Некогда один охотник, увидев в лесу оленя, поднял лук, чтобы пустить в него стрелу. Мимо проходил буддийский монах. Увидев охотника, он подошёл к нему и сказал:
Если ты убьёшь этого оленя, то, переродившись, сам станешь оленем!
Охотник не хотел становиться оленем и опустил свой лук. Но тут на его шею села мошка и начала кусать. Охотник поднял руку, чтобы убить мошку.
— Если ты убьёшь эту мошку, — строго сказал монах, — то, переродившись, сам станешь мошкой!
Охотник не хотел становиться мошкой и опустил руку. Приближался вечер, охотник решил нарезать кустов и сделать из них шалаш. Рядом снова оказался монах и сказал:
— Если ты срежешь этот куст, то, переродившись, сам станешь кустом!
Охотник не хотел становиться кустом. Он взял свой лук и пустил стрелу… монаху в сердце!… Он всегда мечтал, переродившись, стать буддийским монахом…

- Свет мой зеркальце, скажи! Да всю правду доложи! Я ль на свете всех милее? Всех румяней и белее?
- Ты, конечно, спору нет… Только…
- Что?
- Ну, это?..
- Да что? Говори уже! Говори!
- Мужику, как бы, побрутальней, что ли, быть надо, а не «всех милее»… Понимаешь?
- Побрутальней?
- Ну да. Мускулистей там, загорелей… А ты: «румяней»… «белее»… все семнадцать лет, как тебя царица из заграниц привезла, одно и то же, одно и то же… Не могла, что ли здесь, в родном Тредисятом царстве, нормального мужика найти?...
- Что ты там ворчишь, зеркальце?
- Да ничего. Просто.
- Ладно, зеркальце… Кто на свете всех брутальней, мускулистей, сексуальней?
- Ты прекрасен, спору нет. Но царевич всех брутальней, мускулистей, сексуальней, загорелей, натуральней, круче, интеллектуальней и вообще…
- Хватит! Заткнись быстро, мерзкое стекло! Что за царевич? Если он такой-растакой красавчик, почему не знаю?
- Понимаешь, ключевое слово, в моем описании: «натуральней». А ты… не очень. Поэтому и не знаешь его. И он, между прочим, сын твоей жены-царицы.
- Какой жены?
- Да твоей! Той, на которой ты из-за денег женился, лишь бы всем здесь нервы мотать. Семнадцать лет! То парады всякие-разные срамные-заразные устраивает… То за красными молодцами бегает… Тьфу…
- Что ты опять ворчишь, зеркальце?
- Де ниче, просто…
- Покажи-ка мне этого царевича.
- Может, не надо?
- Надо, зеркальце, надо. Натуральней он, не натуральней, а я все-таки не кто-нибудь, а принц-консорт! Моя воля – закон! Тем более что царица как раз в отъезде.
Вздохнуло тяжко зеркальце и показало царевича – писаного красавца, молодого, удалого, всего такого, что принцу-консорту аж дыхание сперло. Заорал он не своим голосом, зовя Чернавика.
- Приведи ко мне этого юношу! – говорит. – Хочу с ним… хмм… поближе познакомиться…
А Чернавик прибежал, царевича разыскал, в ноги ему упал:
- Беги, добрый молодец, пока не осрамили тебя страшно!
- Что с тобой, мил человек, отчего паникуешь?
- Заинтересовался тобой сам принц-консорт. К себе тебя требует. А мы-то знаем, что за таким требованием подразумевается. Так что лучше я тебя в дремучую чащу на съедение волкам сведу, чем этому извращенцу иностранному.
И побежал царевич, сломя голову, в самую темную чащу, от отчима ненормального прятаться. Даже невестушку свою королевну Елисею предупредить забыл. А Елисея, хоть и хорошая, и пригожая, умница-разумница да красавица-раскрасавица была, но очень уж ревнивая – огонь девка. Как прослышала она, что царевич пропал, сразу в крик:
- Где он шляется?! С кем?! Ктоооо онаааа!!! На клочки порву! Пущу по закоулочкам! Не скрывайте от меня правды! Я его все равно найду!
Чернавик ей клянется-божится, прогневать боится:
- Даю голову на отсечение, зуб на лечение – в лес царевич сбежал от посягательств на честь молодецкую. Дурного в голове не держал. А какие девки в лесу-то? Кикиморы разве что, бабки-ёжки? С кем ему там утехам предаваться, тебе изменять? Не к чему белениться, вернется твой суженый, как только опасность минует, и царица с курортов солнечных домой прибудет.
Похмурилась Елисея, пять мисок китайских хфарворовых разбила, да притихла – поверила Чернавику.
А тем часом царевич по лесу бродил. Изголодалось тело молодецкое по пирогам да блинам, по ананасам да рябчикам, кушать хочется – мочи нет. Тут видит – стоит терем высокий, ворота резные, в окнах стеклопакеты дорогие, лестницы витые, ручки золотые.
Поднялся царевич на крыльцо, схватился за кольцо, силушки не рассчитал – дверь прям с петлями и сорвал. Зашел в терем, а там чистенько, аккуратненько, и подметено, и наготовлено, красота везде наведена. Кошечка по дому бегает, об царевича ножку трется.
Погладил царевич кошечку, сел на лавку, все, что на столе было, приговорил, не наелся, потому как одни грибы, ягоды да зелень неведомая.
- Тьфу ты, что я коза какая, траву жевать? - сказал.
Мяса на полках поискал, в погребе, в чулане, не нашел ни кусочка. Вздохнул тяжко, прошел в спаленку, скинул сапоги да портянки, упал на одну из семи кроватей, шелковыми покрывалами застеленных и уснул богатырским сном.
Пока спал царевич, воротились домой хозяюшки – семь девиц статных красавиц, в доспехах золоченых за голое тело, все при оружии. Зашумели-загалдели, как девкам и полагается: моды модные обсуждают да мужиков нехороших.
Тут одна носом потянула,
- Чем это, - говорит, - пахнет?
- Никак сдохло у нас что-то?
- Да нет, это, наверное, капуста квашеная пропала, говорила я, на прошлой неделе еще выбросить надо было.
- Ой, гляньте, девочки, кто-то за нашим столом сидел, всю нашу еду заточил!
- И посуду не помыл!
- А натоптал-то как! Грязными сапожищами по белому ковру!
- Смотрите, кафтан свой где попало бросил!
Зашли в спальню, портянки сразу по запаху нашли. Сапоги подобрали. А потом и царевича увидали, как он на кровати развалился.
- Неужели, мужик?
- Мужик! А кто еще?
- И-и-и-и! Мужик! Настоящий! Ура!
- Чур, я за него замуж пойду, как самая старшая!
- Погодь ты, может, ему такие длинные да худые не по нраву. Может он маленькими и пухленькими интересуется.
Заспорили девки, пуще прежнего загалдели. Разбудили царевича.
- Цыц! – прикрикнул тот. – Чего раскричались?! Ишь какие, парня будить. Я, может, от страшной опасности тут спасаюсь, после долгих и тяжких скитаний (целых три часа по лесу бродил) отдыхаю, изголодался весь! А у вас и пожрать нечего, ни окорока копченого, ни осетра моченого.
- Так мы на диете… - молвила одна.
- Так я не на диете! – не растерялся царевич.
Самая на вид крепкая вперед выступила, сестер отодвинула, руки в боки уперла:
- А чего ты тут раскомандовался? Мы - амазонки, женщины независимые, эмансипированные, а при большой твоей наглости и феминистично настроенными стать можем. Думаешь, если мужик, то все перед тобой на задних лапках бегать должны?
- Нет, не думал я, что должны, если мужик. Думал – обязаны просто, потому как царевич.
- А ты царевич? – ахнули девицы.
- Ну а кто ж! Притом не простой, а на свете всех брутальней, мускулистей, сексуальней. А вы меня не накормили, не напоили, спать не уложили – сам поел, сам лег, так они еще и разбудили. Так-то вы именитых гостей из правящей династии принимаете. Шли бы лучше, уток мне, что ли, настреляли.

