воняет паленой кожей, руку жгет, а до земли еще далеко… Когда до поверхности от моих ног оставалось метра три, я все-таки трос отпустил и довольно ощутимо приложился ногами об землю.

В следующем году, я наученный горьким опытом, когда спускался с этой высоты, одел две перчатки. Правда, чтобы тормозить из-за двух перчаток приходилось сжимать веревку с значительно большим усилием, но это длится недолго, можно и потерпеть.

Все эти тренировки занимали в день часов пять. С дорогой на полигон и обратно. Остальное время орава мужиков болталась по территории базы и маялась бездельем. Поселок чужой, знакомых нет, в гости не сходишь. Лично я тёрся вместе с нашими парашютистами. Укладывали-перекладывали парашюты. Они ведь тоже тренировались, только прыгали не с вертолета, а из грузового АН-24. Фактически на том же полигоне что и мы. Только мы с утра делали спуски, а парашютисты после обеда. И многие из десантников крутились там же, «болели» за своих. Расстилали на поле простынь, и парашютисты стремились приземлиться в ее центр (хоть это было совсем не обязательно, но соревнование же!). Отношение профессиональных парашютистов очень сильно отличается от отношения спортивных. Для них это работа. Опасная, но работа. Нет необходимости попадать точно в цель как у спортсменов, главное не угодить в лес, который рос в полукилометре. Ну, а простынь это так, понты. Хотя на самом деле, это очень красиво, когда ты стоишь внизу и, рядом с тобой опускается человек на парашюте. Спускается он довольно быстро и кажется, что вот-вот он хряпнется на землю, но в последний момент он делает взмах руками, тянет на себя клеванты (прямо как крыльями взмахивает) и парашют надувается, увеличивается в размере, а парашютист зависает в нескольких сантиметрах над землей. И плавненько так – тюк! Становится на ноги даже не покачнувшись. Не всегда конечно так получалось, был случай, когда одного из них тащило ветром по грунтовой дороге и, он сильно ободрал себе ноги об камни. Но в основном они практически всегда прилетали куда надо и даже не падали на землю. Парашюты были у всех «крыло», так что управляемость у них была нормальная.

А еще, на базе, почти у входа в общежитие стоял лопинг.

Два кольца, одно вращается по горизонтали, второе внутри первого по вертикали. Тут конечно красивый, покрашенный и современный. Там конструкция была попроще и местами ржавая. Вместо красивых ремней были обычные брезентовые полоски. Вставляешь ноги в ремни, просовываешь руки в петли и пожалуйста. Шесть степеней свободы. Я в первый же вечер залез в него и крутился практически каждый день по полчаса. А чего… Вечерами делать нечего, с вестибюлярным аппаратом у меня проблем никогда не было, а молодость компенсировала силы, потраченные на бесплатный аттракцион. Как ни странно, никто кроме меня даже не попытался залезть в это дявольское устройство, даже парашютисты.

Однажды, пилоты самолета пришли к парашютистам в гости. С парой бутылок. Ну, а поскольку я с парашютистами постоянно общался, то пригласили и меня. И вот выпили мы, сидим болтаем о том о сем, ну я и высказал желание прыгнуть с парашютом. Пилоты на меня просто уставились:

–Так ты же парашютист!

– Нет, десантник я.

– Ну, как так-то? Я же сам видел, как ты на лопинге крутишься! Да ни один парашютист лучше тебя не сможет!

В общем, пилоты пообещали на следующий день взять меня в самолет и позволить прыгнуть. Для тех, кто сейчас начнет орать, что это невозможно, что там контроль и порядок, что никто не позволит и т.д. Просто скажу, что это была середина девяностых и, что это был крохотный таежный аэропорт, в котором было два диспетчера, уборщица и начальник порта. Вот он-то и обломил нашу затею. Когда я уже сидел в самолете, за спиной имея круглый парашют, а на груди запасной, когда АН-24 уже прогревал двигатели, из здания аэропорта выбежал начальник и, потрясая кулаками, бросился к самолету. Что он там орал останется тайной, потому как за ревом двигателей не было слышно. Но пилоты не стали взлетать. По рации получили запрет от диспетчера. Ну и пришлось мне покинуть самолет. Откуда начальник порта узнал, что я собрался прыгать, тоже неизвестно, видимо кто-то доложил. Так что, я так и не осуществил мечту юности, прыгнуть с парашютом.

Когда все тренировки были окончены, нормативы выполнены, инструктажи проведены, наш отряд вернулся домой, в свой поселок к родному бильярду и теннису. Ожидая вылета на пожар. И он не заставил себя ждать.

Но об этом уже в следующем посте.

Первые три фотки и фотка белочки сделаны одноклассником моей жены несколько лет назад. Надеюсь, что он не будет против того, что я их выкладываю.

Где белочка? А вот она:

Будни.

