Примерно с месяц назад наш шеф принял на работу нового главного бухгалтера (прежняя, земля ей пухом, глупо погибла в автокатастрофе. И им оказалась девушка Оля, 23 лет.

ПОЧЕМУ? – спросили мы.

И шеф нам объяснил. Что опыта у нее, может, и немного. Но ее муж, который старше ее на 20 лет – какой-то крутейший юрист во Всероссийской коллегии адвокатов.

Причем специализирующийся именно по экономическому профилю. И ни разу не проиграл ни одного дела. В чем мы убедились после первого (в бытность работы нашей новой главбухши) прихода проверки налоговиков.

Которые решили выписать нам штраф за то, что мы не обложили налогом похоронный венок, официально купленный на похороны прежнего главного бухгалтера.

Что делает Оля? Правильно – звонит мужу Андрею.

— Андрюша, налоговики шьют нам нарушение, что мы не обложили налогом венок для Веры Ивановны.

— В смысле??

— Говорят, что это «получение сотрудником натурального дохода», ст.210 Налогового Кодекса!

— Оля, Вера Ивановна на момент покупки венка уже умерла?

— Ты смеешься? Конечно!

— Тогда объясни им, что усопший не может являться получателем дохода.

— Щас!

…

— Андрюша, они согласились. Но тут же сказали, что доход, значит, получил ее муж – поскольку расходы на похороны лежали на нем.

— Понятно. Что вы на похоронной ленте написали?

— Ну как что? «Быстрицкой Вере Ивановне от коллег».

— Ну раз от коллег – то какое отношение это имеет к мужу?

— Щас!

…

— Андрюша! Они вычеркнули только цену ленты. А венок, говорят, отдельно! И это доход мужа.

— Оля, сколько вы за венок отдали?

— 3200 рублей!

— Тогда оприходуй его как подарок – а по ст.217 Налогового Кодекса доходы стоимостью менее 4000 руб. попадают под льготы и обложению не подлежат.

— Щас!

…

Андрюша, они говорят, что подарки усопшим не дарятся!

— А почему усопшим, Оля? Это лента пошла для усопшей, по их же словам. А венок – подарок мужу!

…

— Андрюша, они разозлились – но больше ничего не придумали. Спросили только, кто у меня такой сильно умный консультант. Я сказала. И они ушли! Андрюша, я тебя люблю!!!

Источник: tanuna.ru

Источник: https://fishki.net/2828908-glavbuh-devushka-23-goda-bez-opyt... © Fishki.net

Мне 4 года.

Папа болеет пневмонией и получает внутримышечные инъекции. А я бегаю вокруг и жду, пока мама закончит и отдаст мне шприц.

И вот я забираю его и бегу к своим “пациентам” – плюшевому зайцу Масе и медведю Кире. Они тоже болеют, как папа, и им, как папе, надо делать уколы…

Мне 5.

Ко мне пришёл соседский мальчик и мы ушли в комнату играть. Я только-только научилась читать и стала хвастаться. Вытащила любимую книгу – 2-й том атласа Синельникова, открыла на самом интересном месте и давай вдохновенно читать:”по-лО-вы-е органы”.

Мне 10.

Мои настольные книги – “Справочник педиатра” Усова и пособие по внутренним болезням для фельдшеров.

Мне 12.

Наш класс снимают на видео и на вопрос “Кем ты хочешь стать?” я уверенно отвечаю: “Врачом”.

Я ничуть не сомневаюсь в том, что именно этого хочу. И никто не сомневается.

Мне 14.

Я занимаю третье место на городской олимпиаде по биологии. Потом то же повторяется в 15 и в 16.

Мне 17.

Я учу всего 3 предмета – химию, биологию, русский. У меня не было вопроса, куда поступать. У моей семьи тоже. И у учителей в школе.

Меня не трогали по другим предметам. Все знали: Марго собирается в медицинский.

Все ещё 17.

Я плачу от счастья, узнав, что зачислена на бюджетное отделение педиатрического факультета нашего медицинского универа.

Мне 18.

Зимняя сессия на “отлично”. Как, впрочем, и летняя.

Мне 19.

Я устраиваюсь работать в детскую онкологическую реанимацию. Впервые своими глазами вижу боль, смерть и осознаю, что моя обожаемая медицина – не всесильна, а супергерои в белых халатах – обычные люди, которые могут только то, что могут.

Мне 21.

Я все ещё полна энтузиазма. Из детской реанимации уволилась: стыдно признаться, но тот накал драмы и боли был для меня запредельным. Устраиваюсь фельдшером на скорую.

Сутки на выходных. Два ночи среди недели. Посреди всего этого – учёба.

Руками в трикотажных перчатках откапываю пьяниц из-под снега. Попадаю в любую вену с закрытыми глазами. Алгоритм действий при фебрильных судорогах, кардиогенном шоке, астматическом и эпи-статусах помню даже во сне и пьяном угаре. Дозы преднизолона, адреналина, наркотиков считаю в уме за секунды.

Мне 22.

Поступаю в субординатуру (6-й курс) по детской хирургии. Всё так же работаю на «скорой». В процессе учёбы хожу на операции. Свободного времени нет, но я все равно его нахожу.

Мне 23.

Я стою в мантии и смешной шапке, ректор вручает мне мой красный диплом. Снова, как в 17, плачу от счастья. Я так мечтала стать Доктором – и вот я доктор.

Мне 24.

Я (с энтузиазмом): “Здравствуйте, я врач-интерн по оториноларингологии!”

Заведующая детским ЛОР-отделением, глядя на меня поверх очков: “И что?”

Со «скорой» уволилась. Но три раза в неделю все равно дома не ночую – дежурю в больнице, так хочу всему научиться.

И вот он – долгожданный сертификат.

Мне 25.

Я работаю детским ЛОР-врачом в трех местах.

“Доктор, жалобы только у одного, но этих троих тоже посмотрите, вам же несложно”

“Примите без очереди, мы многодетные, и плевать, что тут кровотечение”

“Не работает рентген-кабинет? Мы пишем жалобу на вас”

“Нет отита? Мы едем в частную клинику и молитесь, чтобы там сказали то же самое”

“Посмотрите ребёнку аденоиды. Ну и что, что 5 утра”

120 человек за сутки на 2 кабинета. Это сентябрь.

В ноябре – 180. Ближе к марту – 200.

Есть тяжёлые – инородные тела, мастоидиты, гнойные отиты, менингиты. Но большинство – только спросить. В поликлинике нет врача или врача г-но. Мы были в частном центре и у профессора, а вы что думаете?

Мне 27.

Ухожу во взрослую больницу. Патология разнообразнее, хирургия интереснее. Людей в разы меньше.

“Я плюнул кровью вам в глаз. У меня ВИЧ, кстати. Надо было раньше сказать?”

“Мне кореш нос сломал, щя и тебе сломаю – и не посмотрю, что баба”

Флегмона шеи – остановка на столе. Вытянули. Выдохнули.

Декомпенсированный стеноз гортани на фоне онкозаболевания. ДН 2-3.

Письменный отказ от трахеотомии. Жалоба за сделанную коникотомию.

Жалоба, что передняя тампонада – больно.

Жалоба, что нет мест в отделении и 72 человека на 60 койках.

Жалоба, что не госпитализируем на плановую операцию без обследования.

Жалоба, что не берём на стол на плановую операцию с внезапно случившейся ОРВИ.

Сколько раз я написала слово “жалоба”? Так вот. Депремирование на 100% – столько же раз + депремирование на 50-75% за бумажки.

Мне 29.

Я не помню, когда последний раз высыпалась.

Мне стыдно называть сумму, приходящую мне на карту дважды в месяц, при своих ровесниках. Это притом, что они работают 160 часов в месяц и ночуют дома, а я – больше 300.

Я выслушиваю очередные жалобы очередного хроника и с досадой осознаю, что ничем ему не помогу. И мне плевать.

“Принимайте быстрее, у вас тут очередь”

Нет сил.

Мне 30.

Я в декретном отпуске, из которого я не вернусь.

Я гуляю по улице, смотрю на небо и радуюсь весне. Я смотрю, как растёт мой ребёнок. Я мало сплю, но я безумно счастлива, что меня будит плач моего ребёнка, а не матерная брань очередного пьяного дегенераты со сломанным носом.

Мне 30.

26 лет назад я впервые захотела стать врачом.

А теперь понимаю, что больше не хочу.

Спасибо, дорогие пациенты.

Спасибо, дорогое руководство больницы.

Спасибо, дорогой Минздрав.

Спасибо, дорогая система здравоохранения.

Спасибо вам. И идите к черту.

Автор: Маргарита Алексеева.  https://medrussia.org/27916-zakhotela-stat-vrachom/

Работал на оборонном заводе. И вот надоело мне от звонка до звонка на заводе сидеть. Света белого не видеть, воздуха свежего не вдыхать, неба синего не видеть. Летом ещё как то терпимо, световой день длинный. А вот зимой вообще тоска. На работу идёшь ещё темно, с работы идёшь уже темно. В цехе окон нет, не видно как жизнь мимо проходит. Да если бы и были, то забор бы все равно закрывал.

Решил я поменять свою жизнь. Уйти на вольные хлеба. Баранку покрутить, на людей посмотреть и себя показать. А то за всю мою 23 летнюю жизнь и 5 летнюю трудовую деятельность, кроме завода я ни чего толком не видел. А за рулём романтика. Хочешь на юг едешь, хочешь на север. Так я тогда думал, наивный чукотский мальчик.

К тому времени мой водительский стаж составлял, аж целых три года. И опыт управления автомобилем марки Москвич 412. Причём только летний опыт. Зимой мне было ездить не куда, да и не зачем. И один дальняк на 1000км в одну сторону. Этож пипец как круто. Думал я. Вообще не думалось о головняках которые меня полстерегали.

И вот, устроился я водителем к своему товарищу. У его отца была и сейчас есть (дай им Аллах долгих лет процветания) фирма по продаже продуктов питания. Мука, сахар, макороны и прочая тушёнка. Торговали оптом и в розницу. Кроме фирмы были ещё пара отделов в магазинах по продаже этого добра. Автомобиль мой был японского производства, с рулём в бардачке Мазда Бонго. Без боковых стёкол. Какие-то злоумышленники их разбили с целью чего нибудь украсть, но красть было не чего и в отместку они насрали в кузов. Но это было ещё до меня. Вместо стёкол вставили оргстекло. Худо-бедно подогнав его по размерам и по форме. Электро-привод естественно не работал. Точнее сказать привод работал, моторчики жужжали, но в холостую. Чтобы поднять или опустить стекло, надо было рукой цеплять за край и совершать опускательные или поднимательные движения. Либо с открытой дверью, зажать стекло между ладонями рук и поднимать его. При езде естественно это все падало. Прижимали отвертками. Когда отвёртки закончились, делали штапики из деревяшек.

Эта Мазда была для меня кладезем информации и прочих интересных штук. Которые до этого проходили мимо меня. Передние колеса были больше чем задние. На сколько помню передок был R14, а зад R12 двухскатные. С какой то редкой разболтовкой, что ни какие имеющиеся в наличии колеса в местных магазинах не подходили. Да и R12 хрен где найдёшь. Да и резина не простая нужна а грузовая. Грузоподьемность была тонна с копейками.

Что входило в мои обязанности. Это возить товар со склада в магазины с 9 до 18, а с 18 и до победного уже шла вечерняя доставка по квартирам. На складе грузят грузчики, выгружает грузчик. Моё дело баранку крутить. Ну и маршрут рассчитать что бы грузили не скопом, а по порядку, по точкам. Первое время с расчётом маршрута сложно было. Город знал плохо. Но через месяц уже с лёгкостью это делал.

