1 февраля 1951 года чернокожая американка по имени Генриетта Лакс отправилась к врачу клиники Джонса Хопкинса с жалобами на некоторые свои женские проблемы. Но после обследования у неё обнаружили рак матки — небольшую опухоль на одной из стенок. Как и положено в те времена, этот рак ей предложили лечить с помощью кусочка радия. Ну да-да, чудесные свойства излучения тогда были замечательным ответом на многие вопросы. Поэтому ей просто-напросто закрепили в шейке матки особую пробирку с этим веществом и стали ждать, когда опухоль исчезнет. Не исчезла. Внезапно оказалось, что разновидность рака у Генриетты максимально устойчива к радиации — вот такой сюрприз оказался. Через 8 месяцев, несмотря на все процедуры, болезнь победила. Женщина умерла. Но это событие навсегда изменило медицину, науку, человечество и прочие важные сферы. А заодно сразу несколькими разными вариантами обессмертила имя женщины в веках. Да, я сейчас говорю о HeLa. Если вы не микробиолог, не такой любитель рыться во всяких странных вещах вроде меня и не обитатель различных развлекательных сайтов, то для вас это просто набор букв. И значит, добро пожаловать. Да, это ещё одна история из разряда: неизвестные людям герои, без которых человечество было бы иным.

Одно из немногих фото героини (оно же использовалось для заглавной картинки)

Для начала — посмотрим, каким мир науки был до «дела Генриетты Лакс». А он был довольно странным местом. Например, микробиология только начинала совершать свои первые робкие шаги, выбирая направление, куда ей стоит идти. Но при этом ей сулили огромные возможности и делали на неё большие ставки. Все мечтали докопаться до золотого дна. Человечеству грезилось лечение болезней, новые организмы, инновационные продукты питания. Но как наука, на своём старте она жестоко страдала от нехватки стандартов. Вот, представьте, что вам нужно что-то измерить, но у вас с коллегами на руках целая куча разных линеек с произвольными шкалами, символами, цифрами и непонятными градуировками. А ведь всё так и было, если всё упрощать. Эксперименты в то время ставились на колониях живых клеток. И каждая из них была практически уникальной. Вот у нас тут есть культура А, а в другом научном институте её просто нет. У них там для экспериментов обычно используется культура Б. И как они смогут проверить результаты того, что мы тут намеряли? Да никак. Можно взять одинаковые клетки из одного организма и посмотреть результаты исследований на них. Но ведь их ещё надо будет довезти до нужного места, а потом, клетки, сволочи такие не хотят размножаться, а организмы — внезапно заканчиваться, если у них брать клетки. Есть такая штука в микробиологии как «предел Хейфлика». Каждая клетка может делиться только определённое количество раз. 50–70 циклов и всё. Больше никакого праздника. Клетки умирают, но продолжать размножение отказываются. Откуда теперь их брать? Только искать новые. И вновь мы приходим к проблеме стандартов и доставки. Перед нами опять куча разных линеек. Короче, засада.

И вот этот человек нашел решение этой проблемы.

Над этой задачей бились практически все микробиологи того времени, пытаясь найти ту самую наиболее долгоживущую клетку с высоким пределом Хейлфика. Найдём, и вот потом-то мы заживём! Это будет Граалем! Найдём такую штуку и уже можно говорить о внедрении нового стандарта в нашей науке. И это удалось добиться учёному по имени Джордж Гей. Он был руководителем лаборатории исследования клеток университета Джонса Хопкинса. Те, кто внимательно читает текст, наверное, заметил созвучие названий клиники, в котором лечилась Генриетта и университета, где работал Гей. Да, этот первооткрыватель изучал именно биопсию Генриетты Лакс, которую направили ему, после того, как она обратилась к врачу. И клетки этого рака оказались… нет, даже не долгоживущими. Выяснилось, что в них скрыто откровенное бессмертие. Благодаря необычной мутации, раковые клетки Лакс с высокой колокольни плевать хотели на какого-то там Хейфлика и его предел. Мало того что они размножались бесконечно, так и делали это очень активно, удваивая своё число примерно за сутки. Стоило дать им питательную среду, обеспечить нормальные условия и вот у вас практически бесконечное количество клеток. И самое главное — они все были идентичны друг другу.

