Я знаю, что ты читаешь мои сообщения,
Ищешь в них знаки, вспоминаешь азбуку Морзе.
Я пишу и знаю, что прочтёшь и стихотворение,
Но несмотря на это, всё во мне тобой неопознанно.

Как НЛО в небе, слоняюсь по этой земле.
Ты слышал имя, ты чувствовал моё тело,
Но так и не понял, кто я, и почему так тянусь к тебе.
Ты слышал голос, что отражали стены.

Я не цвет глаз, не крик, не усталый вздох,
Не рёбра, которые вот-вот проткнут кожу.
Я не рыцарь, не поэт и не скоморох,
Не та тяжёлая на слабом сердце ноша.

Когда почувствуешь холод, что гасит меня изнутри,
Узнаешь, что чувства сводят с ума, рвут на части,
Когда поймёшь, я надеюсь, мы точно поговорим,
Пройдём друг у друга воображаемый кастинг.

Может быть, холод однажды сойдёт на нет
И мне не придётся спичками жечь себе руки.
Может быть, будем вместе долгих тысячу лет,
Исцелив в сердцах и умах не дающие жить недуги.

Без приказов жизнь не торт.

Исполнительный урод.

И оружие, и щит –

Меньше думать, проще жить.

Ты так хочешь, чтобы я

Из дерьмового гнилья

Себя заново собрал,

А я просто маргинал.

И в убитой воле, веришь, будет очень тяжело

Посреди души помоев найти целое стекло.

Так что отдавай приказ. Я твой личный ручной псих.

Как ты скажешь, так и будет – разъебу себя и их.

Пусть я робот-инвалид,

Я безвольный индивид,

Пусть мне проще делать то,

Что мне хозяин говорит.

Уже трудно жить иначе

и

возможно

ли?

Меня столько раз убили, душу вырвали.

Я бездушное ничто. Так что отдавай приказ.

Я готов идти на всё: прямо здесь, прямо сейчас.

И в пустых моих глазах этой боли прозапас,

Её хватит всем на свете и достаточно для нас.

Но ты из цепного пса хочешь сделать человека.

Стану Шариковым я, и останусь я калекой.

Не пытайся отыскать моё проёбанное эго.

Не найти одну снежинку, когда рядом горы снега.

Завтра нахуяриться. До невменоза.
Мне не нужен повод. Но если есть – прекрасно. 
Глядя на бокал как будто под гипнозом, 
Я без тебя пропью ебучий этот праздник. 

Буду бухать и жрать, немного балагурить. 
Все эти ноунеймы, поверь, ничë не значат. 
Весь день и ночь онлайн. Ну так а хули?
В ноль-ноль я попрошу себе чутка удачи, 

Чтоб лучше вывозить всë, что дальше будет. 
А дальше ждёт похмелье и поиск места,
Куда смогу приткнуться. Бухие люди
Вокруг меня давно уже неинтересны.

А значит бежать дальше, идти на север. 
И сбиты ориентиры, но как-то похуй. 
Меня ещё догонят деменция, Альцгеймер. 
Но буду с тобой рядом пока не сдохну.

Если бы мог

тихо смотреть, 

как немое кино,

всю нашу жизнь, 

то я точно бы знал, 

когда укажет нам смерть: 

"теперь навсегда простись", 

но я не знаю. 

Чуть касаясь рукой, целовать твою тень.

Я так мало дарил тëплых объятий и слов.

А теперь стал другим, но упущен тот день,

Когда мог прошептать, что на всё я готов.

Чуть касаясь рукой, взгляд не свожу с твоих губ.

Поцелуи огнём расцветали в груди.

Так хочу быть с тобой. Я больше не груб.

И гнев, и досаду выжег в себе изнутри.

Веришь ли?

Чуть касаясь рукой твоей холодной щеки,

Силюсь не плакать, хоть слëзы и душат, и горло на части рвут.

Я прощаюсь с тобой. Ты любила не "за". Вопреки.

В тот день я не знал, что так мало осталось общих с тобой минут.

Не совсем я плох среди тех, кто пишет,
Но у моих стихов нет для мозга пищи.
Для души отдушина – ещё возможно.
Унитаз эмоций в помощь тем, кому тошно.

Зачем давать руку? Откусят по локоть.
Я пишу за тем, чтоб не копилась копоть
На остатках души. Но не хочу угодить
Тем, кто из всего полотна различит только нить.

Есть стихи как мёд – они тянутся сладко,
Есть стихи как огонь – они жгут стократно,
Есть стихи как пыль – до того банальны.
Я в своих хороню юности дни печальные.