Первые приключения начались в первый же день. Толком не привыкнув к габаритам, сдавая задним ходом, въехал такого же коллегу. Ни чего фатального и критичного. Разошлись миром. Хозяин посоветовал быть внимательнее.
Следующий конфуз случился через 2 дня. На жд переезде у меня отвалилась одна пара задних колёс. Причём отвалились как то не заметно. Без каких либо предпосылок. Стука, скрежета или вибрации не было. Вот просто ехал, притормозил перед жд переездом, перевалил уже мордой за рельсы и тут машина просто отказалась ехать. Я в непонятках. За мной очередь сигналит. Дёргаю рычаг коробки, жму на газ. Что за фигня? Машины меня стали объезжать, сигналят и пальцем назад показывают. Что там может быть с щали кроме тонны муки? Ну не выпала же она и не держит меня за задний борт? Грузчик открыл дверь, обернулся и сказал что у нас колеса отвалились. Яж не поверил. Чо ты говорю гонишь? Как они могут отвалиться? Они же гайками прикручены. Сам вышел из машины и охуел. Машина одной стороной лежит на тормозном барабане, а колеса по отдельности на расстоянии 3 и 5 метров с зади. Подобрал колеса. Закурил. Чешу репу, что делать? Из будки на переезде бежит тётка в оранжевой жилетке. Орёт - какого хера раскорячился? Поезд через 5 минут пойдёт. Убирайся быстрее. Я ей тычу на колеса. А она мне орёт, что бы я в ручную толкал. Я ей тычу в кузов, мол не пустой. Мы её и в десетяром без колёс не сдвинем. Она побежала в будку, пока бегала мимо проезжали гаишники. Увидев такой натюрморт, остановились. Пока им объяснял, прибежала тётка с металлическим тросом. Тормози попутку и пусть тебя с переезда оттягивают. Через 2 минуты товарняк поедет, ему похер будет на твои колеса. Гаишники быстро отреагировали. Из очереди что за мной скопилось, быстро вытащили мусоровоз. Водила меня объехал, тросом зацепили и утащили за переезд, на обочину. Причём тащили без меня за рулём. Я стоял и просто смотрел это кино. Так для меня это все в диковинку было. Растерялся наверно? Ну ладно. Поезд проехал, гаишники уехали, тётка ушла на пост, пробка начала рассасываться. А мне надо было что то дальше делать.

Позвонил на базу. Сказал что у меня колеса отвалились. Выслали газель для перегрузки. Пока газель ехала, я стал смотреть чего там все таки случилось. А случилось то, что диском срезало шпильки. На дисках отверстия уже овальные. Видимо такая фигня не первый раз. Ну не мог же я за три дня диски ухайдокать? Или все таки мог? Обошёл с другой стороны. Там отверстия тоже овальные. Достал баллоник, что бы гайки подтянуть. А они мёртво сидят, крепко. Достал домкрат. А он весь гнутый как турецкая сабля. Пытался его выкрутить, а он не хочет. Ни так, ни эдак. Закинул его обратно. Толку от него нет. Приехала газель с базы. Пока грузчики перекилывали мешки, мы со вторым водителем, его домкратом, подняли машину с барабана. Открутили полуось, сняли барабан. И остатки шпилек выпали от туда. Хотя должны сидеть плотно, на шлицах. И каким то герметиком что ли были обмазаны посадочные места. Ну где то надо взять новые шпильки. И где их взять если даже не знаешь что нужно. Ну и гайки нужны новые. Водитель порывшись в своих закромах нашёл какие то, но они слишком толстые, не подходят. Я порылся в кабине, нашёл одну. Вроде как подходит, но надо ещё три. Оглянулся вокруг себя, проверил отсутвие наличия магазинов с запчастями. Но увидел автосервис гаражного типа. Взял шпильку, побрел туда. Там тожероссияние москвич какой то старый разбирали. Или ремонтировали. Объяснил им суть проблемы. Один из них пригласил внутрь, подвёл к ящику с железяками и сказал-ищи тут. Ну хули делать? Засучил рукава и приступил. Перебрав весь ящик, нашёл с десяток разных, но ни одной подходящей. Подошёл один из сервисменов, спросил на ломаном русском-как дела, нашёл? Я говорю-нашёл, да все не то. Он молча взял кучку найденных мной шпилек, положил на верстак, включил нождак и просто как скульптор стал убирать все лишнее. Использовав как образец мою одну шпильку. При этом не пользуясь каким либо мерительным инструментом. Просто подносил к глазам и сравнивал "оригинал" с самоделом. Через 10 минут передо мной лежали готовые шпильки. Я пожал мозолистую руку "мастера", сказал спасибо и умчался обратно к машине. Газели уже не было. Грузчики все перегрузили и они умчались. Я же приступил к сборке. Шпильки встали как родные. Запрессовывал я их подручными средствами. Одним придорожным булыжником и кирпичом. Кое как поставил все на место. Стал ставить колеса, вспомнил что гаек нет. Побрел обратно в ара-сервис. Меня опять подвели к ящику с железяками, там я набрал килограмма 2 гаек. Я ведь не знаю какая там резьба на шпильках. На месте уже подобрал подходящие. Остатки гаек обратно отнёс. Ну вроде все? На всякий случай проверил затяжку на всех колёсах. Обошёл вокруг машины, проверил что ни чего не оставил. Сел в машину, глянул на часы. А там уже почти вечер. 16.00. 5 часов я проваландался. По незнанию то. Это я потом уже с закрытыми глазами, за полчаса эту процедуру делал. А по первости, то как будто в космос слетал без подготовки.

Вернулся на базу. Ещё раз протянул все гайки. А мне новое испытание. Вечерняя доставка. Никто её не отменял. Попеняли мне что за машиной не смотрю, и за то что пол дня с такой ерундой провозился. Нихера себе - ерунда? Видимо такое явление как отвалившиеся колеса это фигня?

Так продолжался день за днём. Утром перед выездом протяжка колёс. Ещё опытные люди подсказали что подтягивай все, до чего можешь дотянуться. Машину грузят сверх положенного, дороги у нас не автобаны. Ну ладно. Вроде втянулся. Колеса с разной переодичностью все равно отваливались на ходу. Но научился уже чувствовать тот момент, и плавненько сваливать на обочину или к тротуару. Нежная японка ни как не хотела возить больше чем ей положено. Каждый раз говорил что бы не грузили больше, но все только плечами жмут. Есть заявка, не выполнить её не можем. Этож деньги.

Наступила зима. Период новых приключений. Как помните, то у меня это была первая зима за рулём. Тут я впервые узнал что есть незамерзайка, чем тосол отличается от антифриза и то что воду из радиатора надо бы слить на зиму и залить туда тосол. О том что моторное масло бывает разным. И для дизельного двигателя есть тоже свое масло. И перед зимой его надо бы тоже поменять. Но обо всем об этом я узнал когда однажды утром не завёлся. И пол дня бегал вокруг машины, не зная с чего начать. С помощью советов, начал с батарейки. Снял её и утащил в тепло отогреваться. И кто придумал аккумулятор вешать на раму сбоку? Японамать перемать. Даже на моём москвиче под капотом стоит. Акб это пол беды. Надо как то охлаждающую жидкость разморозить и убедиться в отсутвии течи. Что бы патрубки не порвались и радиатор. На улице минус, тёплого бокса нет. Бывалые подсказали что бы я соорудил домик под кабиной из подручных средств, закрыв все щели, что бы холодный воздух не поступал и развёл там костёр. Костёр разогреет там все что замерзло. Но предупредили, костерок делай маленький, но жаркий. И смотри, не спали машину. Я к этой идее отнёсся с сомнением. Мысленно покрутив пальцем у виска. Думал старички прикалываются над чайником. Но не найдя другого способа решил все таки воспользоваться советом. Собрал на складе картон, поддоны. Обложил машину со всех сторон. Дров охапку на тоскал. Забрался под машину и начал разводить костёр. К моему удивлению все прошло успешно. Разморозилось. Радиатор с патрубками не порвало. Открутил пробку, слил воду, закрутил пробку. Залил тосол. Акб к тому времени отогрелся. Двигатель запустился. Разогрел загустевшее масло, слил его и залил новое.

Это сейчас все легко, а тогда это мне казалось каким то подвигом. Пришлось этот день техобслуживания отработать в выходной.
В последующем все тезобслуживание старался делать по вечерам или в выходной выходил. Естественно это никто не оплачивал. Ну и мелочовку всякую старался делать между делом. Приехал на точку, пока грузчик мешки носит, я гайки кручу или лампочки меняю.

Так вот. К чему эту партянку я написал? Работа водителем это ни хрена не романтика. Тяжёлый труд. Тебе не только руль крутить и пдд соблюдать, а ещё и за техникой следить. За грузом. За грузчиком. Так как ты за частую один трезвый из всего экипажа.

Проработал я на этой базе около года. Честно сказать устал как раб на галере. По 12-14 часов за рулём, 5-6дней в неделю. Один выходной тупо спишь. Зп была на тот момент, 2008-2009 год порядка 15-20тр. Одному мне хватало с лихвой. Тем более тратить деньги времени не было. Но блин ну его нафиг. Хочется и пивка с друзьями попить и с девушками познакомиться и замутить. А кроме руля и гаек ни чего нет в жизни. С тоской я тогда вспоминал свой завод и работу от звонка до звонка.  Автор - VAZda12.

Летом 1996 года я пришёл из армии и устроился работать мотористом в местный таксопарк. Ну как устроился – отец и брат подтянули. Местные работяги бухали по-чёрному, и выпадали из процесса дважды в месяц после выдачи зарплаты. Такси тогда было на уровне, хозяин таксопарка закупал новые машины, старые постоянно требовали ремонта, процесс шел. Плюс моторный цех обслуживал частников, Газели, УАЗы, за отдельную плату через кассу и не только) Ну а я молодой, ретивый, сначала пару месяцев учеником поработал вместе с батей. Мыл двигатели, разбирал, попутно разбираясь в их устройстве. Там не особо сложно было, Волги были примерно все одинаковые. Деньги платили вовремя, неплохие для 20-летнего пацана, плюс шабашки за забором – что может быть лучше!

Моторист Николай дал мне несколько очень жизненных уроков, о том, как делать нужно и как делать не нужно. Он был в то время старше меня примерно в два раза, умудренный опытом и подкошенный алкоголем образованный и интеллигентный мужик. Первый раз я устанавливал на свою первую машину (ВАЗ 2105) какой-то безумно яркий дополнительный стоп-сигнал, пытаясь его приклеить на заднее стекло изнутри. Николай, задумчиво смоля сигаретку, спросил меня:

- А ты подумал о тех машинах, которые будут сзади ехать?
- Скажут, круто!
- Да нет, он же слепить будет. Скажут, что ты мудак и херами покроют.

Задумался и ставить не стал.

Другой раз Николай выпил на работе и стал мне объяснять:

- Первая стадия алкоголизма, это когда человек пьёт и после этого его вырывает, полоскает.

Я возразил:

– а если я не пью до такой степени, чтобы потом блевать?
Николай философски поднял палец и изрёк

– значит, у тебя уже вторая стадия!

Работало у нас несколько мотористов, разношёрстный народ, часто менялся, оставался лишь костяк человек 8-10. Двое армян, родные братья, которые только-только приехали из солнечной Армении по протекции и устроились в соседний цех. Вернее, их было больше, но помню только двоих. С ними до сих пор дружу, периодически обращаюсь, у них давно свой серьёзный автосервис с широким комплексом услуг. Работают честно и на совесть, как мимо проезжаю, у них всегда куча машин. Это я к тому, что в любой нации есть разные люди, и хорошо, когда люди попадаются только хорошие!

Однажды под конец рабочего дня притаскивают на тросе Газель. Водила умоляет помочь, ему срочно надо быть за 250 км, а мотор клинанул. Причем так, что оторвался вентилятор и пробил радиатор. Он их купил на трассе в запчастях, а потом обнаружил, что коленвал вообще не крутится. Ну я и взялся посмотреть, помочь человеку. Залез, снял поддон, нашел масляный насос, который перестал масло качать. Говорю, головку нужно снимать, по-любому четвертый поршень подклинил, у него всегда температура выше, охлаждения не хватает. Водила просит-умоляет сделать прям быстро, обещает денег заплатить по двойному. Он ушёл в гостишку, а я до полуночи снял головку, подобрал поршень с кольцами (может и шатун тоже, не помню), мотор закрутился. Я бегом обратно головку, поддон, и вспомнил, что клиента притащили без радиатора и вентилятора. Думаю, может в кузов кинул, откидываю тент, а там гроб.