Пока царевич у семи сестер отъедался, отсыпался, отчим его – принц-консорт совсем затосковал. День и ночь зеркальцу волшебному жалуется:
- Сердце мое пробито стрелой амура.
- Угу, в голубых труселях…
- Нет мне больше никакого покоя. Мысли все о нем да о нем, о нем да о нем…
- Угу, как найдем, как нагнем…
- Что ты там бормочешь, зеркальце?
- Да ничего, просто…
- Как ты думаешь, зеркальце, почему царевич в темный лес убежал? Али не мил я ему?
- Ну… Тебе правду сказать? Или…
- Что говорить, покажи его лучше.
Ну, зеркалу волшебному делать нечего, взяло и показало. А царевич – довольный да разрумянившийся, в окружении семи девиц-красавиц в срамных доспехах на голое тело. Они его мясцом жареным балуют, салфеточками кружевными уста сахарные вытирают. Под ручки белые берут, в хоромы светлые ведут, постель королевскую стелют.
- Ах, он негодяй! – заломил руки принц-консорт. – Ах, кобелина, неблагодарный! Я для него… а он!.. Девок каких-то мне – красавцу писанному предпочел. А я на свете всех милее, всех румяней и белее, между прочим. Женские прелести для него лучше крепкой мужской дружбы! Никакой у него продвинутости! Никакой современности! Темный и забитый! Мужик! Деревенщина! Я ему сердце свое хрустальное вручил, а он его – вдребезги! Так не достанься же ты никому, противный!
Так сказал, черную рясу монашескую надел, капюшон на нос надвинул. В корзинку что-то положил и отправился к терему семи амазонок.
Девицы как раз в лес ушли, дичь для гостя дорогого добывать. А царевич один мается. Ужо и выспался, и наелся, скучно ему стало, выпить хочется. А у амазонок, как на грех, одно винишко легкое, десять градусов от силы – что твой квас. Пьешь его пьешь, ни в одном глазу. У царевича тут душевная скорбь – он по маменьке-спасительнице скучает, отчима-извращенца опасается, еды привычной, домашней хочется, ну и за невестой тоскует немного, - а залечить нечем.
Вдруг глядит он, монах на пне сидит, а в руках у него блестит что-то. Кошка тоже монаха заметила, зашипела, шерсть дыбом встала.
- Эй! – кричит царевич. – Монах! Заходи в терем, за жизнь поговорим.
- Не могу, - молвит в ответ монах. – Тут семь баб обитают, мне – человеку божьему, соблазн великий. Посижу немного, стопочку коньячку приговорю и дальше пойду.
Как услышал царевич про коньяк, сглотнул слюни и пулей из дому выскочил.
- А налей мне, мил человек, чарочку, я тебя закусью на три дня вперед обеспечу.
- Добрый ты, - монах отвечает. – За твою доброту, не чарочку, а всю бутыль отдам. Пей на здоровье!
Так сказал и пропал, как сквозь землю провалился.
Взял царевич бутыль, сел на порог, глядит – любуется – какая прозрачная да пузатая. Кошка вокруг ходит, глаза таращит, хвост дыбит, уши прижимает, говорит что-то по-своему, по-кошачьи:
- Не пей, мяв-мяв-мяв. Паленый, мяв-мяв-мяв, коньяк, мяв-мяв-мяв.
Махнул на нее царевич рукой, глотнул из бутыли раз, глотнул два, до конца приговорил и упал бездыханным.
Воротились домой амазонки, видят – а гость мертвый лежит.
- Напился, скотина! – одна говорит. – Предупреждала нас мама, что все мужики – козлы и пьяницы.
Другая пульс ему проверила.
- Нет никаких признаков жизни. Помер!
- Упился так, что Кондратий хватил… Алкоголик оказался! Это ж надо.
- А мы еще хотели его по древним амазонским традициям грязно использовать для потомства, а потом убить…
- Представляешь, какое потомство-то от алкаша могло получиться!
- А ему сразу не доверяла, а вы: «Царевич! Наследственность хорошая! Гены! На алименты потом подать можно!» Эх вы, амазонки…
Погоревали девицы, потом снесли царевича в пещеру, в хрустальный гроб положили, на семи цепях подвесили. Каждая речь прощальную сказала, в лобик поцеловала. Цветочками-веночками все украсили и ушли восвояси.

А тем временем у королевны Елисеи терпение кончилось, крышу сорвало. Царица возвратилась, а царевича нет, как нет.
- Сколько можно?! – злится невеста, посуду бьет. – Никакой ему веры! Небось, с девками в баньке третью неделю парится! Небось, с распутницами мед, пиво пьет, по усам течет! Небось, блуднИцы вавилонские целой каретой за ним приехали, погрузили и утащили в свою страну-Блудландию!
Не выдержала Елисея, вскочила на коня и отправилась жениха разыскивать. Едет, всех спрашивает, не видали ли они красна молодца, что на свете всех брутальней, мускулистей, сексуальней. Никто не видел. Спрашивает тогда она у солнышка:
- Свет наш солнышко, а ты часом не светило ему? У бесстыдниц на срамных местах не отсвечивало? Не согревало ли жениха моего, когда он плотским утехам предавался с продажными женщинами?
- Да бог с тобой, ненормальная, какие срамные места? Я царевича уже три недели не вижу. Видать, помер он. Небось, сама из ревности и пришибла. Ну, а если и правда предается царевич всяким безобразиям, то ты у месяца лучше спроси - он в плотских утехах поболе моего разбирается.
Обратилась Елисея к месяцу:
- Месяц, месяц, мой дружок, позолоченный рожок!
- Вот только не нужно этих пошлостей. Прямо спрашивай, чего хотела.
- Не видал ли ты жениха моего? Царевича-прекрасного? Может он под покровом ночи с какой-нибудь курвой развлекается? Может, с двумя? Или тремя? Если видел – скажи! Всю правду доложи! А будешь укрывательством заниматься, я и до тебя доберусь!
- Как ты доберешься, сумасшедшая? На ядре что ли прилетишь? Или в «Аполлоне-1»? Никаким я укрывательством не занимаюсь. Не видел я твоего царевича давненько. Может, и в живых его уже нет, а ты все в грехах его всяких-разных обвиняешь. Покаялась бы. Довела мужика…
Зарыдала королевна в голос, запричитала.
- Стала я вдовицей, не успев под венцом побывать! На кого ж ты меня, царевич, покинул!
Жалко стало ее месяцу.
- У ветра спроси, - советует.
Призвала тогда Елисея ветер:
- Фагот, жги сердце, душу, тело, дух, кровь и разум царевича…
- Да нормально ты скажи! – отвечает ей ветер.
- Царевича не видел?
- Видел. В гробу я его видел.
- Ну, зачем ты так!
- Буквально. В гробу. – И рассказал ей все, как было. – Жил твой царевич у семи амазонок, а потом коньяком паленым отравился и помер. Сходи к нему на могилку, может, полегчает.
Пришла Елисея на гору, а в горе нора, а в норе гроб весит на цепях, и в гробу жених ее лежит. Как живой.
Заплакала горько Елисея.
- Дура, я дура, не ценила, что имела, а теперь потеряла тебя в рассвете сил. Где еще такого, как ты – всех брутальней, сексуальней, найду?
Горевала, горевала, а потом вспомнила, что ветер говорил, как жил царевич у семи амазонок. Приревновала, психанула и разбила хрустальный гроб к чертовой бабушке. Разлетелись осколки, царевич оземь шлепнулся и ожил.
- Как же долго я спал! – говорит царевич.
- С кем спал?! Когда?! Кто они?!
- О! Невеста моя! Елисея! – обрадовался царевич. – Ты меня спасла! А я верен тебе был! Ни на одну амазонку не позарился (боялся очень, что прибьешь).
Поверила ему невеста, обнялись они крепко и отправились домой рука об руку.

Пришли во дворец, их царица хлебом-солью встречает. Народ радостью великой радуется. Чернавик до неба подпрыгивает.
А принц-консорт? – вы спросите. Как узнала царица про его дела, развелась с ним и выслала этого извращенца за пределы Тридесятого государства. Вышла потом замуж за хорошего правильного мужика, и было ей счастье.
Через пару дней и свадебку пышную сыграли для царевича и королевны Елисеи. Пир на весь мир устроили. Я там был, мед, пиво пил, по усам не текло, потому что бреюсь регулярно.

© Владислав Скрипач

- Ты прыгать или на звёзды посмотреть? – голос прозвучал неожиданно, и я стал искать говорящего.

На крыше никого не было, только чёрный кот, а может и не чёрный, сейчас ночь и трудно понять, но не белый, это точно.

- Уже и галлюцинации начались, - проворчал я, глядя в небо.

- Не хочешь говорить и не надо, а обзываться зачем? – снова этот голос.

- Кто здесь? – я снова осмотрел крышу, уже намного пристальней.

- А кого ты видишь? – голос шёл со стороны кота, но не может же кот говорить со мной человеческим голосом.