Вот как-то так...

Это был успех. Даже успех в квадрате, ибо через какое-то время Джордж выяснил, что клетки HeLa (он назвал их так по первым буквам имени «донора») прекрасно переживают… да практически всё. Их можно было спокойно пересылать по почте. Они без проблем размножались в невесомости (вы правильно поняли — их действительно отправляли в космос), как мы выяснили — плевать они хотели на радиацию, прекрасно заражали другие культуры (через несколько лет, учёные выяснили, что приблизительно 20% клеток во всех лабораториях США оказались с примесью этих «захватчиков»). Некоторые конспирологи даже посчитали, что взаимоотношения между сверхдержавами обострились после того, как в СССР обнаружили, что их лаборатории тоже оказались заражёнными HeLa. Советские учёные сотрудничавшие над исследованием рака вместе с американцами посчитали, что это была хитрая диверсия (инфа не 100%). Короче, HeLa вели себя как победители по жизни. Джордж, благодаря случайности, умудрился наткнуться на золотую жилу, инкрустированную алмазами. Он обеспечил микробиологию тем самым необходимым ей стандартом — теперь каждый учёный мог быть уверен, что у его коллеги на другом краю земли в наличии имеются точно такие же клетки, как и у него. Можно с лёгкостью проверять гипотезы и эксперименты в идентичных условиях.

Клетка делится на две.

И это обеспечило мощный толчок науке. HeLa встала в один довольно грустный, но почётный ряд с морскими свинками и белыми крысами. Она своим существованием сделала для человечества столько, что устанешь перечислять. Благодаря им, была доведена до ума вакцина от полиомиелита. На них проверяли воздействие радиации, токсичных веществ, ВИЧ, рака, десятков других болезней — изучали механизмы, искали способы противодействия. HeLa участвовала в отработке технологии искусственного оплодотворения, и именно их впервые клонировали, задолго до всяких там овечек Долли. Стероиды, химиотерапия, гормоны, витамины, болезни... да проще рассказать, в каких исследованиях они не участвовали. Сейчас эти клетки производятся массово на огромных фабриках. С момента открытия по сегодняшний день было произведено несколько десятков тонн материала. Процветание, наука, прогресс!

Список самых важных исследований основанных на этой культуре.

Но вот тут выясняется некоторые проблемы в очередной раз поднимающие вопрос «слезинки ребёнка» (а куда мы в моих историях без такого, да?). С Генриеттой всё оказалось не так и просто. Начать с того, что эти самые клетки были взяты без её ведома. Никто не спрашивал у неё разрешение на биопсию и последующее изучение материала. По договору с клиникой получалось, что это было всего лишь очерёдным дополнительным исследованием, которое было включено в «комплект». Никаких извещений, подтверждений и особых договоров. Тогда вообще не было такого понятия как «согласие на исследование ткани». Просто взяли и посмотрели, что там. Ну да, в пятидесятые всё было банальнее и проще.

И это тоже она.

До семидесятых годов, вообще никто не знал настоящее имя «донора» клеток, кроме Джорджа Гея. Но он никому его не раскрывал, считая это конфиденциальной информацией (в своих статьях учёный использовал выдуманное имя Хелен Лейн). И никто и не обращал внимания на эту проблему до того момента, как HeLa вырвалась на свободу. Ну, да в прямом смысле слова. Я там уже упоминал про её агрессивное поведение и активное размножение. Неожиданно оказалось, что, при несоблюдении правил содержания, она энергично заражает все другие клеточные культуры в пределах досягаемости. Используя как средство переноса одежду, инструменты, немытые руки, да и вообще тупо по воздуху. И вот в этот момент озадаченным учёным понадобился похожий генотип, чтобы найти хоть какой-то способ выделять HeLa среди других культур и очистить их.

