Другой известный ход истории это история композитора или музыканта с радикально новой музыкальной идеей, который должен искать техническое средство для воплощения своих идей. В настоящем союз двух духов - изобретателя и композитора - является данностью. Но в первые годы двадцатого века, во время зарождения электронной промышленной революции, союз технологии и музыки был чаще всего в руках артистических радикалов и технических экспериментаторов.
Одним из первых защитников новой музыкальной технологии был Феруччо Бузони (1866-1924) - влиятельный итальянский музыкант, композитор, и учитель. Живя под огромного тенью музыкального наследия Италии, Бузони, тем не менее, был неудовлетворен давлением традиционной музыки. Он интересовался освобождением музыки от ее “священных традиций”, не боясь нарушать правила, принципы, и "законы", которые тянули музыку в прошлое. Как продукт Века Машин, Бузони был вынужден использовать свою музыку в качестве средства для того, чтобы отказаться от прошлого, чтобы связаться с будущим. В 1907 году Бузони обозначил свои активистские музыкальные идеи публикацией краткой статьи – «Очерк о Новой Эстетике в Музыке». Он был сторонником альтернативных тональных масштабов, которые делили октаву на количество нот большее, чем общепринятые 12, используемые в Западной музыке. Если идеализировать, то Бузони чувствовал, что “музыка родилась свободной; и обрести свободу эту - ее судьба”, эта идея вдохновила молодое поколение композиторов открывать свои разумы к использованию в своей музыке любых звуков.
Важность личности Бузони для истории электронной музыки в том, что он был одним из первых композиторов, которые поняли, что технология может быть средством осуществления их музыкальных идеи. Прочитав в популярном журнале статью о Телгармониуме Кэхилла, Бузони немедленно ухватил суть этого достижения, и понял его значимость для своих собственных поисков средств создания микротональной музыки. Он высоко оценил синтезатор Кехилла и упомянул его в своём «Очерке о Новой Эстетике в Музыке». Отметая все преувеличения, Бузони прозрачно объяснил ценность машин электронной музыки, таких как Телгармониум:
Доктор Тадеуш Кэхилл... построил всесторонний аппарат, который позволяет преобразовать электрический ток в фиксированное и математически точное число колебаний. Поскольку высота тона зависит от числа колебаний, а аппарат может быть "установлен" на любое желаемое число колебаний, то может быть осуществлена бесконечная градация октавы, простым перемещением рычага, соответствующего заданному квадранту
В этой краткой выдержке Бузони выявляет понимание физики для создания звука и принцип работы Телгармониума. Врожденное любопытство к техническим вопросам является чертой, присущей многим музыкантам, интересующихся электронной музыкой. Бузони ясно ухватил особенность связи между изобретателями и музыкантами, заявляя, что “Я думаю, что в новой музыке, будут необходимы машины и они будут выполнять важную роль. Возможно, промышленность, также, продемонстрирует свою роль в артистическом подъеме”. Своим энтузиазмом, относительно технологии в музыке, Бузони заразил многих артистических натур Века Машин, одним из которых был Эдгар Варез, который подружился с Бузони после того как прочитал «Очерк о Новой Эстетике в Музыке».
Сам Бузони своими работами никогда не преследовал развитие электронной музыки, но он защищал новые свободные формы музыки, со многими сочувствующими. Среди них была малочисленная коалиция итальянских художников, поэтов, композиторов, и авторов, которые стали известными как Футуристы.
Первый важный документ Футуризма – «Футуристский Манифест», изданный в 1909 и написанный духовным лидером группы, итальянским поэтом Филиппо Томмазо Маринетти (1876-1944),
«Футуристский Манифест» был пароксизмом осуждения, которое они швырнули в итальянскую культуру. Неявно воинственные по стилю, слова Маринетти предвещали более позднее воскрешение Фашизма, с которым позже будут связаны некоторые Футуристы. «Красота существует только в борьбе», писал поэт. «Не существует шедевра, не имеющего агрессивного характера. Поэзия должна с силой нападать на силы неизвестного, чтобы вынудить их преклониться перед человеком».
Маринетти собрал вокруг себя много живописцев, работы которых станут самой известной творческой продукцией Футуристов. Футуризм получил легитимность как художественное направление приблизительно к 1912 году, когда работы стали выставляться в тех же самых Парижских галереях, которые продемонстрировали искусство Кубистов. Эти картины были визуальным воплощением тем, первоначально сформулированных в «Манифесте» Маринетти:
великие толпы взбудоражены работой, удовольствием и восстанием;... ночная вибрация арсеналов и мастерских освещена яркостью электрических лун;... ненасытные железнодорожные станции пожираются змеями дыма;... фабрики временами выползают из облаков смога;... гигантские локомотивы;... и скользящий полет самолетов
Вдохновение Футуристского движения машинами, технологией, и общим вызовом культурного статус-кво побудило некоторых участников исследовать новую, радикальную и нетрадиционную музыку.
