Долго думала стоит ли такое публиковать, ну попробую.

***

Память, память - такая странная штука. Особенно детская.

Не уверена, что так у всех, у меня есть моменты, которые я и сейчас спустя десятки лет помню отчётливо, вплоть до ощущений и запахов. А есть такие, как сон, словно и не со мной это было, а уточнить что к чему уже не у кого. 

Вот, например, в промежуток от трех до шести или семи лет я очень чётко помню, как бегу по тропинке между горящей травой. Закрою глаза и вижу эту тропинку, чувствую жар от пламени выше моего роста, даже дым и гарь ощущаю. Помню, как добежав до забора из сетки перелезаю его, благо детская нога спокойно помещается в ячейках сетки и вес тушки тела невелик. 

Или ещё помню, как приезжал к воротам виллы автомобиль с мороженым, по виду очень похож на газель, только немного поменьше. 

Задние двери «айскрим-мобиля» открывались на две стороны как створки шкафа, а в них на полочках вафельные стаканчики. Ух, и обычные и шоколадные и пахнут то пряным, то сладким. Выбираешь стаканчик, а потом мороженое, его конечно по цвету, или белое, или розовое или шоколадное - я белое любила. Стаканчик подставляют под блестящую металлическую трубку, тянут вниз рычаг и вот у меня в руках заветное лакомство. Горка мороженого возвышается над стаканчиком, я знаю, что оно мягкое и смело запускаю язык в сливочную прохладную массу. 

Не важно, что руки липкие и нос испачкан, это так вкусно... 

А ещё бассейн, он практически весь в моём распоряжении. Пока взрослые днём на работе я плюхаюсь в него с разбега, повисаю раскинув руки и ноги в воде мордой вниз. Бассейн свой собственный, хлора нет и в воде можно спокойно открыть глаза и разглядывать камушки на дне, свои ставшие короче и шире в воде ступни и ладони, волосы, расплывшиеся в разные стороны. Конечно если вовремя не услышать команду на берег, можно и по жопе получить, но это потом. 

А вот то что не помню, всё не чётко, размыто, ассоциативно.

Сидим с мамой у огромного витринного окна, у меня бутерброд с рыбой и стаканчик с кофе. Видимо прохладно потому что мама в своём лёгком пальто в светло серую и кофейную клетку. Оно и сейчас висит в шкафу, жаль я сильно выше мамы выросла, пальто шикарно. На мне мохеровая кофта, её связала мама. За окном стоянка для машин засыпанная мелким щебнем, но машин нет совсем. За стоянкой через дорогу начинается саванна. Что это за место, почему там нет больше никого, кроме нас с мамой. Я помню вкус бутерброда с тонюсенькими ломтями рыбы, аромат кофе, я словно снова слышу хруст щебёнки под ногами, но больше ничего.

Ещё одно странное воспоминание связано с домом маминых родителей. Тёплый летний день, я слоняюсь по участку, то в бочку с дождевой водой пытаюсь влезть, посмотреть на кишащих там головастиков, то пытаюсь поймать кузнечиков, стрекочущих в траве.

Захожу в дом, в ту длинную узкую комнату, где спальные места бабушки, деда и маминой двоюродной сестры с мужем.

Комнату делят на две части шкаф и буфет из тёмного дерева, они и сейчас стоят на даче. В первой половине диван, «бельевица» на которой возвышается чёрно-белый телевизор. А я прохожу дальше, за шкафом и буфетом стоят две высоченные кровати, понятно, что это из-за моего ещё небольшого тогда роста они кажутся высокими. Едва-едва я дотягиваюсь до изголовья цепляюсь и влезаю на большую кровать. Она мягкая и пружинит. Устраиваюсь в стопке подушек как в норке. В углу в красной стеклянной чаше теплится огонёк, а за ней иконы. Это сейчас я знаю, что это были иконы и что горит лампада, а тогда понятия не имела, думала игрушки блестящие. И почему-то опять вокруг никого