Доброго времени суток, дамы и господа. Я хочу предложить вам лекарство от мыслей. 

Итак, рассказ в рамках челленджа для словоблудов. Тема: Байопик про туркменского деткор металлиста, вегана, левшу и просто хорошего человека. Жанр нуар.

Я честно старался, чтоб покороче, даже скомкал концовку, но вышло, как вышло, так что ПРАСТИТИ. Внимание!!! Очень много букв.

Ката левой руки. Vol.1

1. Экспозиция

  Дождь тяжелыми каплями врезался в стекло машины, столь же не уместной для Новой Англии, сколь и для своей владелицы – огненно рыжей, изящной девушки, с алыми, как кровь губами. Впрочем, Рене О`Хара любила свой автомобиль. Тойота Камри 1994 года на дизельном двигателе досталась ей от отца, поэтому она не хотела менять его на другой и продолжала скрупулезно за ним ухаживать. Она мчалась по ночной трассе в пяти милях от Огасты почти сломя голову не просто так, в придорожном мотеле ждал информатор, который сам вышел на нее. Он обещал пролить свет на гибель одного из видных политических деятелей Пикабустана, страны на ближнем Востоке, Моди Ратора. Он был зверски убит у себя в особняке. Ни свидетелей, ни подозреваемых. Из-за его смерти в Пикабустане начались волнения, что могло привести к смене политической обстановки на всем ближнем Востоке. Рене, как и ее отец, была упертым журналистом и просто обязана была выяснить правду.

  Девушка подъехала. Мотель «Капибара» был той еще дырой. Остановиться в таком клоповнике мог только окончательно поехавший наркоман, но какой-то волею судеб он все еще существовал. Рене вышла из машины и быстро перебежала под навес. Оказавшись в безопасности от ливня, она остановилась, перевела дыхание и проверила на месте ли ее малыш – Ruger LC9, который, при своей компактности, умещает в себе 7 патронов плюс один в стволе, что очень нравилось Рене. С ним она чувствовала себя в относительной безопасности, хотя и стреляла из него только в тире.

  Мотель «Капибара» был хоть и клоповником, но четырехэтажным, поэтому девушка, сразу сообразив, что нужная ей 404 комната находится наверху, прошла на лестницу. Поднявшись, долго идти не пришлось. Вот, она у цели. Дверь комнаты 404, ветхая и жалкая, с отвалившимся нулем, почему-то начинала вселять страх. Рене чувствовала, что, войдя туда прежней уже не выйдет, но пересилив себя поднесла руку, чтобы постучать.

- Входите. – Рене вздрогнула. Она не успела постучать, но незнакомец уже знал, что она здесь. Впрочем, голос был не агрессивным, скорее наоборот.

  Взявшись левой рукой за ручку двери, а правой сжав верный Ругер в кармане пальто, Рене вошла, в комнате царил мрак.

 - Выключатель справа от вас. Да и пистолет вам ни к чему, я пришел на исповедь.

  Незнакомец сидел в единственном кресле в комнате, в дальнем углу от входа. Идеальная точка, отметила про себя Рене и включила свет.

 - Не может быть! – Рене не верила своим глаза перед ней сидел...

 - Позвольте представиться...

 - Вы Малик ибн ла Ахад.

 - Собственной персоной. – Закончил мужчина.

  Рене не верила своим глазам. Перед ней сидел легенда деткор металла. Малик ибн ла Ахад, который пропал в прошлом году, сразу после международного рок фестиваля в Мемфисе, его пропажа также оставалась загадкой, как и убийство Моди Ратора, хоть и таких волнений не вызвало, но они были.

 - Но, вы же мертвы…ээ, точнее вас считают погибшим. – Рене все еще не могла прийти в себя. Ей обещали раскрыть тайну убийства политика. И получается обещал человек, сам причисленный к усопшим. Гром за окном внутренне добавил ее мыслям мрака.

 - Разве я похож на мертвеца?

  Малик сказал это с какой-то теплой доброй улыбкой. Нет, на мертвеца точно не похож. Крепкий, мускулистый, кожа цвета меди, а волосы…боже, Рене влюбилась в них сразу. Они водопадом стекали с головы на плечи, ни намека на ломкость, цвета соль с перцем, хотя тут уместнее сказать – посеребрили. И такого же цвета окладистая борода. Одет же он был, на удивление, просто: футболка, синие джинсы, на спинке стула висела кожаная куртка. Нет, определенно не труп.

 - У вас странное имя Рене О`Хара.