Вряд ли стану эпиграфом и эпитафией.
Мои слова не гимн, но автобиография,
Где описал ошибки, и боль, и радость
Да на потеху выставил, что от меня осталось.

Ты тоже устал проводить свою жизнь в застенках?
Перемены, которых ждал, стали теперь переменками,
Которые ждут ныне тебя между сменами,
Пока ты бредёшь по улице, пока дома не видны стены.
Менять сейчас можешь разве что пустых тёлок.
Сам это выбрал, так чего же такой невесёлый?
Уже не заполнить души твоей полости
Одиночества и полузабытых горестей.
Покупаешь кого-то неискренними комплиментами,
А помнишь, как в старшей школе лапал подругу Ленку ты?
Держал её за коленки. Жар от слов и прикосновений.
Забыл? Ищешь дофамин и эмоциональные качели.
А теперь вместо секса ебля,
Вместо тёплого слова – отмазки.
Во снах так давно снятся петли,
Похмелье утром ебёт без смазки.
Ты думал, что попал в сказку?
У жизни кончились в принтере краски.
Помнишь голубое небо, ставшее пепельно-серым?
Почему теперь есть лишь тоска да бывшая твоя, стерва?
Хочется улететь, поймать ветер, проснуться стерхом.
Вот так ты прожил свою жизнь, чтобы в страхе ждать своей смерти?

Нашёл способ отключиться на вечер,
Иду в магазин и беру себе пива.
Глаза в лёгком расфокусе, уже чуточку легче.
Нельзя запретить кому-то жить красиво.

Ты не хотел бы видеть меня алкоголиком.
Ты попросил бы меня остановиться.
Но перед глазами картина – мы голые.
А потому, сними с себя свой белый китель.

Когда я под синькой, память меньше ебёт душу.
Вроде чёто и помню, но всё размыто донельзя.
Твой голос в голове читает нотации. Я не слушаю.
Беру в руки нож, говорю тебе тихо: "Убейся"

Посмотри на себя, а потом на меня – мы химеры.
Так вот что такое взаимопроникновение.
Я делаю глоток, снова успокаиваю нервы.
Твой голос в голове затихает. Взгляд скользит по помещению.

Я один в комнате. Ты далеко, не вернёшься.
Не наебнёшь мою жизнь ещё разок по приколу.
В голове опять твой голос: “Высокая личностная тревожность”
Иду в ванную и принимаю душ. Стою голый.

Чувствую чьи-то руки. Да блять, разве чьи-то? Твои.
Выключаю воду, вытираю кровь с тела.
Но руки лапают, душат, рвут меня вновь на куски.
Возвращаюсь в комнату, смотрю в окно, вижу – стемнело.

А значит, снова борьба с собой, снова вечер испорчен.
Во сне снова бежать буду прочь. От тебя, от себя – не в курсе.
Сегодня не помог алкоголь. Посмотрим, что будет ночью.
Делаю последний глоток. Закрываю глаза. Избегаю конвульсий.

Я знаю, однажды мне будет похуй. Тебе уж так точно станет.
Стакан наполовину пуст, я страхом наполовину заполнен.
Так проходят дни, вечера и ночи с полузакрытыми глазами.
Алкоголь – не выход. Но не тебе судить, как справляться с болью. 

Свою кровь вливаешь мне в рот.
Тянет блевать, но глотаю.
Кто из нас больший урод
Ещё под вопросом, и ответ есть едва ли.

Мерзкий металлический привкус
На годы въелся в моё подсознание.
Ты можешь сделать мне куннилингус
В качестве акта своего раскаяния.

Посмотри, меня давно уже нет.
Семь лет подряд отмечаю похороны.
Где-то в голове травма оставила след.
Я многое забываю. Но уже не похуй ли?

Гибрид уродливый двух разных тел
Цветëт и пахнет словно раффлезия.
Я схожу с ума под гнётом дома стен.
Речь постепенно теряет когезию.

Мне давно не страшно и давно не больно.
Живëм дальше. Километров за тысячу.
Иногда тревога хватает и держит за горло.
Привкус крови в памяти высечен.

Люблю заебаться и лечь спать до утра,
Чтобы меньше думать о самоубийстве.
Пепел к пеплу, к праху, как известно, прах,
А ко мне – ебанутые мрачные мысли.

Любила когда-то, целовала взасос
Прошлого и будущего губы агонии,
Что теперь годами насилует мозг,
Посылая то кошмары, то возвращаясь бессонницей.

Однажды избавлюсь и вырежу всё,
Что досталось от тебя по наследству.
И жизнь станет светлым и радостным сном.
Только дай мне время выпить таблетки.