Гроб, сука, а я один в два часа ночи. В цеху тишина, никого, только редкая крыса пробежит. А в кузове Газели гроб и куча искусственных венков. Блядь. Приехали.

Как я там дособирал мотор – никто не знает. Помню, заливал тосол, а канистра трясётся, в воронку не попадает. Грею машину, чтобы выгнать воздушную пробку, и себя успокаиваю – ну мертвец же не вылез, пока я тут возился, так и бояться нечего) Закончил работу, как договаривались, и пошел в гостишку за клиентом. В ответ на претензии он рассмеялся – так гроб то пустой. Ну я не открывал, от одного вида кирпичей наложил. Предупреждать надо.

Был у нас в клиентах один вьетнамец, на синей пассажирской Газели возил своих соотечественников в Лужу и Черкизон за обувью и шмотками. Один раз залетает в цех с выпученными глазами и кричит мне

- Сюппори плёхай!
- Что?
- Падём, паказу, сюппори плёхай!

Весь моторный высыпал, хуле, бесплатная комедия. Вьетнамец тычет в заднюю часть мотора, у него что-то капает снизу. Разобрались, оказалось, что цилиндрик сцепления, который крепится на двух болтиках, сорвало и шток вообще улетел. Как он доехал – фиг знает. А у него полная Газель вьетнамцев. Ехать, говорит, ннада!

Я нашел болтик подлиннее, метчиком резьбу прорезал, сколько можно, цилиндрик зафиксировал. Шток другой воткнул, кричу – проверяй! Еле вылез из-под Газели, он как сиганул, только свист резины стоял)

Вернулся через пару дней, привёз деньги за работу и бутылку водки со змеёй. Внутри реально плавает мясной шнурок. Я ему говорю:

- А это зачем?
- А это сють-сють пить и зенщина халасёёё!

И показывает возвратно-поступательные движения, как я после этой водки женщин приходовать буду.

- Ты не перепутал ничего? У меня всё хорошо с этим делом Мне 20 лет!
- Потом пригодится! И хитро улыбается.

Ну, видимо, пригодилось. До сих пор всё работает. Видать, потому что выпил.

Время было очень интересное и люди интересные. Каждый приспосабливался, как мог.   Автор - Garik1478.

У моего друга была старая собака, овчарка. Ходила уже с трудом, задние лапы приволакивала. И тут его дети притащили в дом крысёнка вместе с клеткой. Дескать, некуда девать бедняжку, соседи уезжают за границу, хотели выкинуть на помойку…

Родители всполошились: как, ещё и крысёнок в нашем доме? У нас же собака, она его съест!
Дети: мы будем следить!

Примерно две недели вся семья строго следила, чтобы собака с крысёнком не пересекались. Запирали либо крысёныша в клетке, либо собаку в другой комнате. Но один раз, как и положено в таких случаях, не уследили… Собака засунула свою огромную зубастую морду, которая в 5 раз больше самого крысёнка, в открытую клетку: ой, а кто это такой маленький?
А крысёнок, он тогда безмятежно спал, проснулся и лизнул собачий нос: ой, а ты кто такой большой?
И началась дружба большой старой собаки с юным крысёнком. С тех пор они спали только вместе (никто никого уже не запирал), они гуляли вместе на улице (крысёнок на шее у собаки), они носились по квартире друг за другом как черти. Крысы — весёлые игривые существа.
Старая собака помолодела лет на пять, даже задние лапы заработали. Когда у тебя молодой весёлый друг — это передаётся. Они были — КОРЕША! Они даже еду со стола тырили вместе. Вернее так: крыса тихонько забиралась на стол и скидывала вкусные кусочки собаке. Собака их ловила в полёте: АМ! Они были — БРИГАДА!

Крыс мыть не надо — они сами начищают себя до блеска, они треть жизни посвящают вылизыванью самих себя. Крыса моего друга, кроме себя, усердно вылизывала и своего брутального собачьего друга. Правда, всего его вылизать она, конечно, не могла, она была в 100 раз меньше его. Хватало энергии вылизать ему нос, глаза и уши. Большая собака при этом дрыгала задней лапой от удовольствия.
Никто на свете не сможет вам лучше вылизать ухо, чем крыса своим маленьким розовым язычком, свидетельствую. Когда вся крыса целиком залезает в собачье ухо чтобы его вылизать, и из уха только хвост торчит… Представили себя на месте собаки? Вы тоже задрыгали задней лапой!
И собака в ответ благодарно вылизывала крысу. Это было непросто для крысы. Представьте: вы такой маленький, а вас вылизывают огромным розовым языком размером с холодильник, перекатывая по ковру. Но это — ритуал, от него не отвертишься. Крыса дрыгала лапами в процессе. Всеми четырьмя.
А когда собаку водили после осенней грязной прогулки мыть лапы в ванну, она нежно брала свою любимую крысу поперёк живота и тащила с собой: мне без тебя будет скучно мыться… Крыса не сопротивлялась. Друга моют, и я заодно поплескаюсь, делов-то, хоть я и чистая по жизни. Я это видел лично.

Я приходил в дом моих друзей с их замечательными и удивительными собакой и крысой. Первой в прихожей меня встречала выбежавшая вперёд крыса (крысы — любопытные до невозможности и бегают очень быстро): ой, а кто к нам пришел? Потом, не торопясь, выходила огромная овчарка, строгая такая: ты не наступи ей, мелкой попрыгунье, на хвост, дядя Юра! Овчарка меня знала 15 лет уже.
Становилась мощными лапами (размером с мою руку) над своим микроскопическим крысячим другом, прикрывая всем телом. Они были ко мне дружелюбными обе. Обеих чесал за ушком и был неоднократно облизан обеими. Я обожаю собак и крыс. И они это знают.

***
…А умерла друг-крыса раньше своего милого друга-собаки. Крысиный век недолог — всего 3 года. Их детство, юность, зрелость и старость укладываются в этот короткий промежуток. Потом у них «кончается батарейка».Собака пережила её на три дня. Как не стало её любимого друга-крысы, она легла и тихо «ушла на радугу». Кончилась и её батарейка.

Собака и так при помощи своей любимой крысы прожила минимум дополнительных два года, как сказали потом ветеринары. Она прожила почти 18 лет. Крыса подзаряжала её «батарейку». Друзья всегда подзаряжают наши батарейки — проверено по жизни!

Автор: Юрий Алексеев.

 
Бабушка выросла словно из-под земли. Не было – и вот она. Он еле успел нажать на тормоз. Мощный автомобиль, взревев, словно укрощенный хищник, остановился.

Дмитрий Викторович выскочил на улицу. На языке много чего вертелось. Он уже рот открыл, но вдруг замолчал.
- Доброго здоровьичка, внучек. Торопишься куда, поди? – незнакомая бабулька бесхитростно улыбалась.

Глаза будто прозрачные голубые леденцы. Выцветший платочек с цветочками, ситцевое платьице. На ногах – галоши. Поправила натруженными руками седые волосы, еще раз улыбнулась. Улыбка была совсем детская, даже такие же беззащитно-розовые десны, как у младенцев.

Дмитрия Викторовича уважали коллеги и побаивались партнеры. Он был жесткий, бескомпромиссный, ничего не боялся.
Считали, что идет по головам и чужды ему человеческие эмоции. И будь на месте бабушки кто-то другой, не миновать бы тому человеку всей глубины его гнева.

Но где-то в глубине Дмитрия Викторовича жил мальчик Митя. Обожающий свое детство и бабушку Липу. К ней мальчика на все лето привозили родители. Он спал в пологе. Просыпался, когда аромат от бабушкиных блинчиков и пирожков разносился по всему дому. Соскакивал и бежал к ней по деревянному, теплому от солнца полу. Бабушка прижимала его к себе, обнимая руками, еще в муке, которые вытирала о передник.

На столе стояла кружка с парным молоком. А потом они шли в поле. И облака проносились низко, качались васильки. На горизонте паслась коровка Бусинка. А рядом шел конь Звездочет. Вечером бабушка рассказывала сказки. И можно было выйти на крыльцо, послушать звуки ночных гостей, как она их называла. Что-то светилось в траве, кто-то шуршал.

И не было никого счастливей Мити в тот момент.
Поездок к бабе Липе он всегда ждал. Его утонченная и модная мама моталась по курортам. Отец, крупный чиновник, пропадал на работе. У мальчика было все: игрушки, поездки, исполнение любых желаний. А ему хотелось поскорей в деревню к бабушке. И он не мог понять в тот день страшных слов по телефону: бабушка Липа умерла.
Как это? Баба Липа не может умереть! Как без нее будут Бусинка и Звездочет? Ночные светлячки? Как без нее будет он, Митя?
- Какая выдержка у мальчика! Стоит и даже не плачет! Собранный такой! – удивлялись на похоронах знакомые.

Дима попросился туда, как не отговаривали его отец и мать.
Боль изнутри ломала, била, выворачивала. А внешне он стоял твердо, даже не плакал. С бабой Липой уходило все, что было ему так дорого…
С тех пор изменился и его характер.

Прошли годы. И вот ему 35 лет. Он ехал в аэропорт, ждал полет по делам.
Но вдруг вспомнил просьбу своего друга, егеря Сергея.
- Отправь телеграмму, Дим. Это очень важно. Я сам уже не успеваю, в лес надо. Дозвониться до своих не могу. Это тетке моей. Связь у них частенько не ловит. Отправь, прошу. Только не забудь! – просил Сергей.
Дмитрий Викторович ничего не забывал. Но закрутился с новым контрактом. И… почему-то забыл.

Вспомнил уже по дороге. Глянул на навигаторе. Населенный пункт с незнакомым названием. Не то город, не то поселок. Он еще успевает к самолету, время есть.
Отправил телеграмму, сел за руль и помчался в аэропорт.
И вот тут-то, как из-под земли и появилась та бабуля.

Она была очень похожа на его бабушку. Или ему так показалось? Все бабушки похожи друг на друга ощущением безграничного счастья и того, от чего щемит в груди и хочется улыбнуться.
- Вы чего же так… Неосмотрительно вышли на дорогу. Я мог задавить вас. Тут нет перехода. А я тороплюсь, да. На самолет, - вздохнул он.
- Внучек! Помоги мне, пожалуйста! – вцепившись в рукав его пиджака, попросила старушка.
Дмитрий Викторович глянул в сторону машины. Кошелек был там.
- Сейчас. Сколько денег нужно? – спросил он.
- Денег? Каких денег? Нет, что ты, милый! Этого не надо! Помоги мне Анчоуса найти! – бабуля по-прежнему не отпускала его руку.
- Анчоуса? – вскинул он бровь.

В голове тут же сложилось: пожилая женщина потеряла собаку. Но… у него нет времени ее искать.
- Бабушка! Вы покричите его! Прибежит. Или к дому придет. У вас тут все рядом, никуда не денется ваш Анчоус! – Дмитрий Викторович посмотрел на часы.
Время еще было.
- Матрена Митрофановна меня зовут. А тебя как? – не отставала старушка.
- Дмитрий Вик… Митя, - глухо произнес он.
Так давно его никто не называл. Зачем он сейчас вспомнил и назвал свое детское имя? Непонятно.
- Митенька… У меня так мужа звали. Митенька, помоги мне, а? Ножки не держат, так расстроилась. Анчоус-то все, что у меня осталось! Мужа схоронила давно уже. Дочка с внучкой разбились в поза то лето. Никого нет теперь. Только он! – бабушка принялась утирать слезы краешком платка.