 - Ничего странного, мать француженка, отец ирландец. – Парировала Рене

 - О! Да вы истинное дитя Нью-Йорка, принявшего в своё время беженцев со всех краев света. Я, к слову, тоже беженец. Но об этом чуть позже, присаживайтесь. – Малик жестом хозяина указал на кровать. Рене, уже взяв себя в руки, обошла кровать и села на нее прямо напротив Малика и с вызовом поглядела ему в глаза.

 - Я приехала сюда с определенной целью. Мне – Малик не дал ей закончить

 - Обещали рассказать правду о смерти Моди Ратора. И да, я вам ее расскажу. Я убил его.

 - Что!? Вы хотите признаться в зверском убийстве политического деятеля.

 - Деятеля? Тирана и ублюдка. Но да, я признаю, его убил я.

  Рене захватило чувство азарта. На ее глазах происходила мистика. Считающийся мертвым легендарный музыкант признавался в убийстве политика. О том, что она находится у черта на рогах, в богом забытом мотеле в полуметре от убийцы, ее уже не волновало, она готова была внимать каждому слову Малика.

- Позволите записать разговор?

 - Хах, да пожалуйста.

  Рене достала диктофон, демонстративно поднеся его к губам щелкнула кнопкой записи.

 - Сегодня 17 ноября 2005 года, четверг. Время 11:14, мы слушаем признание Малика ибн ла Ахада в убийстве Моди Ратора, случившемся ровно год назад.

 - Не думал, что вы, как и ваши коллеги, склонны к драматургии?

 - Обстановка располагает. Так как вы пробрались в его особняк?

 - Мы начнем не с этого, Рене О`Хара, мы начнем с начала.

2. Разработка.

Запись разговора Рене О`Хара с Маликом ибн ла Ахадом 17.11.2005

Я родился в Пикабустане, неког..

 - Какое это имеет отношение к убийству?

 - Самое непосредственное. Вы дадите мне рассказать.

 - Да, простите

 Так вот, родился я в некогда гордой и независимой стране. Она процветала, людям жилось свободно, но, увы, география нашего положения не могла оставить равнодушными политиканов и капиталистов, стоящих у них за спиной, их вторжение было вопросом времени, как оказалось не столь далеким. Они вторглись неожиданно, вероломно. Многие даже не сразу смогли понять, что происходит, как начались гонения.

  Моя семья успела бежать на запад. Отец мой, мать и я неделю скитались по пустынным равнинам и уже начали голодать, но в этот момент, как будто из ниоткуда появилась гиена. Она несла в пасти узелок с едой…

 - Эм, что? Гиена из ниоткуда?

 - Вы начинаете меня разочаровывать, Рене. Вы будете слушать.

  Она несла узелок с едой. Подождав пока мы подкрепимся, она стала нас вести и, не более как через несколько часов, вывела нас к железной дороге, которая в последствии оказалась спасительной. Выйдя на пути, гиена еще долго продолжала вести нас семеня по шпалам и будто ничего не боясь. В итоге мы пришли в Пипмайбаджан, тогда еще маленькое и ничем не примечательное государство. Там нас приняли, как своих, а гиену же я больше не видел, но с тех пор никогда не ел мяса животных.

  Покуда мы осваивались, я стал думать о мести.

 - То есть, вы уже тогда готовы были убивать!?
 - Не убивать. Восстановить справедливость. Вы позволите мне продолжить, для столь именитого журналиста вы крайне нетерпеливы.

 - Еще раз прошу прощения.

  Я понимал, что воевать в одиночку – глупо. Но подобраться к верхушке я должен был любым путем. Решение нашлось не сразу.

  Через год нашего пребывание в Пипмайбаджане отец подарил мне гитару и научил меня первым рифам. Тогда пришло решение, я должен стать великим. Тогда я смогу пробиться на олимп и приблизиться к элите этого мира. Но путь оказался тернист. В то время гитары для левшей не были так распространены, как сейчас. Учеба проходила трудно, но я упорно продолжал стирать пальцы до крови, тренируясь по 6 часов в день.

  Достигнув совершеннолетия и получив благословление родителей, я отправился в большой мир искать учителей. Я учился у таких мастодонтов, как Террэнс Хоббс, попутно сочиняя свою технику игры.

 - Но почему деткор?

 - Хм, пожалуй, именно эта мелодика отражала мою внутреннюю войну и мой гнев.

  Время шло, и я становился все искуснее. Собрав свою группу из столь же талантливых музыкантов, я начал свой путь. Местечковые фестивали, первый сингл, первый успех, думаю, не столь интересно, главное то, что мы стали знамениты. Не просто знамениты, мы стали легендой.