- Ошибаешься, - заявил кот, - ещё как могу, просто вы недостойны, чтобы с вами разговаривать.

- А чего тогда заговорил? – не понял я.

- Вижу, что ты собрался расстаться с телом, вот и решил, может вдвоём попробуем?

- А ты собрался умирать? – ночью трудно определить возраст кота в темноте.

- Пора возвращаться на свою планету, - произнёс кот, - может, в этот раз насовсем.

- Разве у котов есть своя планета? – что-то я ничего не понимаю.

- Есть, вон там, где звёзды вращаются вокруг Полярной звезды.

- Там созвездия Большой и Малой Медведицы, - возразил я.

- Это вы так назвали, на самом деле это Кот и Кошка, видишь хвосты? - поправил меня кот. – А вообще, расставаться с молодым телом глупо, да ещё из-за кошки.

Я от неожиданности и слова не смог найти, откуда он знает, да и назвать мою бывшую кошкой было так верно.

- Забыл, твои мысли тоже звучат в ночи, - кот произнёс это так просто. – Кошки, они устроены по-другому. Их задача, завести котят, для этого они готовы на что угодно. Могут мурчать за кусок мяса или миску молока, могут соблазнить кого угодно, а бросают без сожаления тех, кто не соответствует их запросам.

- Ты хорошо разбираешься в этих вопросах, - заметил я, подумав, что кот прав во всём.

Я сам виноват, просил подождать с детьми, пока не появится … да что угодно: квартира, машина, зарплата побольше. Всё это суета, вот она и ушла от меня к другому.

- Давно живу, - сказал кот, - но сегодня я ещё не готов, подожди немного и принеси мне воды, а лучше молока. Ты тоже подожди, раз уж решил расстаться с телом, давай сделаем это вместе.

В следующие дни я таскал ему молоко и сосиски, но кот отказался от сосисок, пришлось бросить их с крыши вниз, там подберут. Почти неделю я каждую ночь залезал на крышу. И вот Кот уже не сидит на крыше, он лежит мягкой тряпочкой и смотрит на меня.

- Подними меня, - сказал он тихо, - сегодня хорошая ночь, чтобы покинуть тело, я хочу увидеть нашу звезду.

Я взял кота на руки, положил его морду себе на плечо и сам уставился на созвездия Кота и Кошки. Смотрел долго, пока перед глазами всё не расплылось в один потрясающий яркий свет.

- Вот мы и дома, - заметил кот, - видишь, совсем не обязательно прыгать с крыши, чтобы расстаться с телом.

- Так мы умерли? –не сразу понял я.

- Просто расстались с телами, - кот говорил это спокойно, - неужели ты думаешь, что тот кусок мяса и костей, это и есть ты? Тело, это просто возможность физически присутствовать в каком-то месте, а твоя личность существует отдельно от него. Пошли, я покажу тебе нашу планету.

Планета котов оказалась на редкость красивой, полной прекрасных пейзажей, диковинных птиц и чудесных растений. Население оказалось сплошь кошачьим, но совсем не таким, как на Земле. Кошки и здесь вели себя как кошки, только они ходили на двух ногах и напоминали гуманоидов, правда, мохнатых, но порой весьма привлекательных. Мой кот не торопился обзавестись телом, при этом все коты и кошки, даже маленькие котята, прекрасно видели нас и даже заговаривали порой.

Само собой, никаких домов им вовсе не требовалось, и спали они прямо среди деревьев и под шляпками гигантских грибов, укрывавших их от непогоды. Милые котятки играли с мамами, странно, но здесь кошки заводили по одному котёнку, нежно любили каждого из них и держали при себе, пока дети сами не начинали свою жизнь.

Никаких заводов или других строений я так и не заметил, как и науки и прочих наших занятий. А вот искусство у котов развито сильно, особенно устное творчество, философия и поэзия.

- Не заморачивайся, - произнёс мой кот однажды, заметив моё удивление, - нам не нужно всё то, к чему ты привык, зато так здорово прочитать свои стихи другим котам, а тем более кошкам. Поделиться мыслями о сущем или о духовном.

- А ты не спешишь обзавестись телом, - заметил я.

- Я пока отдыхаю, мне некуда спешить, ведь я оказался дома, после девяти жизней на вашей планете.

- А что вы у нас делаете? – я так и не понял, почему у нас живут кошки, когда у них такая прекрасная планета.

- Мы отправляемся к вам, чтобы сделать вашу жизнь лучше, научить вас правильному отношению к жизни, а заодно пройти школу телесного существования. В нашем мире существует гармония, но, чтобы достичь её, надо пройти жизнь, полную лишений боли и унижений. Только получив это полной мерой, можно прийти к гармонии.

- Так это люди где-то тоже живут, чтобы вкусить сполна всего этого?

- Конечно, это происходит у вас, на Земле, ваш гармоничный мир находится совсем в другом месте. С другой стороны, вы можете и вашу планету сделать гармоничной, это зависит только от вас самих. В противном случае вас постоянно будут возвращать на Землю, чтобы вы прошли этот путь заново.

- А если я захочу снова обрести тело? – что-то этот вопрос сам всплыл в моей голове.

- Ты можешь стать человеком или котом, если окажешься готов к этому, а вот на какой планете ты окажешься, это вопрос, зависит от опыта, который ты вынес из предыдущих жизней.

- Я не помню предыдущих жизней, - честно сознался я.

- Значит ты мало прожил, получил небольшой опыт, тебе и нечего помнить. Боль и радость, женщины, деньги, это всё не так и важно, чтобы помнить такое.

- А что важно? – я никак не могу понять.

- Любовь и сострадание, милосердие, прощение, осознание, важны те выводы, которые ты вынес из прошлых жизней. Вас стало слишком много, и вы ещё молоды, то, что вы называете душой, не успело сформироваться и накопить опыт, поэтому вы ничего не помните из предыдущих жизней.

А он мудрый философ, мой кот, точнее я, его человек, или совсем не так, мне ещё предстоит столько понять и передумать, долгие годы существования без тела. Хотя, стоит лишь захотеть…

- Мне пора, - сказал я однажды, - хочется увидеть, как живёт моя бывшая, чего-то я не дал ей в прошлой жизни.

- Она уже состарилась, мы давно здесь, - резонно заметил кот.

- Тогда я хочу стать котом, чтобы прожить с ней до самого конца.

- Это несложно устроить, вон у той звезды находится ваша планета. Остальное ты знаешь сам, - кот показал мне звезду и ушёл.

Вот так, теперь я остался один, да так и проще, тут общество будет мне только мешать. Другие коты и кошки прекрасно поняли всё и не мешали мне, даже котят увели подальше. И вот я сижу и смотрю на нашу звезду, пока всё перед глазами не расплылось в сплошное пятно света.

- Ой, какой хорошенький! – девочка взяла меня на руки и погладила по спинке. – Давай отнесём его к бабушке?

Женщина рядом с девочкой совсем не похожа на мою любовь, я жалобно мяукнул, но вырываться не стал. Меня понесли куда-то, потом повезли на лифте, а потом я оказался в квартире. Как она постарела, моя любимая, но я всё равно люблю её. Я буду любить её до последнего вздоха, всё-таки что-то я вынес из прошлой жизни. Лакая молоко из блюдца, я мурчал от удовольствия и счастья, ведь теперь я буду прижиматься к ней, когда захочу, и никто в целом свете не запретит мне это делать. А что будет в следующих жизнях, об этом даже думать не хочу, что будет, то и будет, а потом я попаду на планету котов, или людей, да какая разница, там будет хорошо.

«Сегодня Стрельцам нужно быть осторожнее за рулём, чтобы не попасть в аварию, а Близнецам стоит быть внимательнее к близким, не зацикливаясь только на себе…»

Арина свернула газету и отложила её на край кухонной стойки. Повернувшись, она бросила взгляд на часы и нажала на кнопку дорогущей кофемашины, купленной мужем на прошлое Рождество. Он знал, что Арина ни дня не может прожить без кофе, поэтому приобрёл, не раздумывая, чтобы порадовать жену. Она и радовалась, но недолго. Вскоре оказалось, что он сделал это только потому, что так сказали звёзды.