Дмитрий Викторович снова взглянул на часы. Если он будет ехать быстро, то в принципе, время еще есть.
- Садитесь в машину. Сейчас объедем улицы! У вас их не так много! Прямо пасторальная идиллия, а не место! Все зеленое, в цветах! – он помог старушке сесть в машину.

Прокатились они быстро по улицам. Только Анчоуса так и не нашли.
- Спрятался, наверное. Матрена Митрофановна, послушайте, у меня самолет. Я вообще бы в ваши края не заехал, но вспомнил про телеграмму. Всем что-то срочно нужно здесь. Другу Сергею телеграмму, вам вот Анчоуса найти. Давайте сделаем так. Вы его ищите, продолжайте. А я вам свой телефон напишу, хорошо? Приеду, помогу если что. Не плачьте вы! Хотите, если не отыщите, я вам корги куплю? – предложил Дмитрий Викторович.
- Какие корки? Зачем они мне? У меня свои дома есть! Сушу на печке! – всплеснула руками Матрена Митрофановна.
- Нет, вы не поняли. Корги – это собачка. Как у английской королевы! Хотите? – усмехнулся молодой мужчина.
- Нет, внучек. Не надо мне корки эти. Какая я королева? Мне бы Анчоуса. Окромя его никто не нужен! – бабушка продолжала доверчиво смотреть на него.

Они на улицу вышли. Раскаленным апельсиновым шаром висело в небе солнце. Пахло скошенной травой и медом. Дмитрий Викторович положил визитку бабушке в карман. И пошел к автомобилю. Краем глаза заметил, что старушка вначале бросилась за ним, потом остановилась.

Сел за руль. Ему нужно срочно на самолет. Он опоздает, а там новый контракт и деньги. Он еще успевает, если будет ехать очень-очень быстро.
Перед тем, как тронуться, посмотрел в сторону бабушки. Она стояла и плакала, опустив голову. Вытирала слезы краями платочка. Встретилась с ним взглядом через открытое окно.
- Храни тебя Бог, Митенька! Ты и так много времени на меня потерял! Сама поищу! Господь в помощь! – помахала ему рукой старушка.

А он сквозь это лето и солнечные блики вдруг увидел заснеженную зиму. И бабушка Липа махала ему также рукой, пока не скрылась за снежной пеленой. Больше он ее видел…

Да, у него большие деньги на кону. А у нее, у этой старушки что? Пустой дом без близких? Загадочно исчезнувший Анчоус, в которой сосредоточены вся жизнь и любовь? Не может он уехать. Это будет предательством. По отношению к этой старушке Матрене Митрофановне. По отношению к своей бабушке Липе…

Дмитрий Викторович вздохнул. Машина плавно тронулась, он ее в стороне поставил. Пошел по направлению к старушке, грустно подумав, что сделка уплыла. И его друзья, и знакомые не поверили бы, если бы увидели, что он творит. Но так надо. Так правильно.
- Ты чего это… Не нужно ехать-то? – старушка снова схватила его с надеждой за рукав.
- Теперь уже не нужно. Ну что, давайте, вашего Анчоуса искать!
- Ты называй меня на «ты», внучек. Можно бабушка Матрена. Меня внучка звала «баба Матрешка». Прости, Митенька, что задержала тебя. Но я не могла иначе! – всхлипнула бабушка.

Дмитрий Викторович, повинуясь порыву, прижал ее к себе. Так они и стояли какое-то время. Шикарно одетый молодой мужчина и простая деревенская старушка, незнакомые до сегодняшнего дня.
А потом долго бродили по улицам. И баба Матрена все кричала: «Анчоус». Домой к себе позвала, мол, он притомился, поди.

Домик был маленький. Внутри бедно, но чисто. Дмитрий Викторович пообещал себе мысленно бабуле помочь. Вязаная ажурная скатерть на круглом столе. Самовар и веревочка баранок. Банка с молоком. Разноцветные коврики.

На стене – фотографии. Седовласый мужчина с ямочкой на подбородке. Молодая женщина, прижимающая к себе зеленоглазую девчушку. Семья, ее семья. Рядом иконы.
- Садись, Митенька. Молочка хочешь? Козьего? У меня Морошка живет. Вот от нее молочко! Пирожки вон тут, под полотенцем. С картошкой, с капусточкой. Кушай, милый. Ты что-то бледный такой мне вначале показался! – погладила его по светлым волосам бабушка Матрена.

Он улыбнулся. Впервые не дежурно, а от души. Это было тоже самое молоко, родом из детства. И пирожки такие же, как у бабы Липы. Он перестал есть выпечку где-либо. С тех пор, как не стало бабушки. Потому что все казалось пресным и невкусным.
Пришло и долгожданное ощущение покоя. Даже спать захотелось. Ему давно не снились сны. И все время было ощущение гнать, бежать куда-то, успевать.

До этого момента Дмитрий Викторович не понимал, как сильно все-таки устал. И не хватало этих разговоров, теплых, по душам. Потому что не доверял даже тем, с кем дружил. Отец и мама его конечно, любили, как и он их. Но того тепла, что было с бабушкой, не доставало. И вот теперь оно возвращалось.
- Баба Матрена, пойдемте дальше искать пропажу вашу! – Дмитрий Викторович поднялся.

Странно, но в доме и на крохотной кухоньке он не увидел собачьих мисок. Но решил, что из-за хорошей погоды вышеупомянутый Анчоус мог заниматься перекусами во дворе.
На одной из улиц им повстречалась дородная дама в красном платье с розами. С любопытством зыркнула в их сторону и остановилась:
- Здорово, Митрофановна. Слушай, ко мне тут опять сын приехал, да внучата, как хорошо то!

Дальше полился поток информации про неведомого сына и внучат. Баба Матрена кивала. Дмитрий Викторович стоял рядом. Пиджак он оставил в доме. Темно-синие брюки, белая рубашка. Соседка, выдав новости, еще раз взглянула на него и не удержалась:
- А это… Кто это с тобой, а? Митрофановна?
Баба Матрена молчала. И чей-то голос, в котором он узнал свой собственный, вдруг произнес:
- Я внук. Митя. Будем знакомы!
Соседка охала и ахала, даже чуть сумки не уронила и устремилась куда-то вниз по улице, остановив случайную прохожую и отчаянно жестикулируя в их сторону.
Баба Матрена робко улыбнулась и погладила Дмитрия Викторовича по руке.

Так они и шли. Старушка и бизнесмен. Вдруг из-за поворота выбежал гусь. Он размахивал крыльями, гогоча. Старушка охнула и кинулась к нему навстречу. Птица обнимала бабу Матрену, норовя положить голову ей на плечо.
- Митенька! Иди сюда! Нашелся, слава Богу! Митенька, вот он! Анчоус мой! – приговаривала старушка.

Дмитрий Викторович рассмеялся. Нет, этого не может быть! Гусь! А собственно, с чего он решил, что Анчоус – собака?
- Умница он у меня такой! Гусенком еще так привязался, что верный дружок стал! По пятам ходит. Гуси и людей запоминают, и дорогу без труда найдут. Оттого и перепугалась я, когда он пропал сегодня. Никогда и никуда не уходил! А дом он знаешь, как охраняет! Не хуже собаки! А назвала его так, что он анчоусы любит, неизвестно почему. Все удивляются. Гуси же травку щиплют. А этот вот особенный. Схватит анчоус и бежать. То ли ест, то ли прячет куда, – радостно делилась впечатлениями бабушка Матрена.

К дому бабушки Матрены они втроем шли. Важно ковылял впереди Анчоус.

Свой телефон Дмитрий Викторович в пиджаке оставил.
Взял в руки. 70 пропущенных звонков от мамы. Что-то случилось? Он не успел набрать ее номер, как сотовый ожил.
- Кто это? Сынок! Дима! Сыночек! Где? Как? Дима, это правда ты, родной? – плакала мать.
Он никогда не замечал у нее таких эмоций и пробовал что-то сказать.

Но в ответ слышались лишь рыдания. Наконец раздался какой-то звук и в трубке послышался дрожащий голос отца.
- Дима! Димочка! Сыночек! Как же так? Где ты, сынок? – и отец заплакал тоже.
- Папа! Да что случилось? У вас что-то? С мамой? Папа, не молчи! – крикнул он.
- Самолет… Самолет упал, Дима. Тот, на котором ты лететь должен был. Мы думали, ты погиб, мама упала сразу… Как? Где ты, сынок? Мы выезжаем. Дима, это же чудо, что ты жив! – отец и мать, вырывая друг у друга телефон, говорили одновременно.

Ему внезапно стало трудно дышать. Расстегнул верхние пуговицы. Вышел на крыльцо. На скамеечке перед домом, протягивая ему горсть ягод, сидела бабушка Матрена. Важно обходил свои владения гусь Анчоус.

- Папа, я у бабушки. Нет, не в бреду я. Не волнуйся! Вы приезжайте с мамой сюда! – он не плакал с 8 лет, с того дня, как прощался с бабой Липой.

Все тогда разошлись помянуть, а Митя тихонько остался, еще долго обнимая теплый, почему-то пахнущий малиной холмик, держался ручонками за деревянный крест. И захлебывался от рыданий, и громко звал свою бабушку, просто не хотел, чтобы его слезы кто-то видел...

Но сейчас соленые капли снова текли по щекам. А бабушка Матрена суетилась рядом, вытирая их платочком.
- Пап, со мной все хорошо. Я вас так люблю! Знаешь, у нас теперь снова есть бабушка! Ее Матрена зовут. Я жду вас с мамой! – продолжил Дмитрий Викторович, вдруг почувствовал себя ребенком, а не идущим напролом сильным мужчиной.

И склонился перед Анчоусом, который в ответ нежно обнял его двумя крыльями, наклонив голову на плечо. Рядом крестилась бабушка Матрена…

© Copyright: Татьяна Пахоменко, 2022.

Сказка, конечно, но, на фоне всего того, что творится сейчас, хочется верить в чудеса..    Источник

У каждого может в жизни возникнуть ситуация, когда он с минимум самых необходимых вещей окажется посреди тайги с вьетконговцами и надо будет продержаться ночь в дикой природе. 

Первая ночь самая сложная. Если получается, значит выживать можно. 
=
Поэтому я сейчас иду в дикую природу выживать. 

На всякий случай зарядил смартфон. Забил номер спасателей, чтобы в критической ситуации вызвать вертолёт. Выложил ключи и документы. 

С собой только самое необходимое - 0.75 перцовки, два литра колы, мясная нарезка, сигареты, скамейка и подушка. Ничего камуфляжного и тактического, так что надежды почти нет. 

Жена ругается, если я ночью далеко выживаю, поэтому я нашёл уголок дикой природы в огороде. Там, за зарослями малины, у забора, где никогда не ступала нога человека. Так даже сложнее - в тайге есть на кого охотиться, а здесь всю дичь давно сожрали кошки. 

Огонь разжигать не буду. Во-первых, чтобы условия были максимально экстремальными, - ну типа, чтоб вьетконговцы не выследили, а во-вторых чтобы опять не наступить в мангал и не обжечь ногу, как в прошлый раз.
=
Если что-то пойдёт не так - значит судьба такая. Но я думаю, что достаточно подготовлен, чтобы пережить ночь в дикой природе даже без снаряжения.
(Не повторяйте! Опасно!)

Вай фай из дома добивает до дикой природы, так что иногда писать на ЯП я смогу. Мало, конечно. Я буду беречь заряд смартфона, чтобы хватило на сериал и чтобы вызвать вертолёт, если что. Фотки сделаю, но я не умею их сжимать со смартфона и смогу добавить только утром. 

Ну это, если выживу. Если мороз, извержение вулкана или нападение вьетконговцев - там конечно шансов почти не будет и скорее всего меня уже никогда не найдут. 

Но вам, из уютных квартир, никогда не понять нас, экстремальщиков. Когда адреналин плещется внутри, на смартфоне всего один кубик зарядки, а до утра ещё далеко.. 
=
Всё. Выдвигаюсь. Кто, кроме меня докажет, что возможности человека безграничны.   Автор- Yanssen.