  И вот, мы были заявлены хедлайнерами на рок фестивале в Мемфисе, одним из спонсоров которого и был Моди Ратор. От проверенных информаторов я уже знал, что он гей, но умело это скрывает, дело оставалось за малым. Нужно было втереться в доверие, приблизится и нанести удар.

3. Реприза.

  На вечеринке, посвященной фестивалю, мне удалось привлечь его внимание. Сначала он ходил вокруг да около, но потом намекнул, впрочем, вполне пространно, что не против встретиться со мной наедине. Чтобы ослабить его бдительность, я сказал, что все веганы вступают в однополую любовь. Тогда он пригласил меня к себе в загородное поместье. Я согласился, но только после, как отыграем фестиваль.

  Выступили мы божественно. Я знал, что выступаю на сцене в последний раз, поэтому полностью отдался музыке. Гитарные рифы волнами неслись со сцены в толпу, она же, ощущала их почти физически. Позже это выступление назовут лучшим…и предсмертным. Но таков был план.

  После я попрощался с группой, сказав, что мне нужно отдохнуть от такой феерии, собрал свои вещи, прихватил сумку и поехал к месту встречи. Я поехал к мотелю, такому же захолустному, как этот. Там Моди должен был лично меня забрать. В моей сумке уже было все приготовлено: скотч, кабачок, вазелин и гитарная струна.

 - Постойте, вазелин? Но на месте преступления его не обнаружили.

 - Он был нужен мне, чтобы вылезти незаметно через подвальное окно его особняка, неужели вы подумали, что я хоть как-то готов облегчить страдания этому ничтожеству.

  Собственно, дальше вы, я думаю, знаете, чем все закончилось. Он подобрал меня у мотеля и привез в свой особняк. Там я его оглушил, привязал к кровати и вставил ему в задницу кабачок. А когда вдоволь насладился его страданиями, задушил гитарной струной.

 - Кабачок!? Да это же мутант, его почти разорвало пополам.

 - О, да. Я старался, я заказал его из России, с Южно-Сахалинской сельскохозяйственной ярмарки «Осень – 2004». Он облетел пол мира, прежде, чем оказаться у него в заднице.

 - Вы чудовище….

Запись обрывается.

4. Кода.

 - Чудовище!? – Малик резким броском встал с кресла и навис над Рене. Она ощущала всем телом ярость, идущую от него. – Я чудовище!? Он и подобные ему поработили мою страну! Они бросают людей в тюрьму на полгода ни за что, только, чтобы показать свою власть! Они жгут трупы отцов на глазах их детей! И это я чудовище!?

  Рене пытаясь отстраниться легла на кровать и попыталась достать Ругер, но Малик поняв, что сорвался уже отстранился и снова сел в кресло.

 - Простите меня, Рене. Вы многого не знаете о причинах моей злости, но я вам покажу. – с этими словами Малик извлек из куртки конверт. – Вот, возьмите, там все доказательства их тирании.

  Рене взяла конверт из плотной коричневой бумаги, никаких опознавательных знаков, кроме печати в правом углу в виде странной лягушки, принявшей вызывающую позу.

 - Прочтите, но не здесь. Се6йчас нам пора прощаться. – Малик встал, быстро надел куртку и пошел к выходу.

 - Стойте! – Рене не заметила, что, пытаясь его остановить снова легла на кровать и протянула руку.

 - Прочтите и начинайте копать. – Малик открыл дверь, но почти выйдя, остановился – Мы еще увидимся, Рене О`Хара. Я еще не сыграл свою лучшую песню. – с этими словами он вышел.

24 ноября 2005 года. Неделей позже.

  Поезд начал сбавлять ход. Он прибывал в столицу Пипмайбаджана. В третьем купе в гордом одиночестве сидела молодая девушка, задумчиво всматриваясь в окно. Ее огненно рыжие волосы были распущены, челка падала на, такого же оттенка глаза, которые рассеянно смотрели вдаль на приближающуюся станцию. Мыслями она была далеко, после того, что сказал ей Малик неделю назад и после того, что она нашла в переданном конверте, она уже знала, что ведет не просто расследование. Она ведет войну, но сначала Пипмайбаджан, сначала нужно обрести союзников.

To be continued…но это не точно

Если вам понравилось, то вы всегда можете задонатить автору сотку на пивас по номеру +7-923-190-51-91 киви(Миша отыбись, номер не активный)