Лесной пожар, это стихийное бедствие. Наверное, нельзя сравнить его с извержением вулкана, цунами или торнадо. Но. Чтобы там не говорили, а человек лесной пожар потушить не может. Когда я разговаривал об этом с парашютистами, которые уже несколько лет работали на тушении пожаров, то они говорили, что теоретически такая возможность есть. Если есть пара бульдозеров, несколько помп для подачи воды и рядом хороший водоем, большое количество людей.… То есть, при некоторых идеальных условиях, потушить все-таки, наверное можно. Вот только где взять в тайге бульдозер? Да и озера с реками не на каждом шагу, а уж людей так вообще десяток, это в лучшем случае. И помпа есть, только рукав у нее сто, ну двести метров и все. А пожар тянется на несколько километров.

Поэтому, люди могут сделать только одно. Остановить пожар. Не дать ему распространяться дальше. Или как любят говорить официальные лица – локализовать.

Пожары бывают трех видов.

Верховой пожар:

Это северный пушной зверек, товарищи. Песец. Пламя высотой 30 метров, ревущее, дымящее, стреляющее как ветками, так и стволами деревьев, это ужас. Рядом, (в смысле метрах в ста-ста-пятидесяти, ближе опасно) находиться некомфортно, жарко и просто страшно. Плюс, верховой пожар может, очень быстро распространятся. Но к счастью, верховые пожары очень редки, нужен сильный ветер. Я лишь однажды в жизни его видел. Это было задолго до того, как я пошел работать в лесоохрану. И это хорошо, не представляю, чтобы мы делали, столкнись с таким пожаром. Хотя, представляю. То же самое, что и делали на всех остальных пожарах. Только это было бы опаснее.

Итак, наиболее часто встречающийся вид лесного пожара низовой:

По сути это большой, длинный костер, который потихоньку движется по направлению ветра, пожирая мох, траву, валежник, нижние ветки и кору деревьев. Деревьям к сожалению, придет кирдык. Повреждения коры и корней приведут к тому, что они засохнут. Опасности для человека такой пожар не представляет. Можно ходить между кострами, перепрыгивать через них. Главное не лезть в задымленные места и следить за деревьями в оба глаза. Поскольку сгоревшие корни часто не могут удержать дерево, и оно падает. Вот главное чтобы вы не стояли в месте, куда оно упадет. Ну и начальство ругается, если ты слишком глубоко лезешь, куда не надо.

Как это все тушить? Если есть бульдозер, то просто вспахивается полоса земли вдоль горящего фронта. А потом, пожарные ходят, вдоль этой полосы тушат мелкие искорки, которые изредка перелетают через полосу. Если бульдозера нет, то берется лопата и… Пару километров полоску земли шириной хотя бы в штык. В общем, это самый трудоемкий процесс. После того, как полоса готова, можно поджечь лес у полосы со стороны пожара. Да. Поджечь. Чтобы горело навстречу. Называется «Встречный пал». Очень сильно облегчает работу пожарных и уменьшает время тушения пожара. Как говорил наш инструктор - что сгорит, то не сгниет! После того как основной вал огня остановлен, ждем пару дней патрулируя границы пожарища. Когда сгорело все, что могло сгореть идем на пожарище и тушим, тушим, тушим мелкие очаги. Так, чтобы даже дымок не поднимался. Как тушим? А очень просто. Кирзовым сапогом!

Нет, конечно, выдается специальный инструмент. Резиновый квадратный мешок с большой горловиной и лямками. Ранцевый огнетушитель. В него помещается 20 литров воды. Дальше шлангочка и насос, по типу велосипедного. Ты его качаешь, а из торца бьет тонкая струя воды. Ну, можно переключить, и будет разбрызгиваться зонтиком.

Вот только беда в том, что воды как правило, рядом нет. Вот то, что на картинке реально… Пару раз псыкнуть из огнетушителя, чтобы пламя сбить, а потом просто затоптать. К концу первого сезона мои кирзачи были похожи на блины. Подошвы от жара разъехались в стороны, ребра протектора под жаром сплавились в гладкую поверхность, кожа полопалась, и между ними было видно гвозди. Короче, не знаю как сейчас, а в то время кирзовый сапог десантника-пожарного это наше все!

Первый мой пожар приключился в районе крохотного поселка, в котором раньше был оленеводческий совхоз. Поселок ныне официально не существует, поскольку совхоз приказал долго жить, несколько тысяч оленей забили и распродали на мясо, а оленеводы перебрались в поселки побольше. Большинство спились. Ну.… Не, будем о грустном.

На тот момент оленеводы еще жили в поселке и у них было кладбище. Так вот пожар двигался в сторону кладбища. И оленеводы начали звонить в администрацию района. Ибо священные предки и все такое. Администрация, в свою очередь накрутила хвост нашему начальству, а наше начальство закинуло весь отряд в полном составе – спасать кладбище. Пожар был большой, от воды пару километров, бульдозер хоть и обещали, так и не пригнали. В общем, первые сутки мы полным составом даже спать не ложились. Хотя, отправили пару человек, чтобы они установили палатку и подготовили нам место для жилья, приготовили еду, соорудили туалет, умывальник и прочие необходимые вещи.