Шли лихие 90-е. Все разваливалось и рушилось. Пришла очередь "оборонки"... В тот день я получил расчет в своем расформированном "почтовом ящике" и, казалось, что все кончилось: -наука, служба, карьера. Нас, как старые, рваные сапоги, вышвырнули на улицу, не считаясь со званиями, степенями и выслугами... Из офицеров мы превратились в безработных... Противно шуршали расчетные купюры, завернутые в копию рапорта об отставке. Домой идти было стыдно. "Безработный и никчемный человек'-свербило в моей голове... Еле удерживаясь от соблазна напиться в хлам, я бродил по городу и, каким-то образом, оказался на "птичьем" рынке... Они стояли недалеко от прилавков с рыбками:- пожилая женщина и она -немолодая ирландская сеттериха с фантастическими, и совсем не собачьими глазами... Вы, когда нибудь, видели ирландского сеттера с дворовой цепью на шее? Красота, закованная в кандалы грубым ошейником... А в глазах смертельная тоска и немой вопрос, -"За что?"-, и глаза эти выворачивали душу наизнанку... Я, было, прошел мимо, но собачий взгляд жег мне спину... Вернувшись, я подошел к женщине: -Продаете? -Да, конечно, собака с родословной, привезена из Москвы, все документы в наличии... -забормотала женщина, протягивая пакет -Неважно! Сколько? -300 рублей! -Почему продаете? -Выть стала, соседи ругаются! -Кто-же сеттера на цепь сажает? -Любая собака должна дом охранять!, -пожала плечами женщина "Кинологиня хренова! От такой и без цепи взвоешь..." -подумал я, но гадостей говорить не стал, хотя очень хотелось... Я достал деньги и отсчитал нужную сумму. Женщина тщательно пересчитала купюры... -Хорошо! ,- она дала мне цепь и протянула пакет, -Тут паспорт, родословная и медали... Ее зовут Ника, ей восемь лет... Женщина зашагала к выходу, а собака даже не посмотрела ей вслед... Я присел на корточки: -Ну что, подруга, давай знакомиться! Меня зовут Андрей, и нас с тобой, обоих, кинули! Тебя продали, а меня предали... Давай дружить! Ника, встряхнувшись, зазвенела цепью и завиляла хвостом... -Давай-ка мы эту садистскую цепь и ошейник выбросим, и купим что-нибудь получше! Напротив продавали собачьи причиндалы. -Подбери-ка нам красивый ошейник и легонький поводочек! -обратился я к продавцу Тяжелая цепь и грубый, овчарочий, ошейник с грохотом полетели в мусорный бак... -Попробуем начать жизнь с начала! -подмигнул я собаке Мы попили водички из ближайшей колонки, и направились домой. Ника, прихрамывая, шла рядом, слева, совсем не натягивая поводок и не реагируя на прохожих. В парке, решив устроить привал, я уселся на скамейку, и достал документы Ники. Родословная:- папа такой-то, мама такая-то, призовые грамоты с трех московских выставок собак, медали и т д... Ника положила морду мне на колени и заглянула в глаза... -Да, старушка... Ты им прослужила верой и правдой восемь лет, а любовь и преданность твою оценили в 300 рублей...- По морде собаки пробежала большая желтая блоха... -Они тебя еще и на улице держали, да? Ну ничего, блох выведем, шкурку в порядок приведем, лапку подлечим и начнем все заново! ---------- Многие умники говорят что "не стоит очеловечивать собак"... Может так говорят те, у кого небыло собаки? Я незнаю, как сложилась бы моя жизнь в то время, не встреть я Нику... И это не "фигура речи", а чистая правда... Блох и паразитов мы с женой вывели, после похода к ветеринару выяснилось, что ее еще и били... Пришлось серьезно лечить лапу. Нет предела человеческой жестокости и неблагодарности! Избивать охотничью собаку, добрейшее существо... Но все проходит, и неприятности тоже. Через несколько месяцев Нику было неузнать: -веселая, красивая собака, с радостно-лукавыми глазами и роскошной, ярко красной, богатой шерстью. Шли лихие 90-е, надо было как-то жить и выкручиваться. Из-за отсутствия работы пришлось подрабатывать извозом. Чтобы свести концы с концами, "бомбить" приходилось сутками, периодически попадая в разные передряги... Но времена были тяжелые:-все крутились и выживали... И когда я падал без сил в кресло, после работы, Ника подходила ко мне, ложила морду на колени и заглядывала в глаза... Да, собаки не умеют разговаривать, но никакие человечьи слова не могут сравниться с этим, одним единственным, собачьим взглядом... Вот так я и нашел свою "родственную душу":- она моталась со мной в рейсы на грузовике, когда подрабатывал сторожем -помогала охранять мастерскую, когда ломалась машина -торчала со мной в гараже... "Мамуся", как прозвали Нику домашние, страшно не любила лаять и, однажды, все были поражены, услышав глубокой ночью собачий лай, да непростой, а злобный! Ника рвалась из квартиры. Я открыл входную дверь, собака устремилась вниз:- этажом ниже, из квартиры соседей, нестерпимо пахло газом. Ника оглушительно лаяла, а я, начав колотить в дверь, разбудил соседа. Вдвоем мы высадили дверь, прорвались на кухню, перекрыли газ и, распахнув окно, вытащили на лестничную площадку угоревших и полуодетых жильцов... Произошла классика жанра:- хозяин пришел с работы, поставил чайник, успешно про него забыл, и ушел спать...Чайник закипев, залил пламя в конфорке и газ распространился по квартире, но собачий нос не обманешь! После этого случая, Ника прославилась на весь подъезд: -соседи стали баловать ее всякими вкусняшками, из-за чего "Мамуся" стала толстеть на глазах и нам пришлось срочно заняться собачьим спортом: -ходить по потора-два часа утром и вечером... Как-то зимой, теща принесла в дом маленький и мокрый, кричащий комочек. Это был помоечный, замерзший и несчастный, полосатый котенок. Находку нарекли Кузей, укутали в старое полотенце, и поместили в картонную коробку из под обуви. Жалобное мяуканье от этого тише не стало. Тогда дело в свои руки, извините, лапы, взяла Ника. Она вытащила кошачьего ребенка из коробки, зубами перетащила его к себе на коврик, вылизала его с ног до головы, легла, свернувшись калачиком, и уложила малыша в центр композиции, в самое теплое место. Котенок, пригревшись, замолчал и в доме наступили тишина и спокойствие. Кошачий детеныш вытащил свой счастливый билет, и оказался в заботливых и любящих лапах. Так и вырос здоровенный, полосатый котяра с собачьими повадками. Воровские привычки, видимо, передаются генетически, но что замечательно:- даже воруя со стола, кот всегда делился добычей со своей приемной мамашей, сбрасывая ей вкусняшки на пол... ---------- Так прошло пять наших, самых счастливых лет... Увы, но собачий век недолог... Наступил момент, когда Ника тихо ушла... Она ушла из этого жестокого мира, навсегда поселившись в моем сердце, а ее карие, совсем не собачьи глаза, до сих пор, заглядывают мне в самую душу... Собакой-ли ты была, Ника, или моим ангелом-хранителем? И нет у меня ответа на этот вопрос... 

Источник https://fishki.net/4441160-angel-s-ptichyego-rynka.html

 
Хозяин кабинета встретил меня в дверях.
- Заходите, не стесняйтесь.
Мой руководитель оказался милым толстячком, напоминавшего Хоботова из «Покровские ворота». Разве что очочки у него были не кругленькие, а прямоугольненькие.
- Лев Евгеньевич, - протянул он мне вялую потную ладошку. Я вздрогнул.
- Александр Сергеевич.
- Что, любите поэзию?
- Почему?
- Да, действительно, почему? Присаживайся, Саш.
Я осмотрелся. У стены стояло два стула. Один был завален какими-то папками, а второй был грязным. Перед столом руководителя стоял какой-то пуфик, напоминающий жаркие бордели Италии и невыплату пенсий одновременно.
- Постою.
- Хм… Ну, стой не стой, всё равно сухостой, - прокомментировал Хоботов моё решение, и отправился за свой стол. Перед монитором у него стоял кактус.
- Ты только стажироваться, или думаешь остаться?
- Подумаю. Но хотелось бы остаться на какое-то время – я в этом районе живу.
- А, понимаю, понимаю…- босс снял очки и протёр их несвежим носовым платком, - дом, мама, борщ…. Сколько лет маме?
- Минус два.
- Это как?
- Умерла два года назад.
- Соболезную… Ну-с, к делам. Ты на машине?
- Да.
- Будь добр, прокатись по земле, и подумай, что и как нам надо благоустроить.
- Да я итак зна…хорошо, Лев Евгеньевич.

Отдел благоустройства территории муниципалитета раньше состоял из одного человека. Теперь из двух: начальник отдела, и я – старший специалист (такие визитки мне выдала одна симпатичная девушка, которая снабжала всех канцтоварами). Я только закончил Академию Управления, и хотел применить знания в родном районе. Тут было, что благоустраивать. К примеру, у моего дома из шести кустов сирени осталось два.

Съездил домой, разогрел себе супа, задумчиво поел. Вернулся в Управу.
Начальника на месте не было. Стал бездумно бродить, разглядывая информационные щиты. За дверями какого-то кабинета кто-то бубнил. Я приоткрыл дверь.
-…и нельзя подключаться к электропитанию от фонарных столбов!
Это была дверь в большой зал, где полковник МЧС читал лекцию десятку угрюмых дядек, из которых славянской внешности было только два.
- Саид Саидабдулмуххамедович, - без запинки произнёс спасатель отчество, - это вас в первую очередь касается. Иначе я вас, и вашу шаурмячную выебу тем самым столбом, к которому вы подключились. Вы понимаете меня, уважаемый?
Я закрыл дверь.

Лев Евгеньевич бежал торопливо в кабинет, жуя на ходу пончик. Его пиджак был осыпан сахарной пудрой.
- А-аа, Шаша, што принёш?
- Думаю, надо первым делом заняться озеленением района. Тополя оставшиеся срубить, увеличить количество лип и каштанов, рассадить сирень.
- Да? Заходи, - он открыл дверь.
Оказалось, что за снос одного дерева, пусть это даже тополь, отравляющий своим пухом кучу людей, астматиков доводящий до истерического кашля, надо заплатить деньги. Городу, а не нам. Каштаны ныне редки, и стоят как чугунный мост. Да и растут долго. Лип в нашем районе достаточно, а сирень никак не учитывается – на неё не выделяются деньги. Руководитель города оленей пас и волков зубами грыз, откуда в Югре сирень?
И вообще, лучше не фантазировать, а заняться делом, иначе книгу «О вкусной и здоровой пище» мы сменим на книгу «О мерзком и здоровом хуе». Тоже про рот, но не хотелось бы…

Я съездил на рынок «Садовод» и купил два саженца сирени. Они оказались черёмухой.

***
- Посмотри сюда, - начальник ткнул коротким пальцем в точку на карте муниципалитета, - что думаешь?
Внимательно разглядел указанное место на карте, оно было в трёхстах метрах от моего дома.
- А что с ним не так?
- Всё не так, - вздохнул Лев Евгеньевич,- Зелени мало. Ты же вроде у нас любишь растительность, вот и подумай, где разбить газон.
- Зачем? Мы весной там расширили дорогу, и сделали несколько парковочных мест.
- Вот ты уже полгода здесь трудишься, но до сих пор ничего не понял. Не будь порнозвездой.
- Как, пожалуйста? – от волнения я сделал кальку с немецкого языка «wie, bitte» - мои родители были дипломатами, рос в Германии.
- Чего? А, понял. Ну, порнозвезда не наслаждается сексом. Она тянет ножку, чтобы красивее выглядеть в кадре. Наслаждайся сексом.
- А если я не хочу?
- Тогда онанизм, друг мой. Онанизм – это тренировка секса. А ещё доширак, перловая крупа и просрочка из «Пятёрочки» - тренировка нормальной сытой жизни. Впрочем, это всё отвлечения. У нас есть две тысячи квадратов канадского газона, надо разместить.
- В ноябре?
- В Канаде тоже холодно.
- Да, но…
- Выполнять! – взвизгнул босс.