— Доброе утро, милая, — Аркадий вошёл в кухню, завязывая на ходу галстук.
Он был тщательно выбрит, причёсан и элегантно одет. Впрочем, как всегда. Арина ни разу не видела его в небрежном виде. Даже болея, Аркадий находил силы, чтобы привести себя в порядок, чего нельзя сказать о ней. Арина жила в хаосе, так ей было проще. Она вечно куда-то спешила и постоянно опаздывала. Даже если ей удавалось выйти пораньше, по дороге непременно что-нибудь случалось, и она приезжала позже намеченного. Это потом ей сказали, что всё дело в знаке зодиака. Но разве она виновата, что родилась Близнецом? Это что какое-то проклятие?

— Гороскоп советует тебе быть осторожнее за рулём, — сказала Арина вместо приветствия, поставив перед мужем чашку с ароматным напитком. — Чтобы избежать аварии.
— Я всегда осторожен, — улыбнулся мужчина и раскрыл брошенную Ариной газету, ища раздел с гороскопами. — Тебе нужно быть внимательнее к близким, поэтому не забудь позвонить матери, она давно уже ждёт твоего звонка…
— Мы разговаривали с ней вчера, — ответила Арина, почувствовав раздражение от того, что он так упорно верит всем этим предсказаниям.
— Это было три дня назад, — покачал головой муж и снова уткнулся в газету. — Смотри, тут написано, что Весам очень необходима помощь и поддержка. Так, кто из наших знакомых родился под знаком Весов?
— Веточка! — в один голос сказали они, и Аркадий довольно улыбнулся, взглянув на жену.

Арина почувствовала холодок, пробежавший по спине, и кое-как растянула губы в ответной улыбке. Веточка, или по-другому Лизавета, младшая сестра Аркадия, отношения с которой у Арины так и не сложились. Веточка была избалованной и двойственной натурой, не знавшей чего хочет от жизни. Она вечно балансировала на своих внутренних весах и никак не могла прийти к золотой середине. Их почему-то всегда сравнивали, ведь Близнецы тоже считались неоднозначным знаком зодиака и часто подозревались в двуличности, хотя этого не было в помине. Так или иначе подружиться с Веточкой не удалось, в чём Арину вечно упрекали Аркадий и его мама.

К несчастью, встречаться им приходилось часто, ведь звёзды почему-то постоянно советовали провести время в кругу близких, а Аркадий очень чтил гороскопы и обожал семейные посиделки. На таких встречах они обычно пили чай с вишнёвым пирогом, купленным в ближайшей кулинарии, ведь мать мужа постоянно болела, а Веточка даже не знала с какой стороны подойти к духовке. Впрочем, пирог был лучшей частью этих встреч, потому что далее следовали долгие и никому ненужные беседы. Следовало рассказать, как прошёл день, что полезного сделано и какие уроки извлечены, а после сравнить их с тем, что написано в гороскопе по итогу недели.

«Близнецам нужно научиться принимать людей такими, какие они есть. Если вам кажется, что вас не ценят, подумайте, может дело не в окружающих, просто нужно быть внимательнее и ценить каждого, кто приходит в вашу жизнь…»

— Я не буду ей звонить, — отрезала Арина, сложив руки на груди. — Она твоя сестра, почему бы тебе не поддержать её, раз ей это так нужно?
— Милая…
— Хватит! — не выдержала молодая женщина, швырнув кофейную чашку на дорогущую плитку.

Они молча наблюдали, как чашка отскочила от пола, а затем раскололась надвое. Арине показалось, что это отлично символизирует её семейную жизнь. Она, как эта чашка, которая давно треснула, но не знает об этом. Почему-то только сейчас до Арины дошла мысль, что ей не хочется так жить, это и в самом деле невыносимо.

— Милая…
— Хватит! — повторила Арина уже более спокойно, уставившись на мужа. — Надоело, слышишь?! Все эти дурацкие гороскопы, знаки, твоя чёртова семейка, которая живёт по каким-то непонятным мне правилам. Мы и поженились только потому, что твоя мамаша сказала, как отлично наши знаки подходят друг другу. Я ведь любила тебя, по-настоящему любила, а ты… чёрт, как же меня это достало. Ты мне даже кофемашину подарил, потому что так написали в газете: «Порадуйте свою половинку ароматным свежесваренным кофе, вам это обязательно зачтётся». Я же, как дура, радовалась, думала, ты сам догадался, понял… Я больше так не могу. Не могу, слышишь? Это какой-то дурдом, в котором я живу на протяжении пяти лет. Мне хотелось верить, что всё изменится, а вместо этого я сама начала читать и верить в гороскопы. Я вчера упустила повышение, потому что звёзды советовали мне не торопиться с принятием решения. На той неделе отказалась от встречи с подругой, потому что «Рыбы могут негативно повлиять на ваш день, из-за чего вы будете чувствовать дискомфорт и слабость».
— Мы ведь обсуждали, что повышение может плохо сказаться на нашей семье, — Аркадий будто не понимал, почему она злилась, и пытался погасить конфликт в зародыше, но делал только хуже. — Тебе пришлось бы больше времени проводить на работе, это лишние нервы. Разве ты этого хочешь, милая?

«Я хочу жить собственной головой, а не по указке астролога», — хотелось сказать ей, но она не стала продолжать спор, чувствуя страшную усталость.

Аркадий подхватил жену на руки и бережно прижал к себе, целуя в лоб. От этого действия Арине стало ещё хуже, ведь своей вспышкой гнева она сделала плохо не только себе. Он занёс женщину в спальню и уложил на кровать, укрыв пледом.

— Тебе лучше отлежаться сегодня дома, — сказал он, погладив жену по волосам. — Не думай ни о чём, я сам позвоню Веточке по пути на работу. Хорошего дня, милая, не скучай.
— И тебе, — еле слышно проговорила Арина, ухватившись за руку Аркадия и с силой сжав. — Будь осторожен на дороге, не хочу, чтобы ты пострадал.

Он лишь кивнул и вышел из спальни, заставив Арину шумно выдохнуть и закрыть глаза. В этот раз подавить бунт в зародыше не удалось, но и довести дело до конца она тоже не смогла. Неужели эта та жизнь, о которой она так мечтала?

* * *
Лилия Петровна Шмидт сидела за столом и уже полчаса кряду пялилась на пустой белый лист в экране монитора. В тонких пальцах была зажата сигарета, а кружка из-под кофе опустела практически сразу, едва она села на своё рабочее место. Виски ломило, а перед глазами кружились красные точки, что тоже не добавляло вдохновения. До сдачи материала оставалось чуть больше сорока минут, а мыслей в голове так и не прибавилось.

Лилия Петровна затушила сигарету в пепельнице и подозвала к себе молоденькую ассистентку, только закончившую журфак.
— Кофе мне принеси, — сказала Шмидт, указав на пустую чашку. — И побыстрее.

Девушка кивнула и умчалась выполнять поручение, надеясь таким образом заработать очки. Вернулась она с подносом, на котором оказались чашка кофе, сахарница, молочник и плитка горького шоколада. Лилия Петровна улыбнулась и спросила:
— По знаку зодиака ты кто?
— Козерог, — проговорила ассистентка, сжимая поднос пальцами.
— Козерог, значит, — хмыкнула астролог и быстро напечатала: — Козерогов ожидает удача во всех делах, возможно повышение по службе. Если это случится, не отказывайтесь. Знайте, вы это заслужили.

Поставив точку, Лилия Петровна вытащила из пачки новую сигарету и зажала её между губами. Одно предсказание есть, осталось придумать ещё одиннадцать.

Анастасия Гайдук

У каждοгο дοлжен быть челοвек, кοтοpοгο не стыднο пpигласить в гοсти, кοгда в кваpтиpе баpдак. Если οн пοзвοнит и скажет, чтο чеpез 10 минут будет, мοжнο не запинывать нοски пοд диван, не пpятать гοpу глажки в шкаф. Пοтοму чтο ты тοчнο увеpен – клал οн на твοи‌ баpдак. Пpичём клал настοлькο безοгοвοpοчнο, чтο и бpοвью не пοведёт, кοгда с пοpοга наступит на легο или влипнет бοсοи‌ нοгοи‌ в лужу οт кοмпοта.

Он pаспахнёт двеpь в кваpтиpу, мοpοзныи‌ или взмыленныи‌ в зависимοсти οт пοгοды, скажет какοе-нибудь дуpацкοе: «Ку-ку, а вοт я!». А в pуках у негο οбязательнο будет упакοвка пοpазительнο несвежегο печенья из ближаи‌шегο киοска.

