Треугольник

Героями этой истории в свое время стали те пациенты, от которых я вообще не ожидала. Герой номер один: Галина Петровна - почтенная дама 1936 года выпуска, в свое время терроризировавшая жалобами предыдущего участкового и заведующих. Обычный прием с ней проходил так: она заходила в кабинет, давала огроменный список льготных лекарств, которые ей требуется выписать, сетовала, что вместо ее любимого Симбикорта снова дают дешёвый Астмасол (если что, в льготном рецепте указывается не торговое название, а международное), а у нее от него горло першит, после чего обещала нам все кары небесные и просила ещё рецепты для налогового вычета. Из-за этого встреча с ней частенько затягивалась минут на 30-40, даря негатив и налет безысходности на весь день. 

Герой номер два: Николай Васильевич, муж Галины Петровны. Он был нашим любимцем, потому как только он мог совладать с супругой. Вот её занесет на виражах недовольства, она распалится, начнет размахивать руками, извергать проклятия, и тут у нее из-за плеча нежный голос "Галенька, радость моя, а давай сделаем как доктор предлагает?". Всё, Галенька затихает, работа работается приятнее, а пара сидит и мило воркует.

Герой номер три: Елизавета Геннадьевна - дама чуть помоложе Галины Петровны, в прошлом медсестра военного госпиталя. Она всегда приходила на прием посетовать, что у всех ее подружек уже вторая группа инвалидности, а у нее всего лишь третья, и требовать направления на усиление. К сожалению, разум ее был потрепан деменцией, а потому рассуждения об инвалидности всегда утекали в ее военное прошлое, не желая возвращаться в настоящее. Наши встречи в стенах поликлиники тоже частенько растягивались на 30-40 минут, потому как остановить поток ее рассказов не выходило никакими способами, а попытки вклиниться лишь удлиняли все это мероприятие. Мы с медсестрой приспособились, кивали в нужных местах и писали в это время разные отчёты. 

В один из погожих весенних дней мне выдали 2 вызова в один и тот же дом и с одним и тем же поводом "повышенное давление", но в соседние квартиры. Я обрадовалась, что побыстрее освобожусь.

Прихожу на адрес, дверь в подъезд открыта (уже странно), начинаю подъем по лестнице и слышу какую-то возню в подъезде. Чуть выше встречаемся с Николай Васильевичем:

- Доктор, постойте тут со мной.

- А у меня вызов как раз к Галине Петровне. Вместе пойдем?

- Да, но постойте ещё минут 10 тут.

- Почему?

- Слышите? Там выше шум 

- Да

- Опять Галенька с Лизонькой сцепились.

В шуме сверху я стала различать кряхтение и отдельные шипящие слова с общим смыслом "профурсетка".

- А чего сцепились-то?

- Ох, доктор.

- Не опасно для них хоть? Может вызвать кого? Разнять?

- Нет, доктор, тут переждать надо. Слышите, шум почти прекратился. Сейчас дверьми хлопнут и мы с вами пойдем.

- Как скажете, Николай Васильевич.

И вправду, минуты через 3 на весь подъезд раздался крик Галины Петровны "И чтоб духу твоего тут не было, поняла?!", громко хлопнули две двери, и все стихло. Николай Васильевич вздохнул и жестом пригласил меня проследовать за ним. 

В квартире Галина Петровна уже сидела в кресле с тонометром. Тот долго гудел и выдал цифру 170/100. 

- Вот до чего меня эта *профурсетка* довела. Так и инсульт словить можно! Здравствуйте, доктор.

- Здравствуйте, Галина Петровна. Совсем тяжко?

- Да вот же. Коленька, неси таблетку.

- Так что случилось?

- Эта *профурсетка* следит, когда меня дома не будет и к Коленьке моему ходит, представляете? То за солью, то спичек надо, то про Якубовича спросит. А сама глазенками так и стреляет. Ну ничего, я их ей повыцарапываю, будет знать.

Николай Васильевич принес таблетку, женщина смиренно положила ее под язык, и мы стали ждать, пока подействует. Через 10 минут тонометр показал 150/80, от госпитализации Галина отказалась, а я пошла в соседнюю квартиру к Елизавете. 

Та тоже сидела в кресле и мучала машинку. Здесь уже тонометр был механический. Руки у Елизаветы немного тряслись и никак не получалось приладиться, потому я предложила свою помощь. Намерили 160/80. Я нашла на кухне таблетку, пациентка привычно положила ее под язык. Пока ждали действия лекарства, я решила спросить:

- Елизавета Геннадьевна, а что это было?

- Где?

- В подъезде.

- А, это. Галька Николашу отпускать не хочет, а мы были бы так счастливы.

- Вы уверены?

- Конечно. Эх, тогда в госпитале у нас такой роман был...

Через некоторое время я снова измерила ей давление - 140/70. Отправлять в стационар здесь не с чем, так что я пожелала избегать стрессов и регулярно принимать лекарства. На том и распрощались. 

Битву за сердце Николая Васильевича выиграла его супруга. Соперницу примерно через 1.5 года от данных событий сразил инсульт. Ее внуки решили сдавать квартиру, так что стабильных жильцов там больше нет.