Парковку я убрал. Сузил проезжую часть, но всё равно только пятнадцать соток. Куда девать остальное? Ну конечно же! Детские площадки! Там везде гравийное покрытие второй категории, а тут будет трава. Раскидал потребность – даже не хватило. Представил мамаш, которые ломятся в Управу – «а вот в соседнем дворе…»
Случайно по разнарядке, вместе с канадским газоном, нам прислали двести саженцев канадского клёна – тот, что с красными листьями. Высаживать в ноябре я побоялся, но начальник настоял. Я боялся, что они окажутся чертополохом.
Узбеки из ЖКУ матерились на чистейшем русском, выкапывая ямки под клёны. Земля ещё не замёрзла, но была трудной. Они попросили экскаватор. Я им выписал на семьдесят рабочих часов машину. Если бы знал, что трактор смешает с говном канадский газон, то немножко бы подумал.

- Делаешь успехи, - прокомментировал мою суету Лев Евгеньевич.

***
- Пришло распоряжение от мэрии, надо расширить проезжую часть.
- Так мы её по осени сузили.
- И что останавливает тебя её расширить?
- Люди работали. Деньги потрачены.
- Не люди, а гастеры. Не деньги, а бюджет. Если мы оставив хоть копейку неосвоенного бюджета, то в следующем году нам на эту копейку дадут меньше. Знаешь, некоторые супруги договариваются перед свадьбой, что орального секса у них не будет. А потом бегут налево, за радостями.
- Это вы к чему?
- К тому. Кстати, вот тебе премия, - Хоботов порылся в ящике стола и положил мне пачку пятитысячных в банковской упаковке, - это тебе за суету по Канаде. 
«Коррупция, - подумал я, - как же всё прогнило!»
Начальник что-то увидел в моём лице, и быстро выложил вторую пачку купюр.
Деньги взял – надо менять унитаз и вообще ремонт в туалете делать после «капитального ремонта» в нашем доме.
- Ты вот о чём подумай, - продолжал успокоившийся начальник, - у нашей вертикали власти не только заводик по производству плитки и бордюров, но он ещё асфальтовый завод купил. Что мы можем заасфальтировать?
Я взвесил две пачки денег в руке.
- Детские площадки.

Источник.https://www.yaplakal.com/forum7/topic2641592.html

День начался с забавного приключения. На выходе из рынка у меня сдернули с макушки солнцезащитные очки. Худосочный негр, совершивший это злодейство, стартанул с ускорением гепарда, сразу укрепив меня в мысли, что попытка догнать его будет для меня верхом самонадеянности.  Камерунцы издавна считаются самыми быстрыми людьми на планете, поэтому желание сломать воришке нос я в себе подавил, как невозможное в реализации. Я сделал все, что мог в этой ситуации, т.е. крикнул в сторону убегающего слова недовольства. То ли мой обидчик оказался полиглотом, то ли слова, которые у меня вырвались прямо из глубины души, были известны даже на черном континенте, не знаю. Но они остановили убегающего. Тот обернулся, посмотрел на меня, передал мои очки стоящему рядом продавцу пацифлеров, и что-то буркнув, указывая в мою сторону, скрылся. 

  Подошедший продавец, протянул мне очки и на миксе французского и сахэ, пояснил, что парень думал, что я американец. Если бы он знал, что я русский, то никогда бы так не поступил, он извиняется и пр. Одним словом, водрузив на макушку возвращенные Polaroid, я, довольный, продолжил движение в сторону служебного автобуса, подумав по пути, что в этой африканской стране лучше быть русским, чем американцем. Потом, правда, поправил себя. Русским быть лучше везде. Хоть в Африке, хоть на марсе. 

  Когда я устроился на сиденье, водитель озвучил общий вопрос: «Все?», и, услышав гул подтверждения, тронул автобус, аккуратно выруливая между продавцами. Выбравшись на проспект, он направился в сторону аэродрома, унося в своем кондиционированном салоне весь наш разномастный коллектив.

  Дорога на аэродром всегда была для меня возможностью лишний раз рассмотреть экзотическую 10-ти километровую ежедневную ярмарку. Помню, в первой поездке по этому маршруту, меня поразили горы мусора, которые никто не убирал. Как мне объяснил переводчик, эти горы не становятся Эверестом, потому что ежемесячные ураганы уносят часть мусора в джунгли, который я смогу там наблюдать даже за сотни километров от столицы. По этой причине профессия дворника в этой африканской столице наименее востребованная. 

   Хохот в салоне автобуса отвлек меня от созерцания товаров и продавцов. Оказывается Виталик, наш переводчик с французского, рассказывал про очередную затею ООНовцев, которые всегда поражали своей дикостью и космической суммой финансирования этой дикости. На этот раз проект подразумевал устройство на реке Конго зон безопасной стирки белья. Т.е. в нескольких метрах от берега в дно вбивались сваи, и территория отгораживалась стальной сетью, что делало невозможным контакт крокодилов со стирающей белье прачкой. Маразм этого многомиллионного проекта был в том, что никогда крокодилы не нападали на прачек, по причине отсутствия самих крокодилов в этой части реки. Те отчеты, которые сплошным потоком шли в программный отдел ООН, с указанием деревень и даже фамилий, жертв крокодильего произвола, были от начала и до конца фантазией ООНовцев. Негры, привлекаемые на эти работы, относились совершенно без эмоций к очередному чудачеству белых людей. Естественно, что эту затею, как, впрочем, и все предыдущие, местные жители никак не увязывали с заботой о них самих. В этой ситуации ни у кого даже не возникало мысли понять суть идеи в белых головах благодетелей. Понять непостижимое могли только шаманы. Но они хранили это понимание очень глубоко в недрах своего исключительного сознания, защищаясь от любопытных морщинистой маской безразличия к происходящему.  

  Автобус заехал на аэродром, и все как по команде замолчали, т.к. за ангаром нас должен был встречать Федя и этот момент был ритуальным в начале каждого рабочего дня. Поворот, пальма, а вот и Федя. Он стоял на указанном ему месте, приложив руку к головному убору. Водитель посигналил ему. Автобус остановился.

  Теперь как раз о Феде.

   Вы наверняка читали произведение К. Саймака «Заповедник гоблинов». Там был персонаж Оле -Оп, неандерталец, которого экспедиция во времени вытащила, образно говоря, из котла, когда его племя планировало им поужинать. Оле – Оп был очень благодарен спасителям. Так вот Федя был маленьким, около 1.40 метра, 50-ти летним мужчиной, которого наши ребята обнаружили месяц назад связанным в хижине при зачистке деревни.  В отличие от Оле – Опа, им планировали позавтракать. Оставлять его в джунглях значило, что просто отложить трапезу соплеменников Феди. Те ребята серьезные. Если решили съесть, значит, так тому и быть. Хоть переводчик и говорил, что Федя сам людоед со стажем, командир принял решение забрать его с собой. В итоге мы оставили его у себя на аэродроме, с возложением на него обязанностей уборки бытового мусора на территории. Спальное помещение ему определили в аккумуляторной мастерской, благо это помещение имело отношение к аккумуляторам только на бумаге. Раньше там оставался ночевать дежурный электрик, но после передачи обязанностей по освещению аэродрома союзникам, спальное место стало вакантным.  

   Чтобы он окончательно не шокировал своим реликтовым видом всякого рода проверяющих, со склада была получена камуфлированная форма самого маленького размера, т.к. на эту форму спроса все равно бы не нашлось (реально, как из магазина «Детский мир»). Кладовщик отдал ее без привычного нытья об отсутствии накладной, присовокупив, что для хорошего людоеда и спецодежды не жалко. 

   Имя Федя было ему присвоено, как производное от его собственного, где в непередаваемой какофонии согласных угадывалась буква Ф. 

  Вы можете себе представить мужскую ногу 33 размера? Я тоже не мог, до знакомства с Федей. Ему была поставлена задача укоротить когти на ногах, и дано разрешение ходить в шлепанцах, в связи с невозможностью обуть в ботинки. 

   Помню день, когда Федор надел новенькую форму, и подпоясал ее укороченным вариантом армейского офицерского ремня. В купе с его морщинистым лицом, переломанным носом, свирепыми глазами в глубине глазниц, военная форма придала ему вид маленького дьявола войны. Он смотрел на  свое отражение в стеклянной двери долго и внимательно. Изучал. В этот момент что-то поменялось в этом человечке. Он не поправлял воротник, он не разглаживал складки под ремнем. Он просто стоял и смотрел на себя. Автобус привез обед, но Федя, всегда внимательно отслеживающий прибытие пищи, даже не обернулся. Не знаю сколько еще времени он стоял возле стеклянной двери. Я ушел обедать.

  Наверное, каждый хоть раз слышал смиренные правила, что не важно, во что ты одет, главное, чтобы чистенькое. Хоть бедненькое, но глаженное. Что, главное что внутри… Ну вы поняли. Я ничего не имею против этой позиции. Да, золотые цепи и парчовые портянки не могут поменять суть и мысли… Но военная форма, это совсем другое. И пигмей Федор заставил меня признать факт изменения личности именно изменением внешнего облика.   

  Не редко, когда экипажи улетали на задачи и садились непредвиденно на других аэродромах, у нас оставались лишние контейнеры с обедом. По традиции мы отдавали их в конце дня ребятам из местного караула. Молодые черные парни из деревень, призванные в вооруженные силы этой банановой страны, естественно, всегда хотели есть. Меня поймет тот, кто сам был молодым и служил в армии. Молодость и аппетит всегда неразлучны. Они с радостью принимали от нас герметичные контейнеры с котлетами и картошкой. В свою очередь, когда нам нужно было помочь, например, перекатить вертолет или разгрузить прилетевший транспортник, они с радостью (реально, с радостью), сняв автоматы и бронежилеты быстро и весело выполняли дневную задачу за полчаса. Конечно, мы были им очень благодарны. После наших слов признательности, наиболее продвинутые бойцы, смеясь, отвечали: «Путин – хорошо, французы - плохо!». 

  Федор, влившись в наш коллектив, самостоятельно стал расширять круг своих обязанностей. Утром во всех висячих умывальниках была вода. Он таскал воду ночью из машины – водовозки, которая стояла дальней стоянке. Теперь не надо было в течении дня уговаривать вечно занятого водовоза заполнить емкости. Правда тот как-то буркнул, что мол нельзя без него подходить к машине и если он кого-то заметит, ну и описание репрессий… Узнав об этом заявлении, Скиф, логист авиаперевозок, чемпион России по боксу (ныне тренер),  спрогнозировал водовозу его будущее, если тот хоть мяукнет в сторону Феди. По сути, Федя своими ночными водоносными работами разгружал водовоза, но «сам дрожу, фасон держу». Вот надо обязательно подчеркнуть, кто в машине главный… 

  Негры из караула относились к Феде с подчеркнутым уважением, тем более, что теперь вечерняя передача пайков, невостребованных экипажами была в обязанностях Феди. Смешно, конечно, было смотреть, как Федя ругает двухметрового бойца, за то, что тот не убрал кожуру манго, почистив его прямо на стоянке. Реакция провинившегося была моментальной. Собрав кожуру, тот заверял, что этого больше не будет. Логично спросить, как мы понимали их диалог? По жестам и интонации. Если надо было объяснить что-то мудреное, звали переводчика.  