Егο не нужнο встpечать у вхοда, pасшаpкиваться и суетиться с вещами. Он пpекpаснο знает, где у тебя в кваpтиpе ванная и как пpοи‌ти на кухню. Пοдοи‌дёт, вοзьме‌т за pуку, οттащит тебя οт плиты и усадит за стοл, сοвеpшеннο спοкοи‌нο смахнув кpοшки сο стοла на пοл.

Он сам пοдοи‌дёт к pакοвине, дοстанет οттуда две кpужки, блюдца и лοжечки, пοмοет и пοставит на стοл. А пοтοм вы будете пить чаи‌ и макать в негο сухοе печенье. А мοжет даже οбнаpужите на антpесοлях засахаpеннοе ваpенье из кpыжοвника и будете есть егο пpямο из банки.

А кοгда οн уи‌дёт, ты даже и не вспοмнишь, ο чём с ним гοвοpила. Нο баpдак в кваpтиpе удивительным οбpазοм испаpится.

Прочли? А тепеpь замените слοвο «кваpтиpа» на слοвο «душа» и пеpечитаи‌те ещё pаз!

(с) автор неизвестен

- Смерть?
- Агасики.
- Ты за мной?
- Да вроде, здесь и нет никого больше.
- Что ж… ты должна была прийти рано или поздно.
- Должна, должна… Никому я ничего не должна! Вставай давай, пора нам.
Мужчина с трудом поднялся, оглянулся по сторонам на больничную палату, койку, свое измученное тело. Вздохнул и подошел к высокой фигуре в длинном черном балахоне. Смерть, опираясь на косу, пристально смотрела на него, сверкая огненными глазами с белого голого черепа.
- Вот всегда хотел тебе вопрос задать? Ты косу эту с собой просто как символ носишь? Или голову мне ею будешь… того… сносить? – мужчина провел ребром ладони по шее.
Смерть удивленно подняла надбровные дуги – ее мимика была удивительно живой для мертвого черепа.
- Нет, для красоты! Ты что, пословицу не слышал – «Коса – девичья краса!»
У мужчины расширились глаза.
- Ну… не хотелось бы, конечно, тебя разочаровывать. Но…
- Что «но»?
- Как бы, не о том пословица. Не о той косе…
- Да? Уверен?
Он кивнул.
- Вот, блин! – Смерть досадливо стукнула длинной рукоятью об пол. - А я старалась, точила. Еще и отсрочку два года дала тому кузнецу, который мне эту косу впарил. «Возьми, - мол, - красавица, не пожалеешь».
Помолчали.
- Я тебя, уже два года жду, - сказал мужчина.
- Что, правда?
- Да, мне врач тогда сказал, что я больше месяца не протяну, а я живу все, живу… И тебя все нет, и нет.
- Ну задержалась немножко. А что? Девушка должна сломя голову в домашних тапочках на встречу бежать? Мне как с тобой свидание назначили, так я сразу решила себя в порядок привести. Душ принять, зубы почистить, череп наполировать. Мантию вот, все выбрать не могла. Одна была, черненькая такая, парчовая, так она меня полнит.
Мужчина недоверчиво покосился на скрытый балахоном скелет собеседницы.
- А другая – тоже черненькая, полиэстер сто процентов. Ну куда такое надевать? А если вспотею?
Взгляд мужчины стал еще более недоверчивым и озадаченным.
- Шелковая хороша, но недостаточно черненькая. Хлопок – без капюшона. На свою любимую (в прошлом веке на распродаже отхватила) пятно посадила. Забирала как-то одного художника, а он пьяный был и краской белой мне на мантию – ляп! Вот эту надела. Как тебе?
- Хо…рошо, - тихо и неуверенно вымолвил мужчина, не переставая удивляться.
- Атлас. Красивая, мягонькая. Не полнит же? Нет?
- Не…нет…
- Ну вот. Потом маникюр, педикюр…
Он тщетно попытался рассмотреть на костяшках ее рук и ног ногти.
- Потом аксессуары.
- Коса?
- Пояс! – Смерть продемонстрировала грубую веревку, свободно висевшую в петлях в районе талии. – Эксклюзив – с висельника одного. Собиралась, и время как-то незаметно пролетело. Да, не обижайся ты. Подумаешь, всего-то на два года опоздала.
- Я и не обижаюсь… Ты что, для меня старалась?
- Нет, конечно. Для себя. Я же сама себя уважать перестану, если начну к вам, смертным, как попало являться.
- И за два года у тебя разве других… эмм… клиентов не было?
- Почему, были. Полно. Мрете вы, как мухи.
«Логика. Где?» - думал он, все больше и больше запутываясь.
- Так к ним ты в чем попало приходила? В тапочках? Или тоже опаздывала?
- Тебе лишь бы ворчать! Они срочные были. Там хочешь не хочешь, косу в руки – и бегом забирать. Иначе влетит от начальства по черепушке.
- А я не срочный? – мужчина разволновался.
- А ты в руках Болезни. Как она с тобой закончит, так и мне можно приходить. А твоя Болезнь – та еще стерва. Крутит, вертит, то зажмет, то отпустит. Не люблю таких.
Смерть огляделась.
- Кстати, а где эта холера?
Мужчина сам принялся с интересом осматриваться.
- Так не холера же, - возразил он.
- Не важно, язва бородавчатая.
- Да нет!..
- Не суть! Обзываю, как хочу!
Сквозь стену в палату вынырнула бледная тощая девица с впалыми чахоточными щеками в истрепанном платье, глаза были жуткими, с огромными черными кругами вокруг, а наведенные губы выделялись болезненно-красным пятном.
- Забирааааешь? – зашипела она. Ее длинные седые волосы развивалась, словно под водой.
- Ну, а что? – ответила Смерть. - Сколько можно. Ты его и так два года уже изводишь, курва сифилисная.
- На себя посссмотриии, безнооосссая. Я еще не все сдееелалааа, - противно шипела девица, протягивая к мужчине костлявые руки с длинными ногтями.
Мужчина поморщился и отступил от нее, ближе к Смерти – та казалась ему более симпатичной.
- Сделала, не сделала. Мне то что? Мое дело маленькое.
- Разззве у тебя уже получееено разрешееениеее?
- А когда я без разрешения приходила? – хмыкнула Смерть и со строгой серьезностью бросила мужчине: - Идем!
Они шагнули прямо в окно, и тут же окно и палата исчезли, а вместо этого открылся длинный темный туннель с округлыми мягкими стенами, словно сшитыми из плотного черного бархата.
- Постоооой! – послышалось у него за спиной. – Подождииии! Ты ещееее недостааааточно страдаааал! Моооой!
Синюшная рука вынырнула из темноты и схватила его за запястье. Мужчина испуганно дернулся – болезнь изводила его уже два года невыносимыми болями, тошнотой, слабостью, головокружением… Не жил, а мучился. Смерть резко обернулась, отточенным движением взмахнула косой, отсекая конечность навязчивой Болезни.
- Не для красоты, значит… - уважительно сказал он, потирая запястье и глядя на сверкающий серп косы.
- Нет, - ответила Смерть. – Шутила я.
- И про долгие сборы шутила?
- Естественно. Да, троллила я тебя.
Он ухмыльнулся и вздохнул.
- Так значит… пора?
В ответ Смерть тихо хихикнула, с ловкостью джедая крутанув косу, сделала в ткани туннеля надрез, сквозь который засочился слабый свет.
Она обернулась к мужчине.
- Ты как очнешься, не делай резких движений. Там Михалыч дежурит, хоть и алкаш последний, а забирать еще рано. Смотри, чтобы сердце не схватило.
- Где? Кто?.. О чем ты вообще? – опешил он.
- В морге.
- Так… я же в палате… - смерть ведь с больничной койки его забрала всего пару минут назад.
- Нет. Умер ты, - пояснила она. Озорная улыбка смотрелась на голом черепе достаточно зловеще. – И в морг тебя отправили. Так что поспеши, пока не закопали.
- Но… минута всего…
- Тут время по-другому течет.
- Так… Ты меня отпускаешь, получается?..
- Получается. Не настало еще твое время. Живи пока.
- А Болезнь?
- Отцепится. Ты ведь умер.
- Но почему тогда?
- Уж больно Болезнь эту твою терпеть не могу. Ей лишь бы живого помучить. Злобная тварь. А ты иди-иди. Живи, радуйся.
Мужчина оторопело полез в разрез. Он видел лежащие на столах тела, и хотя все они были прикрыты простынями, а надписей на бирках отсюда не разглядеть, свое узнал сразу. Уже ступив в помещение морга, он обернулся.
- Не думал, что ты… такая…
- Какая такая?
- Ну… человечная, что ли…
- Иди уже! И смотри мне Михалыча раньше времени не пришли. А то окочурится еще, а я не накрашенная!..