Мемориальная табличка установленная возле могилы героини.

Для решения этой проблемы начались поиски родственников Генриетты. Вскоре учёные вышли на её потомков. Которые, естественно, как и положено неграм в США того времени, знать не ведали, что их мама, после смерти практически в одиночку двигает вперёд всю микробиологическую науку мира. Они были обычной бедной семьёй, живущей в гетто со своими банальными проблемами вроде «где бы раздобыть денег на еду». Но даже после того, как они предоставили свой генетический материал, никто им не выплатил никакой компенсации. Там даже речи не шло о деньгах. 1970-е годы, что вы хотели. Они ушли от 1950-х, но не особо далеко. Учёные получили генотип, всё, спасибо, потом встретимся, когда нам что-нибудь ещё понадобится. По словам самих родственников, во время этой встречи им всё так запутанно и непонятно объяснили, что они даже не сообразили, о чём вообще шла речь. Кстати, сама Генриетта была похоронена без какого-либо надгробия именно из-за нехватки денег. Памятник на предполагаемом месте погребения поставили гораздо позже, когда эта история стала известной. Впрочем, Джордж Гей тоже отказался от прибыли, буквально подарив миру своё открытие. По результату в наваре от HeLa, остались только корпорации и институты, которые запустили фабрики материала для нужд науки. Плохие, плохие корпорации! Бяка!

Семья Лакс, в процессе урегулирования юридических вопросов.

Вскоре, однако скандал разразился с новой силой. В 2013 году геном клеток был полностью расшифрован и тут же выложен в доступ, открытый для всего научного сообщества. А вот это уже внезапно оказалось… эээ… несколько незаконным. По большинству законов развитых стран, результаты расшифровки геномов вместе с личными данными в открытом доступе публиковать нельзя. «Нет постойте», — тут же сказали озадаченные учёные, «но ведь эти клетки и так все знают, мы с ними десятки лет работаем». Однако тут же выскочившие юристы заявили, что мол, это ДНК Генриетты (пусть и изменённое), а, следовательно, и её ныне живущих потомков. HeLa и ДНК её потомков имеют множество общих деталей. А если кому-то захочется, то он сможет без проблем выявить наследственные черты, дефекты и прочие важные детали всей семьи Лакс. Некоторые законотворцы пророчили, что после того, как её потомки узнают о своём вкладе в науку, они запросто смогут добиться тотального запрета на использование этих самых клеток. Вы просто представьте себе, в свете вышесказанного, к чему всё это может привести... Как если бы кто-то, внезапно, вдруг запретил по всему миру пользоваться сантиметрами (допустим, что в США тоже не их странная шкала). Вот и здесь тоже что-то такое могло бы быть. 

По этой истории даже сняли фильм.

Научное сообщество затаило дыхание, все те, кто был в курсе происходящего, достали попкорн. Но, к счастью, для них и всего человечества, дети Генриетты не собираются этого делать (всё происходило в доBLMовскую эпоху). Сейчас доступ к полной информации о ДНК открыт только для профессионалов, связанных с микробиологией. А если кто-то захочет получить к генетической карте доступ, то он обязан поставить в известность, кроме всего прочего, и представителей семьи Лакс. Типа зачем, для чего и вообще на фига? Таким образом, потомки Генриетты смогут сами определять условия, на которых учёные будут получать доступ к этой информации. А заодно обговорить особые финансовые вопросы, куда без этого. Был даже создан специальный фонд, куда собирают деньги для семейства. Кроме этого, во всех научных работах, построенных на исследованиях этих клеток, необходима обязательная ссылка на семью Лакс. А учитывая динамику (приблизительно 300 работ в месяц), скоро это семейство может стать достаточно популярными людьми в научных кругах. Возможно, даже одним и самых цитируемых.