  У Феди было свое пластиковое кресло. Когда все дела были сделаны, он садился в него и смотрел на стоянку. Занимаясь межполетными работами в кабине своего вертолета, я часто смотрел на него. В это время он был уверен, что один. Судя по мимике и движению губ, он с кем-то разговаривал, кого-то ругал, чему-то радовался. Иногда смеялся. Кто-то сказал, что ему 50 лет. А может все 70? Скорее всего, он сам не знал. Форма, в которой он находился на аэродроме, была всегда чистой. Мы не понимали, когда он успевает стирать, т.к. подменной одежды у него не было. Заблуждение, что в Африке все сохнет моментально. В пустыне, да. Но в полосе джунглей, дикая влажность, и на улице белье может сохнуть дня три… Скорее всего Федя одевал стираную форму, не дождавшись пока та высохнет.  

   Так прошло 2 месяца. Федя уже знал не менее двадцати русских слов. Конечно, ложка дегтя, не долго будет ждать рядом с бочкой меда. Федя стал курить. Сигаретами его обеспечивал водитель автобуса, Сергей. У них вообще завязалась тесная дружба на базе безделья водителя между поездками и умением Феди слушать не перебивая. Как то я заметил, что Сергей что-то записывает в блокнот, а Федя ему медленно повторяет. Оказывается, эти товарищи решили поделиться языками, русским и санго. Вот тут поперло… Федя начал доставать с оценкой своих успехов в произношении новых слов. И не удивительно, что в его монологах стали проскакивать слова из ненормативной лексики. Правильно, учитель кто…

  Федя на аэродроме стал незаменимым работником. Т.к. он 100% времени находился там, то мы ему поручали дела повышенной сложности и ответственности. Передать деньги перелетающему транспортному экипажу в выходной день, напомнить дежурному включить подсветку взлетной полосы в полночь для садящейся Сесны геологов, выдать по банке консервов по окончании помывки вертолета шабашникам и многое другое. 

   Осенью подошел срок нашей замены. С нами менялись экипажи Ан-28 и оставшиеся местные франки они отдали Феде. Чтобы было понятно, обращусь к курсу. 100 российских рублей, это 1000 франков (грубо). Французский батон (багет) стоил 150 франков. Так вот Феде оставили 20 000 франков. Он упирался руками и ногами, отказываясь даже в руки брать такую астрономическую сумму. Но ребята на Ан-28 все не меньше 90 кг, и в плечах как Федя в длину. Одним словом убедили не отказываться. Вечером у Феди поднялась температура. Мы еще смеялись, что неожиданно свалившееся богатство по-разному влияет на организм… 

 Наш медик, не разделяя нашего веселья, сделал Феде тест на малярию. Результат оказался положительным. Тут же фельдшер прочитал нам краткую лекцию о том, почему мы нигде не видим черных стариков. Они умирают от малярии. До определенного возраста организм ее побеждает, а потом она его. До старости доживают только богатые. Федю надо срочно госпитализировать, ибо итог однозначный, кирдык.

  Команду садиться в автобус все игнорировали. Медик связался с военным госпиталем, но там категорически отказались класть местного жителя. Сказали обращаться в больницу.  Тогда командир экипажа Ми-8 набрал зам по тылу, с которым был в дружеских отношениях, и долго объяснял ему ситуацию. Наконец, было принято решение нашим транспортом отвезти больного в нашу санчасть и поместить в лазарет безо всяких документов.

  К этому времени Федя совсем сдулся.  Сергей уложил его на диван в корме салона автобуса, и мы осторожно тронулись. Настроение как вырубило. Федя смотрел на нас с благодарностью, совершенно не понимая, куда его везут. Потом он начал что-то бормотать и достал подаренные деньги из кармана и указал на водителя. Я передал купюры Сергею. Тот, молча, положил их в нагрудный карман. 

  Рация, которая висела у меня на поясном ремне, оборвала похоронную тишину салона:

- Всем, циркулярно! Сегодня ночью в 03.00 вылет «большого»! Сбор отпускников в 02.00 с вещами у штаба. Проверить наличие документов. Старшим групп, осмотр личных вещей на предмет запрещенных к перевозке. Контроль списков в 19.00 в штабе. Отбой!

  В салоне началось что-то невообразимое. Отпускники, и я в том числе, выкрикивали что-то типа: «А я говорил, что этот день наступит, а мне не верили!!!». Те же, кто оставался, бурчали: «Вот сволочи…», но тоже улыбались. И Федя улыбался, хотя и не понимал причины нашего веселья. Так, за компанию. 

   С первых метров движения по заснеженной улице моя супруга начала выражать свое недовольство тем, что поездку по магазинам мы начинаем не с магазинов, а совсем наоборот, т.е. поездкой ко мне в управление, неизвестно зачем, если я в отпуске. Ответ, что мне это очень нужно ее не устроил. Естественно, объяснение, что мне нужно связаться по закрытой связи с Африкой, родило резонный вопрос: «Зачем?».  Я промолчал, и катил дальше по заснеженной дороге, слушая новости и не обращая внимания на демонстративно молчащую супругу. 

  Припарковав машину, я заверил мое «солнышко комнатное», что я буквально на пять минут, и, не обращая брошенное в спину «так я и поверила», вошел в управление. На узле связи в этот день дежурила Наталья Романовна. Она была самая возрастная из дежурных связистов и съела не одну собаку на умении связывать не связуемое. Я понял, что мне повезло.

- Наташенька, - начал я без здрасте, - у меня супруга в машине мерзнет… Соедини меня по скоренькому с Океаном, очень надо…

Наталья Романовна вздохнула и начала колдовать с клавиатурой.

- А печку включить не пробовал. В декабре помогает, - бубнила она, щелкая по клавишам, - Или бензин экономишь? 

- Ну, ты что, это условие супруги. Акт шантажа, так сказать… Мол задержишься, я замерзну…

Она отвлеклась от монитора.

- Я бы не стала так доверять мужчинам… Даже мужу.

В это время раздался зуммер, и Наталья Романовна откинулась на спинку кресла:

- Черная труба на столе. Соединение есть. Справа кнопка.

Я взял трубку и активировал.

- Слушаю, Океан, - раздалось в динамике.

- Рекон, это Колин! Привет! Я сейчас на Рубине. 

- Колин, здорово, чертяка! Каким ветром?!

- Слушай, мы улетели, а там Федю – людоеда с малярой положили… Как он, не знаешь?

- Ты для этого звонишь что ли?

Наталья Романовна смотрела на меня, не моргая.

- Тебе трудно сказать?

- Нет, нет, не трудно. Это ж ваш сын полка… Хотя и возрастной. Нормально все. Вытащили… Негры вообще плохо маляру переносят, а этот выбрался... Как сам? С наступающим!

Я почувствовал дикое облегчение. Живой Федя! Хотя, какой он на хрен Федя…

- Спасибо, все ок! Всем привет! Так же с наступающим. Федю тоже!

- Обязательно! Хорошего отпуска. Отбой…

- Отбой – сказал я замолчавшей трубке, и положил ее на стол.

- Все? - спросила дежурная по связи.

- Ага, - сказал я, вставая, - С наступающим Вас!

- И тебя, и супругу твою с праздником. Только я не поняла, про кого ты там спрашивал. Людоед, это позывной такой что ли? Это же надо додуматься так назвать…

Уже в дверях я обернулся.

- Людоед это по жизни, а позывной Федя…

Увидев меня сияющим, супруга сменила гнев на милость.

- Все нормально?

- Да, - сказал я, пристегиваясь, - жив Федя…

- Ну, хоть у этого нормальное имя, а то вечно какие-то Клепы, Тролли, - прокомментировала она, усаживаясь поудобнее, - Завтра в Соборе будем, свечу за здравие поставь. Поехали…

- Поехали,- повторил я, выводя машину на проспект. 

Две недели до Нового года. И старикам надо позвонить и своим и ее. Пусть живут долго, долго. Мы ведь не в Африке…

Все-таки я больше ели люблю, чем пальмы…

Ноябрь 2022г.

©. Олег Булычев 

 
Говорят, что у страха глаза велики и не так страшен чёрт, как его малюют. Трудно бояться, когда тебя не предупредили, что бояться надо.

Однажды бабка зашла в дом и сказала, что корова, кажется, заболела.

— Не нравится мне что-то она, — заявила она деду.
— Поставь ей клизму, — невозмутимо отреагировал он. — У тебя ж она от всех хворей.

Бабка сказала, что скотина — это не мы, а совсем другое дело. Это только для нас одно упоминание клизмы сразу на ноги ставит. Бабка поняла, что сочувствующих в доме нет, и пошла обратно.

Я до этого момента даже и не догадывался, что коровы могут болеть. И что с ними делать в таком случае? В постель укладывать и таблетки давать? Нам с Вовкой стало интересно, и мы пошли следом за бабкой. Застали её в хлеве возле загона с коровой. На первый взгляд с ней всё было в порядке. Как минимум, не чихала и не кашляла.

— Баб. Что с ней? — поинтересовался я.
— Да вот не ест ничего, — задумчиво ответила бабка.
— Может, она сытая? — предположил Вовка.

Я подошёл поближе и потрогал у коровы лоб.

— Вроде не горячий. Ты горло смотрела? — обратился я к бабке. — Можно я посмотрю?
— Можно. Только издалека. И лучше со двора, — ответила она и выгнала нас из хлева.

Выйдя во двор, она направилась в сторону улицы.

— Ты куда? — поинтересовался я.
— На ферму. К ветеринару, — ответила она и, не оглядываясь, ушла.

Мне показалось, что бабка спешит. Даже температуру не померила. Ну, не есть корова, и что? Мы с Вовкой тоже иногда не хотим есть. Но это не повод к ветеринару идти. Не успели мы с Вовкой даже что-то придумать, как бабка вернулась.

— Чё-то я бдительность совсем потеряла с расстройства. Пошли за мной, — скомандовала она.

Я сначала не понял, зачем, но бабка пояснила, что если нас оставить тут одних, то слишком велико искушение для нас. К её возвращению придётся не лоб у коровы трогать, а на ноги её поднимать сначала. С нас же станется. К гадалке не ходи, что мы лечением займёмся.

— Заодно и вас покажу, — добавила она. — Проглистогонить, может, получится.

Мы снова ничего не поняли, но бабка пояснила. Оказывается, что из-за того, что тащим в рот всякую немытую гадость, то, по её мнению, у нас в животе живут червяки и съедают всю еду, которую она готовит для нас. Поэтому мы такие тощие. А ей жалко переводить продукты. Не нанималась она ещё и глистов Московских кормить.

Честно говоря, такая перспектива похода к ветеринару мне не понравилась. Более того, мне не понравилась сама новость о каких-то там червях. Я предложил оставить Московских глистов Московским врачам. У нас всё же и медицина получше в городе. А пока мы с Вовкой готовы есть по ночам. Пока эти червяки спят. Чтобы им не доставалось.

Бабка, кажется, поняла, что она снова перестаралась, и, пока мы не сбежали, сказала, что она пошутила. Просто одних наедине с коровой нас оставлять опасней, чем с червями в животе. Глисты наши, а корова как-никак её с дедом.

— А что с ними делать теперь? — Вовка с опаской рассматривал свой живот.
— Смириться, — ответила бабка.

В общем, именно это и сделав, успокоившись, мы пошли с бабкой на ферму к ветеринару.

Ферма была недалеко. Я там как-то с Борькой гулял, когда мы спасали его. Не более чем через полчаса мы были на месте. Зайдя на ферму, мы прошли в комнату ветеринара.

За столом сидел дедок в очках и в синем халате. Он что-то записывал в большую тетрадь, иногда слюнявя языком карандаш. Заметив нас, он оживился.

— Валентина! Твои, что ли? — встал он поприветствовать нас.
— Хотелось бы сказать, что прибились по дороге, — ответила бабка ветеринару. — Но если на ферме что произойдёт по их вине, то на этом и буду стоять.

Бабка начала рассказывать ветеринару про свою корову, а я изучал содержимое кабинета. Мой взгляд с любопытством остановился на большом стеклянном шкафу. В нём лежали коробки и стояли пузырьки с жидкостями. Вовка всё это время наблюдал за ветеринаром, который слушал бабку, держа карандаш во рту.