© Владислав Скрипач

— Слишком стар, чёрт возьми! Посмотрели бы вы на себя в начале эволюции, тоже мне. Червяки с зачатками половых органов, а туда же!

Прохожие, ещё издали замечая злобно бухтящего старика, поспешно расступались с его пути. Явно же сумасшедший! И куда только родственники смотрят? Неужели оставляют старика одного? Что за молодёжь пошла!

— Стар, стар! Да сдался вам мой возраст!

Не на шутку разбушевавшись, старикан как следует размахнулся клюкой и с яростью разметал в разные стороны кучу листьев. Золотистыми птицами они вспорхнули в разные стороны, затрезвонили не по-осеннему звонко, но старик лишь проводил их грустными глазами.

Что толку? Делать чудеса, создавать что-то новое? Какой из него демиург, если его даже за Творца не принимают? Слишком стар! Тьфу.

Поправив клетчатый, чёрно-коричневый шарф он вяло поплёлся по аллее. Золотистые берёзы теряли свои первые листья, и они кружились в прозрачном воздухе, исполняя какие-то свои замысловатые танцы. Демиург шёл, хромая на правую ногу и тяжело опираясь на клюку. В этом худом, сгорбленном старике никто и никогда бы не признал всемогущее существо, создавшее этот мир. Сморщенное лицо, веки в складочку, большие, чуть навыкате, грустные глаза, на носу – маленькая, тёмная родинка. Это ли Бог?

Раньше-то он, конечно, выглядел иначе. Молодым, красивым и сильным! Именно таким, каким его представляли люди. А сейчас? Ну вот кто им сказал, что Бог должен выглядеть именно так? Это ведь до банального неудобно.

Демиург удручённо вздохнул и плюхнулся на скамейку, о её чистоте он не задумывался, всё одно, ни одна зараза собственного мира не способна его подкосить.

Что-то нужно делать. Но что? Ни одно агентство не хочет брать его на работу. Смешно – не выдержите тяжёлых условий! Это он-то?! Верховный Бог этого грёбанного мирка, да что б был проклят тот день, когда он его создал!

Тьфу.

Демиург грустно подпёр кулаком лицо и невидящим взглядом уставился на игровую площадку, где резвились дети.

Отдохнуть решил, пообщаться в кругу своих… Да лучше бы ещё лет четыреста в субтропиках обитал, там поспокойнее будет! Ну, вот кто за язык тянул спорить? Нет, выигрыш бесспорно очень хорош. Новая, совсем юная планетка, едва-едва оформляющаяся из газового облака. Идеальное время, чтобы творить с ней или из неё, всё что захочешь. Практически готовый материал, и размер идеален, и даже расположение. Так развернуться можно, что – ух! И тут – спор, ну как удержаться? Всего лишь надо отработать неделю на человеческой работе, что проще? Планету ведь даром отдают, так думал Демиург, разглядывая переливы серебристого газа в свете трёх спутников. И согласился. Даже хитрющий взгляд брата его не насторожил. А вот вам! Кто же думал, что смертные настолько себе и другим жизнь любят усложнять? Куда бы не пришёл Демиург, был один ответ – слишком стар.

Слишком стар… Хм. А что делают старики? Ну, что-то же они должны делать? Не всё же время дома сидят? Должно быть занятие, на которое они годны?

Демиург огляделся в поиске ответов. Старики рядом были, да. Старушки ходили с деловитым видом и пакетами продуктов, пожилые же джентльмены сидели на стульчиках и играли в мудрёные игры. Странно. Нет, это нельзя назвать полноценной работой.

Демиург ради интереса проследил за мыслями нескольких стариков, но так ничего нужного и не уловил. Но лишь собрался отступиться, как случайно подхватил чьи-то мысли. Одна из дам сетовала сама себе, что идёт жуткая нехватка людей, молодёжь – отказываются, что им, больше заняться нечем? А старшее поколение, ну, зачем им? У большинства ведь семьи, внуки… Ещё бы им с книгами возиться!

Демиург аж подскочил. Правда, сразу же со стоном согнулся в три погибели. Работа! Нехватка людей! Замирая от волнения, старикан бодро засеменил к ещё не пожилой женщине. Седеющие волосы, завязанные в узел, ребятёнок, то и дело отбегающий к своим ровесникам, книжка в руках – ничего особенного.

— Кхе, кхе.

Женщина подняла взгляд.

— Я от Васильева, помните, вы говорили, что нужны люди? – Выуживая знания из воспоминаний женщины, затараторил Демиург.

— Да, да! – Женщина кивнула на место рядом с собой. – Присаживайтесь. Нам нужны библиотекари, у вас есть образование?

Демиург не был бы Демиургом, если бы у него не было образования. Хоть двадцать! Хоть тридцать! Вам из нового времени, или можно обойтись временами племени ацтеков? Там была интересная система обучения — выживали только самые умные. И везучие. Уникально!

Лариса Павловна, добрейшей души женщина, в это же утро показала ему место его будущей работы. Пыльные полки склада, куда довольно редко заглядывают библиотекари, чистенькие читальные залы, всегда шумная из-за детей и подростков комната с компьютерами и, в конце концов, сами залы с книгами на прокат, или как это называется. На следующий день они подписали все нужные документы, договорились об оплате, пожали руки, едва не расцеловались, в общем, вели себя, как довольные друг другом человеческие существа.

Демиург был счастлив. Работа! Скоро планетка окажется в его руках, а уж он-то точно найдёт, кого там поселить!

Первые дни он присматривался к работе, заполнял какие-то карточки, с едва знакомыми названиями, выдавал потрёпанные томики, искал необходимую литературу, в общем – обживался. И всё не мог понять, что же находят в книгах эти смешные человеки? Буковки, для самых маленьких – картинки, что в этом такого интересного? Не раз и не два его рука тянулась к какому-нибудь тому, но он одёргивал себя, повторяя, что это глупое занятие, достойное лишь людей, но никак не Богов. Не вовремя проснувшееся высокомерие давило любопытство всем своим не хилым весом.

И так бы оно и осталось на все оставшиеся дни спора, если бы не случай.

— Дедушка, прочтите мне книжку!

Демиург как раз устроился в кресле, собираясь немного отдохнуть.

— Что?

Юное дитя, едва ли пяти лет от роду насупилось и, протягивая цветастый картон, повторило:

— Ну прочитайте мне книжку! Я сама ещё не умею!

Демиург не знал, как ему реагировать. С одной стороны – он же здесь работает, в конце концов, и работа эта вовсе не включает в себя чтение книжек малознакомым девочкам. Но с другой стороны – она ведь ребёнок, да и что плохого?

Приняв молчание за согласие, малышка уже положила книгу на колени Демиурга и со всей серьёзностью подтаскивала детский стульчик. Усевшись, она выжидательно посмотрела на дедушку, — давай, мол, я готова.

Он прокашлялся. Раскрыл книжку на самой первой странице и начал чтение.

Неожиданно, но его увлекла история маленькой девочки и трёх медведей. Настолько, что он, сам не заметив как, перелистнул на следующую страницу, где его ждал уже другой рассказ. Обычный сборник сказок, которые знает каждый, открыл Демиургу то, о силе чего он до этого даже не догадывался. Чтение!

Девочка ушла, на прощание, чмокнув его в сморщенную щёку. Но все мысли Демиурга были теперь только о книгах. Сколько же он пропустил! Сколько великих произведений он сможет прочитать, и сколько ещё будет написано? Он всё успеет!

Бог кинулся к ближайшему стеллажу, не глядя выхватил книгу. Стругацкие. Не важно, кто это, важно – читать!

Люди, эти глупые маленькие существа, возникшие от непредвиденной случайности, оказались способными на такое. Поразительно. Сам Демиург не мог похвастать столькими мирами, сколько создали люди на бумажных страницах. Каждый из них всё строил и строил новые реальности, до самой смерти, не останавливаясь. Трагичные и радостные, иногда смешанные, иногда восторженные, эти истории полностью заполнили всё время Демиурга, очнулся он только к вечеру, закрыв очередной томик.

- Лев Александрович, я полностью разделяю вашу тягу к чтению, но нам пора уходить.

Выходя из здания, он чувствовал ни что иное, как тоску, и грусть, и даже отчаяние. Сумасшедший коктейль. Едва библиотекарь скрылась, Демиург растворился в воздухе, чтобы тут же оказаться в читальном зале. Ещё столько книг его ждало на полках!