Среди руководителей этой Футуристской обители был композитор Франческо Балилла Прателла (1880-1955), который в 1911 году издал свой собственный манифест «Futurista Musica (Футуристская Музыка)». Как и Бузони, Прателла интересовался расширением диапазона гармонической музыки с помощью полутонов и принимал использование «цветного атонального метода», ранее введенного Шенбергом, хотя он требовал считать эту идею «великолепным завоеванием Футуризма». Надежды Прэтеллы «сокрушить господство танцевального ритма», чтобы создать более свободный подход к темпу, была потрясающим открытием шумовой музыки и подобия свободного джаза. Но даже при том, что вклад Прэтеллы в педагогику Футуристской музыки был жизненно важен, имя живописца Луихи Руссоло (1885-1947), более тесно связано с необыкновенными музыкальными экспериментами этого движения.
Вдохновленный манифестом Прэтеллы, Руссоло написал свой – «L’Arte dei rumori (Искусство Шума, 1913)». Идеи Руссоло были более экстремальными, чем у Прателла. Принимая во внимание, что Прателла был полон решимости расширить репертуар существующих музыкальных инструментов, Руссоло предлагал абсолютно новые способы создавать музыку при помощи шумов. Он настолько сильно посвятил себя этой идеи, что на какое то время оставил живопись, и посвятил каждый рабочий час дизайну и изобретению новых механических источников шума, для создания собственной музыки.
Манифест Руссоло предварял использование шума в современной музыке и, естественно, обращался к экспериментальным музыкальным композиторам. Как истинное Дитя Машин, Руссоло связывал уменьшающуюся уместность классической музыки с отсутствием в ней связи с современным индустриализированным обществом. В преамбуле своего манифеста, он написал, обращаясь к Прателла: «Таким образом мы приближаемся к шумовому звуку», и затем продолжил:
Эта музыкальная революция происходит параллельно с увеличением роли машин в жизни людей. В грохочущих больших городах и прежде тихой сельской местности, сегодня, машины создают такое огромное количество различных шумов, что чистый звук, с его ограниченностью и монотонностью, теперь не в состоянии пробудить никаких эмоций.
Решение Руссоло связанное с освобождением музыки из её тональной темницы состояло в том, чтобы «уничтожить порочный круг чистого звука и подчинить бесконечное разнообразие шумовых звуков». Он предлагал делать музыку из окружающих звуков и звуков оборудования.
Любовь Футуристов к зрелищности и публичности принудила Руссоло разрабатывать средства для того, чтобы исполнять шумовую музыку живьём. И технологии записи звука и технологии электронной музыки в 1913 году находились в стадии зарождения, и живописец сосредоточил свою энергию на разработке ряда механических, приводимых в движение рукой, шумовых орудий, которые не требовали электричества. Объединив свои силы с живописцем Уго Пьятти, он построил множество механических, производящих шум, орудий под названием Интонарумори (“шумовые модуляторы”). Эти устройства были разработаны, чтобы создавать "семейство" звуков в широких пределах: рев (громы, взрывы), свист (шипение, пыхтение), шуршание (шелест, рычание), визг (скрип, хруст), ударные шумы (металл, древесина), и подражание животным и человеческим голосам. Внешне, каждое орудие состояло из продолговатой деревянной коробки с большим металлическим мегафоном, для усиления звука. Внутри, были различные механические устройства, используемые, для создания желаемого звука, поворотные заводные рукоятки, натянутые мембраны, и другие средства. У некоторых были рычаги и провода, чтобы скрежетать по горшкам или картонным канистрам, заполненных некоторыми объектами. Он использовал воздух мехов, чтобы создать звуки дыхания или ветра.
К апрелю 1914 был построен весь оркестр этих шепчущих, скрипящих, ревущих машин, и в Риме состоялся первый Футуристский концерт Руссоло, на нём в качестве музыкантов выступали Маринетти, Руссоло, и их товарищи. Многие из устройств играли в унисон, чтобы создать множество вариаций звуков, напоминающих о городе и природе. Аудитория не поняла работу Руссоло, и он с музыкантами был закидан множеством гнилых фруктов и овощей, что было в те времена обычной практикой прекращения непонравившегося концерта. После концерта Маринетти и Рассоло были арестованы за то, что подстрекали бунт. Оскорблённые, но торжествующие, Руссоло и Маринетти затем представили в Лондоне 12 подобных перфомансов. После которых Маринетти отметил, что игра "модуляторов шума" для не подготовленной общественности походила «на показ первого парового двигателя стаду коров».
Критикуя лондонский концерт газета Times отмечала, что было «неблагоразумно» продолжать концерты, после фатального провала первого выступления. Сам Маринетти утверждал, что выступления были огромным успехом и привлекли целых 30 000 человек
Первая Мировая Война в значительной степени прекратила Футуристское движение. Некоторые участники, включая Маринетти, стали более политизированы и присоединились к воскрешению Нацизма в послевоенной Германии. Во время Первой Мировой Войны Руссоло получил серьезную травму головы, но после того, как прошёл длинный период восстановления возвратился в Париж, чтобы продолжить свои исследования создающих шум машин.
К сожалению, все множество автоматов и шумовых модуляторов Руссоло было утрачено во время Второй Мировой войны, и существует лишь несколько записей выступлений 1913-21 годов низкого качества. В начале 70-ых, принималось несколько попыток восстановления шумовых модуляторов Руссоло, чтобы воздать должное этому первооткрывателю шумовой музыки. Самое великое наследие Футуристских музыкантов, однако, живет по сей день в использовании окружающих звуков, шумов, голоса, и другого нетонального аудио материала в составе электронной и электроакустической музыки.