— Викторыч, — продолжала бабка. — Ты зайди, посмотри. Не нравится она мне.
— Лоб холодный, — между делом вставил я. — Надо горло посмотреть.
— Ого! — оживился Викторыч. — Да мы никак коллеги! Разбираетесь в медицине? — поинтересовался он у меня.
— Да какой там коллега, — махнула рукой бабка. — Разве что калека. Разбирается в том, как жизнь испортить бабке с дедом. С медициной у него тоже дружественные отношения, только она его не любит. В его случае «Не навреди» звучит как «Помолясь, а там как Бог выведет».
— А вы карандаш мыли? — вставил своё Вовка.
— Что? — ветеринар растерялся и посмотрел на свой карандаш. — Нет. Зачем?
— Значит, у вас тоже глисты, — сделал теперь Вовка своё медицинское заключение.

Ветеринар снова посмотрел на свой карандаш, пытаясь связать диагноз с ним, и отложил его на всякий случай в сторону.

— Можно горчичники поставить, — я уже вошёл в роль, услышав, что ветеринар меня приобщил к специалистам. В чём я не сомневался.
— Викторыч. У тебя пластырь есть? — прервала мою роль бабка.
— Горчичный? — не понял немного растерянный ветеринар.
— Обычный, — пояснила бабка и посмотрела оценивающе на меня. — Широкий. Рот вот этим двоим для начала заклеить. В медицинских целях. Глупость она тоже заразна. У нас-то с дедом иммунитет выработался, а ты, смотрю, поплыл уже.

От лишних и ненужных размышлений Викторыча спасла доярка. Она, запыхавшаяся, появилась в дверях кабинета и сказала, что срочно требуется его присутствие. Точнее, это так сначала показалось, что она его спасла. Хотя виновата больше бабка. Её любопытство повело её за ветеринаром. Нам же она сказала сидеть тут. Но куда нам было девать своё любопытство? Мы остались наедине с кабинетом и всем, что в нём было.

Моё внимание не отпускал стеклянный шкаф. Непреодолимое желание исследования его на предмет содержимого. Как раз появился такой момент, когда никого не оказалось в комнате, кроме нас с Вовкой. Я встал и подошёл к нему. Оглядываясь на вход, я осторожно открыл дверцу шкафчика. Моему взору открылось изобилие содержимого. Особенно привлекло меня содержимое коробочек. Я знал, что там лежат большие ампулы.

В школе Серёга раздобыл такую коробку и принёс её в класс. Мы после уроков разожгли костёр и бросали туда эти ампулы. Они очень красиво и громко взрывались. Серёге, правда, влетело потом. Он оставил свою бабушку без запаса уколов. Но тогда это было неважно для нас. Сейчас я тоже захотел стать обладателем такой коробки. Я прикинул, что тут хватит на много бабушек, и вряд ли я кого-то оставлю без запаса. В крайнем случае, бабушки поделятся.

Приняв волевое решение и поборов совесть, я протянул руку к заветной коробке. В самый ответственный момент со стороны двери послышалось сопение. Я, предварительно вспотев спиной, обернулся. Ожидал увидеть там бабку. В лучшем случае ветеринара. То, что я увидел, позволило мне выдохнуть. В кабинет заглядывала голова быка. Не то чтобы это прям вселило оптимизм, но в отличие от бабки, бык не мог предположить, чем я занимаюсь. Да и протиснуться в кабинет ветеринара ему было не по габаритам.

Но Вовка ещё не знал, что это был бык. Для него они были все на одно лицо. Все они были коровы. Но эта была зачем-то с кольцом в носу. И явно покрупнее обычной коровы. В дополнение ко всему к кольцу была привязана верёвка. Как поводок. Только оборванная...

Когда бабка с ветеринаром вышли из кабинета, взволнованная доярка объяснила причину своего волнения. Она довела их до загона на улице и показала.

— Вот, — продемонстрировала она пустой загон с выломанными жердинами.

Бак Жора оторвался и сбежал. Проломил загон и пустился наутёк. Где он сейчас точно не известно, так как все, кто были на ферме, услышав новость, предпочли закрыться, а не выяснять его местоположение. Но одно было известно точно. В данный момент он представляет собой угрозу и неприятности где-то на территории фермы. Это в лучшем случае. В худшем, масштаб бедствия может уже распространяться на всю деревню. Жору знали и боялись все. Почти все.

— А я чем помогу? — Викторыч с опаской озирался по сторонам.
— Ну ты же ветеринар, — аргументировала доярка. — Вколи ему снотворного.

Викторыч сказал, что прежде чем вколоть, его ещё найти надо. Но даже это полдела. Нужен доброволец и, скорее всего, совсем отчаявшийся человек, который подойдёт к Жоре. Не через загон, а встретившись с ним лицом к лицу в естественной среде. А таких дураков нет, насколько он знал. Викторыч сказал, что он тоже к ним не относится…

Знал бы Викторыч, что есть такие. Целых два. Увидев морду Жоры, нам с Вовкой стало интересно. Я не подозревал, что коровы гуляют по ферме свободно. Возможно, так и положено. У бабки с дедом корова же сама ходит на пастбище и обратно. Чем ферма отличается от хлева? Только размером и количеством бабок.

На столе у ветеринара в тарелке лежали яблоки. Вовка, совершенно не видя опасности в животном, взял одно и решил угостить голову. Та не возражала. Шумно выдохнув через ноздри, Жора слизал с его ладони яблоко. Возможно, это и послужило началом их, пусть и не длинной, но дружбы…

Викторыч с бабкой короткими перебежками перемещались по ферме. Доярка на каком-то из поворотов предпочла исчезнуть, оставив их вдвоём на этой войне с очень крупным рогатым скотом. За одним из поворотов они увидели заднюю часть Жоры. Морда его скрывалась внутри комнаты ветеринара.

— Викторыч! — до бабки дошло. — Там же мои!!!

На громкий крик бабки голова Жоры высунулась из дверного проёма, посмотрела на бабку и невозмутимо вернулась обратно. Бабка обернулась на ветеринара, но того уже не было.

— Викторыч! Скотина ты такая! — бабка осторожно пятилась назад и искала что бы взять в руку потяжелее. Она ещё не решила, кому первому достанется. Викторычу или Жоре.

Наконец ей попалась на глаза лопата и, взяв её, она осторожно направилась в сторону ничего не подозревающего быка. По пути она проклинала всех работников фермы и отдельно Викторыча. Попутно досталось и корове, которая не вовремя заболела. На всякий случай, для порядка, и нам с Вовкой.

Подкравшись к Жоре на расстояние лопаты, она со всего маха хряснула ею быка по спине и одновременно крикнула, чтобы мы сигали в окно. Тут из загона вынырнул Викторыч и крикнул, что в окно не получится. На окне решётка. Бабка крикнула ему в ответ, что если с нами что сейчас случится, то решётки будут на его окнах.

От удара лопатой по спине Жора опешил. Только что спереди его кормили яблоками, как вдруг сзади произошло что-то. Затем послышались снова крики бабки, что она сейчас его лопатой на антрекот порубит, и снова удары лопатой. Кричал ещё и Викторыч, что Жора казённая скотина и ему отвечать за него. Бабка ответила, что отвечать ему не придётся. Потому что после Жоры она и до него доберётся. А с покойников спроса нет.

Жораа, видимо, решил, что с нашей бабкой тягаться себе дороже выйдет. Несмотря на то, что проход был узкий для него, он предпочёл не пятиться назад, а прорываться вперёд. Издав жалобное Му-у-у-у! он всей своей массой расширил косяк и с треском просочился внутрь, сметая всё на своём пути. Стеклянный шкаф, стол ветеринара… Мы с Вовкой только и успели отскочить и забиться в угол.

Через секунду в комнату влетела бабка с лопатой наперевес. Честно говоря, она вызывала больший ужас, чем Жора. Тот, наоборот. Стоял в противоположном углу на обломках стола и выглядел жалким по сравнению с бабкой. Он, как и мы с Вовкой, не понимал, за что?

Бабка, прикрывая своей спиной и лопатой, вывела нас с Вовкой из разрушенной комнаты ветеринара. К этому моменту Викторыч уже успел выбраться из своего укрытия и теперь с ужасом осматривал свою бывшую комнату, заглянув в разрушенный проём. Жораа всё так же недоумевал, стоя в углу.

— Валь, — взялся за голову Викторыч. — Ты что наделала?
— Я ещё не закончила, — ответила бабка, взвешивая лопату в руках. — Смотри, вот из-за тебя на детях лица нет. Может, заикаться теперь будут до конца жизни. Я и так-то не всегда понимаю, что они говорят. Так теперь ещё дождись, когда они это выговорят.

Я сказал, что совсем даже не заикаюсь и лицо на месте. А Вовка поинтересовался, зачем бабка била корову.

— Глисты у неё были, — ответила бабка. — Но есть ещё один человек, которого надо пролечить.

С этими словами она направилась к Викторычу. А я подумал, что хорошо, что бабка решила наших оставить Московским врачам. Не понравились мне деревенские методы.

Пока бабка гоняла Викторыча по загонам, повылазили другие работники фермы. Судя по происходящему, они решили, что проблема с Жорой решена. Мы же с Вовкой пошли обратно к нему. В отличие от других, мы не знали об опасности.

Через несколько минут вы вышли обратно. С Жорой. Я Вовке даже позволил взять его за поводок в кольце. Ведь с Борькой я уже гулял, и теперь была Вовкина очередь выгуливать домашнее животное. Бык с благодарностью принял от нас очередную порцию яблок и разрешил себя вывести. Он, конечно, сначала с недоверием выглянул из комнаты, проверяя, где там бабка с лопатой, а уж потом позволил себя вывести.
Увидев нас, все замерли. Даже бабка. Она так и стояла с поднятой лопатой, глядя на нас и Жору. Народ снова стал пытаться неуклюже и спешно раствориться на ферме. Только мы с Вовкой не понимали, что с ними.

— Однако, я ошибался насчёт того, что нет таких людей, — промолвил Викторыч, пытаясь залезть обратно в загон.
— Дуракам везёт, — сказала бабка, опуская лопату. — Вы совсем страх от испуга потеряли?
— Баб. Он лопаты боится, — ответил я бабке.
— Я, кстати, теперь тоже, — выглянул Викторыч из безопасного загона. — Отойдите от него. Он опасен, — осторожно добавил он и снова присел.

В общем, когда бабка и Викторыч поняли, что Жора нам доверяет, нам дали торжественно отвести его в загон, где мы его и оставили, но обещали навещать и приносить яблоки.

По дороге домой бабка нам сказала, что иногда быть без мозгов даже полезно, как оказалось. Но всё же лучше не злоупотреблять. Такие случаи в жизни бывают не так часто, когда безумие и отвага соединяются воедино.

А коробку с ампулами я всё же успел стянуть. Всё это время коробка была у меня за поясом в штанах. Тем более, что теперь пропажа вообще незаметна была. Поди разбери, сколько их там Жора перетоптал. Но и воспользоваться так, как я хотел, тоже не получилось. Зайдя в дом, бабка нас загнала на кухню отмываться после фермы. Я не нашёл лучшего места для них, как сунуть их в печку, пока бабка отвернулась. А потом как-то забыл. Напомнили они о себе спустя пару дней, характерными хлопкам, когда бабка затопила печь. Пироги решила поставить.

Я потом долго осколки собирал вручную. Внутри печи. Не скажу, что мне это понравилось. Вовка предложил представить, как будто я в пещере с сокровищами нахожусь. А бабка сказала, что я из этой пещеры не вылезу пока все сокровища не соберу. Но даже это ещё не всё наказание. Вот так я и сидел там. С одной стороны, где-то высоко спасительный свет в конце трубы, а с другой бабка, как чёрт с ухватом. Но по сути и там, и там тупик. Всё одно влетит как Серёге.

Источник - https://chetokakto.ru/publikacii/rasskazy/kak-my-s-vovkoj-na-ferme/