Остановить пожар удалось лишь к одиннадцати часам следующего дня. И мы, отправив патрулировать тех, кто были на хозяйстве, попадали спать.

Две недели мы, разбившись на две группы, посменно ходили на пожар тушить, работая по 12 часов в сутки. Лагерь был разбит на берегу реки Вилига и как раз только-только начинался нерест красной рыбы. Красную икру ели как таможенник Павел из фильма «Белое солнце пустыни»:

- Опять ты мне эту икру поставила? Не могу я ее каждый день проклятую есть.

Впрочем, хлеб нам подвозили регулярно, так что проблем не было.

Вообще, тушение пожара штука двоякая для лесоохрановца. С одной стороны, это нудная, противная, тяжелая физически работа. С другой стороны, если пожаров нет, то ты сидишь в конторе целыми днями и нифига не делаешь. А раз не делаешь, тебе не начисляют премию, не начисляют суточные, командировочные, не выдают сухпай. А лишняя банка консервов в девяностые никак лишней не была. У вертолетчиков нет нужного налета часов, у начальника снижается бюджет на расходы. В общем, нет пожара – всем плохо. В первый сезон, когда я работал, пожаров было в самый раз. И отдохнуть успевали и поработать хорошо, чтобы иметь неплохую прибавку. А вот на следующий год пожаров не было. Совсем. Сидеть целыми днями на базе было печально и скучно. Бильярд и теннис надоели хуже горькой редьки. Если поначалу занимали очередь, чтобы поиграть, теперь столы частенько стояли без дела. Завхозу помогли вынести все из склада, вымести и вновь все сложить. Разобрали и смазали бензиновые помпы. Все палатки зашили и постирали. Хотя, пользовались мы только одной десятиместной палаткой.

Пару раз в месяц правда, загружались полным составом в вертолет и летели на облет территории. То есть поднимались повыше и высматривали хотя бы маленький дымок. Как назло, дымков не было. Однажды, второй пилот высунулся из кабины и спросил, не желает ли кто вертолетом порулить? Конечно же желающих нашлось несколько человек. Я в том числе. Второй пилот уступал свое место, и разрешалось немного пошевелить штурвалом и понажимать педали. И если штурвал довольно жестко контролировал первый пилот, то на педали я понажимал от души. Не так чтобы уж очень сильно, но ощутимо чувствовалось, как хвост вертолета движется влево-вправо.

Иногда мы приземлялись где-нибудь у реки и ловили рыбу. Почему бы и нет? В округе поселка тоже рыба водится, но там она распугана, да и рыбаков много. А тут до ближайшего человека 200-300 километров, лови не хочу.

Вот рыбка:

А вот грибочки:

Однажды вот так приземлились, и начальник велел выгружать снаряжение. Все в недоумении – зачем выгружать? Пожара ведь нет, что мы тут делать будем? Но приказ есть приказ, выгрузились. Вертолет взлетел, ненадолго завис над небольшим островком посреди реки, в открытую дверь высунулась рука с пистолетом-ракетницей и выстрелила в залом из сухих деревьев. И вертолет улетел. Две недели, пока островок горел, мы ловили рыбу, собирали ягоды, грибы, у кого были ружья ходили на охоту. Оленя убили. Правда, олень сам к нам пришел прямо в лагерь. Видимо людей раньше не видел. Про всяких там глухарей и куропаток вообще молчу. Ну и я же говорил про суточные, командировочные, премиальные?....

Остался последний вид пожара. Подземный.

Тут боковой выход, когда стоишь над таким пожаром, его вообще не видно. Так… Кое-где поднимаются дымки. Благо, в нашей местности не бывает торфяников в несколько метров глубиной. Однажды, мы несколько дней бегали по полю и тушили то тут, то там вспыхивающую траву. Посреди поля был небольшой вал, метра полтора высотой. И вот когда мы через него переходили, я туда по грудь и провалился. Прямо вот в это вот красное адское пламя. Хорошо, что я был не один и парни меня тут же подхватили под мышки и выдернули. На мне были болотные сапоги поднятые по самые яйки до самого верха. И плотная брезентовая курточка, так что я практически не обжегся. Но тот жар, что я успел почувствовать за пару-тройку секунд, я не смогу описать словами. И не забуду никогда.

Начальство, узнав об этом, велело плюнуть на этот пожар и собирать манатки. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь погиб. Благо торфяник располагался на излучине реки. С одной стороны вода, с другой голая, каменистая сопка. Огню некуда было распространяться, потому можно было с чистой совестью оставить его догорать и тухнуть самому.

Ну вот наверное и все. Теперь вы знаете о лесных пожарах то же самое, что и я.

Всем добра. Пусть пожары обходят вас стороной.