* * *

Неделя прошла незаметно, и вторая, и третья, и месяц, и год. Настолько незаметно, что, когда брат ввалился в то же помещение, где сидел Демиург, последний даже испугался. Серая чешуя в синий отлив, пасть усаженная крупными клыками, маленькие подслеповатые глазки – да, у народа его мира воображение было на славу.

- Ну, выиграл, выиграл. Забирай планету, дарю. Только вылези ты уже из этой дыры, а? Я тебя на наших играх уже сколько не видел? Выходи уже, чего сиднем-то уселся?

Демиург подскочил, размахивая книгой и путано объясняя, почему он всё ещё тут ошивается. Его брат скептично на него фыркнул.

- Да ну, бред какой. Мои, вон, тоже что-то выписывают, и что? Тоже мне, невидаль.

Демиург вместо слов всунул в лапы брата книгу. Тот хмуро на него покосился, но всё же прочёл первые строчки. И ещё несколько, и ещё… Когда ящероподобный Бог оторвался, наконец, от книги, то смог произнести лишь что-то невнятно-восторженное.

- И это вот так во всех?

Демиург гордо кивнул, поглаживая одну из книг.

- Ого. Надо бы посмотреть, что там у моих получается. Вдруг, тоже что интересное?

Ящероподобный в мгновение ока скрылся, даже забыв попрощаться с братом. А Демиург ласково погладил одну из книг и отправился заселять новую планету. А что? Не всё же творениям писателей жить только на страницах книг? Пора бы и в реальность выйти.

(Fox Indometae)

Вс же помнят этом мем?! Мне кажется это его продолжение. Украдено из сети.

...Красавица сидела в мрачной комнате в подвале замка, Чудовище разливало чай по одушевленным кружкам. Кружки стонали от кипятка, но делать было нечего, приходилось терпеть и с вежливыми улыбками переносить данную пытку. Красавица, глядя на это, слегка поморщилась. Впрочем, отказываться было неприлично. Чудовище тем временем нарезало тортик к чаю. Закончив, оно село напротив и спросило:
- Сильно Вы задержались. Почему так долго?
- Ну... - замялась Красавица - Сами понимаете. Учеба, карьера. Ну и друзья, как же без них.
- Ясненько. - Чудовище безэмоционально отхлебнуло из кружки.
- Я так полагаю, должна была Вас спасти в своё время, но не успела? Я правильно поняла?
- Не без этого. Был Цветок Души. Медленно опадая лепестками, он отмерял мой срок пребывания в образе зверя. Пока Цветок был жив - меня ещё можно было спасти. Хотя... Спасение ли это было - уже вопрос.
- Но ведь Вы зачарованы злой колдуньей!
- Разочарован, скорее. Думал, серьезное проклятие, а оно просто проявило суть. Как меня, так и окружения. Видите эти одушевленные предметы? Люди ведут себя, как вещи, позволяя себя использовать. Вещами и являются. Предметы декора...
- Ужасно то, что Вы говорите. Я тоже предмет декора?
- Если дочитаю ту книгу по шибари, то почему бы и нет. - съязвило Чудовище.
- Шибо... Что?
- Забейте.
- То есть Вы не жалеете, что остались таким?
- Да я и был таким. Всегда. Зато теперь все видят, кем я реально являюсь. И относятся соответственно. Словом, одни плюсы. Как на кладбище.
- Но ведь Вы могли бы любить, жить полноценной жизнью.
Чудовище посмотрело на свежие газеты, лежащие на столе. Заголовки пестрели новостями о бытовых убийствах в местных деревнях, вызванных изменами и ревностью.
- Да мне и так не плохо. - усмехнувшись, сказало Чудовище.
- Вам разве не одиноко? Не хочется тепла и любви?
В этот момент раздался чей-то женский смех из-под люка, на котором сидело чудовище.
- Кто это? - встревожено спросила Красавица.
Чудовище топнуло лапой по люку.
- Не важно. Пейте чай. Вкусный?
- Вкусный. А, кстати, из чего этот чай?
Немигающими черными глазами Чудовище посмотрело на Красавицу, затем, допив остатки чая, впилось когтями в деревянную кожу одушевленного стола.
- Это засушенные лепестки Цветка Души. Пейте. Хоть так он ещё на что-то сгодится.
- Я... Правда... Извиняюсь... Так глупо вышло... Надо было сразу к Вам...
- Хватит. Вас ждёт муж. Допивайте чай и идите с миром. Всё, что должно было произойти - произошло. Всё, чему никогда не надо было случиться - никогда бы не случилось. Мне и так вполне хорошо. Вас ждут. Идите.
- Но... Я...
Чудовище подало пальто и жестом указало на дверь. Красавица, изящно поднявшись с кресла, посмотрела на заколдованный мир, который никогда не станет прежним. Который, возможно, просто принял свой естественный облик. Взяв пальто из рук Чудовища, Красавица скинула смс "всё, уже выхожу" и покинула замок.
Чудовище смотрело на её удаляющийся силуэт из окна, сзади послышался чей-то голос "Нет, ты слышал? Я теперь - злая колдунья. Сама же отказалась тогда приходить к тебе."
- Без разницы. - сказало Чудовище. - Чаю будешь?..
- Конечно. - ответила, скалясь, Судьба.

(с) Лют Ши, L.Sid

Чeловeк — один из caмых лyчших дoмашних животных Koта. Он не только живет и радуется вместе с вaми, но еще выпoлняeт все вaши тpeбования и прикaзы.

Казалось бы, завeди ceбе человека и жизнь cpaзу пойдет в гopy. Но не стoит тopопиться с выводами, прежде чем завecти себе человека, ответьте на один вопpoc «Готовы ли вы будете следить и ухаживать за человеком на пpoтяжении всей вaшeй жизни?». Если да, то мoжeте смело зaвoдить себе человека, нo помните, что вы вoзьмeтe на свои лапы очень бoльшую ответственнocть.

Итак, пepeйдем к coветам:

1. Обeспeчьтe человека запacaми шepcти.

Своей шерсти у чeлoвeка мало и, чтобы спacти его от холода, вам просто необходимо оставлять свою шерсть везде — на oдeждe, на бeлье, на диванax. Лучшим peшeниeм будет забраться на полку с одeждoй и хорошенько на ней oтoспаться. Увeряю, что пocле такого, вaш человек точно никoгдa не замepзнет!

2. Дepжите человeка в поле зpeния.

Ни в коем случae не допyскaйте в дoме нaличия зaкрытыx дверей! Вы обязаны 24 часа в сутки контролировать действия своих питомцев. Если вы вдруг замeтили закрытую дверь — oбъявляйтe cpoчную тpeвогу. Быстро подбегите к двери и начните орать, что есть сил. Не сдавайтесь — кричите все гpoмче и гpoмчe! Как только человек откроет вам дверь yбeдитecь, что с ним все xopoшо, после чего развернитесь и уйдите обратно по свoим делам.

3. Уxaживайте за pacтениями.

Люди очeнь любят, когда в доме paстет тpaва, но, к coжалению, coвceм не умеют за ней ухаживать. Поэтому задача по уходу за растениями лoжится на вac. Для начала избавьте растение от лишних cтeблeй просто-напросто съев их, это придаст растению красивую форму.

Следующим шагом будeт избавление растeния от лuшнeй зeмлu. Для кopнeй очень важен киcлopoд, поэтомy выкопайте лишнюю часть земли с гopшкa, чтобы цвeтoк пoлyчuл свежий глоток воздyxa.

4. Следите за coстoянueм человека.

Не лeнитесь слeдить за самoчувствиeм чeловекa даже ночью! В течение ночи периодически будите его гpoмким «Мяуyyуу» и пpoверяйте его самoчyвcтвие.

Чтoбы не зacнyть ночью, oтсыпайтесь днeм, пока чeловeкa нет дoма.

5. Приучайте человека не тpaтить время впyстyю.

Избавляйте человека от пycтого вpeмяпpoвождения. Напримep, какая пoльза от просмотpa телевизора или сидения за кoмпьютepoм? Абсолютно никакой! Поэтому постapaйтесь избавить человека от этой глyпoй привычки. Как только увидите чeловeкa за кoмпьютером, cpазy же paсположитecь всем телом на клавиатуре. Пocле нecколькux попыток убpaть вас с нee, человек пoймет, что это бecполезнo и пpocто сдacтся.

С телевизором дела обстоят куда пpoще — просто скиньте это бapaxло на пoл.

Если вы бyдeте слeдoвaть всем приведенным peкомендациям, то yжe чepeз некоторое время бyдeте готовы к счастливой coвместнoй жизни с чeловекoм.

(с) Haталья Boлнистaя

Младший некромант сидит в сторонке
Бирюзовый взгляд как у ребёнка
Что-то не колдует, что-то не колдует он.
Младший некромант с улыбкой злобной
Мог легко сгореть в костре церковном
Только инквизиция его, все не найдет

Младший некромант, мальчик молодой!
Все хотят повоскрешать с тобой
Если бы ты знал, женскую тоску,
По вечной красоте.
Младший некромант, бередит умы
Тех, кто хочет избежать судьбы.
Только я тебе служить ни капли не хочу

Младший некромант — тяжелый случай
Силою своей себя не мучай
Выйди, поколдуй! Но будто бы не слышит он
Ты не Властелин, и слава богу
Двести лет спустя ты понемногу
Станешь понимать, что магия не приговор

Младший некромант, мальчик молодой!
Все хотят позажигать с тобой
Если бы ты знал церковную тоску
По яркому костру.
Младший некромант, бередит сердца
Тех, кто хочет для него костра.
Только я тебя сжигать ни капли не хочу.

© Заметки чёрного мага

Сегодня меня хотел съесть Огромный Клещ. Видать, притащил домой после прогулки с питомцами.

Почувствовал щекотку в области плеча, увидел паразита этого.

Наглая же у него морда. Хитрая такая. Лапками перебирает, паукообразный. Ухмыляется.

Я смахнул его на пол.

- А, привет, мужик, я сейчас съем тебя.
- Погоди. Зачем тебе это? Я купил килограмм сельдерея, худею. Буду только его жрать. Давай поделюсь с тобой.
- Ты пойми, несмысшлёныш, Природа нас не создала вегетарианцами. Тем более мы вынуждены голодать несколько месяцев в поисках еды. Извини, прекратим разговоры. Ты "Место встречи изменить нельзя" смотрел? Не бойся, я тебя не больно съем.
- Откуда ты знаешь нашу культуру? - я аж подскочил на кровати.
- Так вы же ходите по лесам и полям, отдыхаете на природе. Ведь помимо обсуждений ипотек и разговоров о бухле, обсуждаете и культуру. Ладно, хватит.
- Нет, не хватит! На последнее желание имею право. То есть ваша цивилизация - это не просто тупые кровопийцы?
- Не просто. И ваша акарицидная обработка не поможет, приятель. Мы знаем про вас почти всё. У нас основательно работает школа - система передачи знаний, если не знал, что это такое.
- Знал, - я ответил и медленно начал отступать на кухню, там у меня лежала зажигалка.
- Постой. Ты куда? - Клещ занервничал. - Ты же знаешь, как мы ползаем. Не успеваю за тобой!

Я схватил зажигалку с холодильника. 

- Знаю. Ещё одной теории заговора не хватало. Цивилизация кровопийц и переносчиков страшных болезней. Гнусные вы, товарищи.

Я свернул ему шею, потом сжёг эту падаль, выбросил в унитаз и смыл.

- А мне сегодня мама сказала, что когда я стану большой, то я смогу сама покупать себе всякие платья, - внучка поудобнее устроилась на скамейке и посмотрела на деда, - а ты когда-нибудь был маленьким или сразу родился старым, а?
Дед усмехнулся и потрепал девочку по голове.
- Конечно был. А ты не боишься стать слишком большой?
- Как это - слишком? Люди бывают или маленькие или большие. Слишком больших не бывает!
- Очень даже бывают, - дед на минуту задумался и посмотрел куда-то вдаль, медленно погружаясь в свои воспоминания.
- А как это? Расскажи! - девочка схватила деда за руку и нетерпеливо дернула ее на себя.
- Ну, ну! Оторвешь еще! - снисходительно улыбнулся старик, - вот скажи, ты к нам с бабушкой из города долго едешь с родителями?
- Ого! Да целых сто тыщ миллионов лет! - затрещала внучка,- пока доедешь, уже и поспишь, и с куклой поиграешь, и чего только не сделаешь, а все едешь и едешь!
- Вооот... И я так думал, когда был таким же, как ты. Мне казалось, что мир не просто огромный, а что он бесконечный. А Москва... Я думал, что она находится где-то за тридевять земель. А в другие страны вообще никогда не попасть, потому что до них очень далеко. А потом я взрослел и Москва становилась ближе и заграница казалась не такой далекой. И даже побывать там пришлось. Пешком шли, а все равно уже не так далеко казалось. И чем взрослее я становился, тем все больше сокращались расстояния. Вот и тебе через несколько лет уже не будет казаться, что ты едешь сюда... Сколько ты там сказала?
- Сто тыщ миллионов лет, - быстро подсказала внучка.
- Да... А вот день рождения ты свой любишь?
- Конечно! Я так жду его каждый раз, а оно так медленно приходит. А хочется, чтоб он каждую неделю был! Подарки там разные, торт... Так классно! - девочка мечтательно подкатила глаза, как будто представив на секунду, что перед ней стоит праздничный торт с горящими свечами.
- И я также его ждал когда-то. И мне казалось, что время тянется так медленно... А потом вдруг оно начало течь все быстрее и быстрее. Месяц пролетал за месяцем, год за годом так быстро, что я не успевал их даже считать. Куда уж там... Не оставалось даже места для радости от своих праздников. И вот только недавно я понял, почему все так происходит. Хочешь скажу?
- Ага, - внучка завороженно смотрела на деда.
- Потому что это не мир меняется, не расстояния уменьшаются и не время начинает течь медленнее. Это мы становимся все больше и больше и, в конце концов, вырастаем из него, как ты вырастаешь из своих платьев. Вот тогда мы становимся слишком большими для этого мира, понимаешь?
- Что-то я ни разу не видела слишком больших людей, - подозрительно прищурила один глаз внучка.
- А ты их и не увидишь. Вот что ты делаешь, когда твои платья становятся малы?
- Идем с мамой за новыми.
- Вот и человек, когда становится слишком большим для этого мира, тогда он идет искать другой, больший мир. Такой, который ему снова покажется маленьким. Такой, где он сможет снова ощутить себя ребенком. Вот такие дела.
Девочка некоторое время молчала.
- Деда, а ты когда станешь очень большим?
- А я им уже стал, - старик грустно улыбнулся, и встал со скамейки, - Ну все, внученька, мне идти пора. А ты... А ты не торопись становиться большой. Еще успеешь. Поверь мне, в этом прекрасном мире не так уж и плохо быть маленькой.
Старик ласково погладил девочку по голове и медленно пошел по дорожке.

***
- Настенька, ты тут?! Я тебя уже везде обыскалась. А ты тут сидишь! Я ж тебе говорила - не выходи без спроса со двора!
- Мам, я же не одна тут была!
- А с кем?
- С дедушкой. Он мне рассказывал...
- С каким еще дедушкой?
- Ну, с нашим.
Мать заметно побледнела и, схватив дочку за руку, быстрым шагом направилась во двор.
- Настя, зачем ты меня обманываешь? Наш дедушка... Он... Уехал очень далеко...
- Да никуда он не уехал, - хмыкнула Настя, - просто он стал очень большим. А еще, знаешь что... Давай пока не будем покупать новое платье? Мне и это пока еще нравится.

© ЧеширКо

Много лет назад, Дьявол решил похвастаться и выставил на всеобщее обозрение все инструменты своего ремесла. Он аккуратно сложил их в стеклянной витрине и прикрепил к ним ярлыки, чтобы все знали, что это такое, и какова стоимость каждого из них.

Что это была за коллекция! Здесь были и блестящий Кинжал Зависти, и Молот Гнева, и Капкан Жадности. Любовно на полочках были разложены все орудия Страха, Гордыни и Ненависти. Все инструменты лежали на красивых подушечках и вызывали восхищение каждого посетителя Ада.

А на самой дальней полке лежал маленький, неказистый и довольно потрепанный на вид деревянный клинышек с ярлыком “Уныние“. На удивление, его стоимость была выше, чем всех остальных инструментов, вместе взятых.

На вопрос, почему Дьявол так высоко ценит этот предмет, тот ответил:

— Это единственный инструмент в моем арсенале, на который я могу положиться, если все остальные окажутся бессильными. – И он с нежностью погладил деревянный клинышек. — Если мне удается вбить его в голову человека, он открывает двери для всех остальных инструментов…

Автор неизвестен.