Скандинавия суровый, но прекрасный северный край. Но не только своей суровой и дикой красотой славится он, здесь родились столь же суровые и красочные мифы, один из них же о трёх вещих девицах.

Бьёт в Мидгарде источник Урд.. Он так прозрачен и чист, что каждый, кто искупается в нём, становится белым как снег. По вечерам над Урдом густым туманом поднимается медовая роса. Она окропляет все цветы на земле, а потом её собирают пчёлы и делают мёд. У источника Урд поселились Вещие Норны и вот их история:

Беззаботно и счастливо жили люди в золотом веке, но недолго он продолжался. Однажды с востока, из страны великанов, в Мидгард пришли три женщины. Одна из них была уже стара и дряхла и звалась Урд - Прошедшее, другая была средних лет и её звали Верданди - Настоящее, третья же была ещё совсем юна и носила имя Скульд - Будущее. Эти три женщины были вещие норны, волшебницы, наделённые чудесным даром определять судьбы мира, людей и даже богов.

— Скоро, очень скоро жажда золота, жажда наживы проникнет в сердца людей, и тогда золотой век окончится, сказала старшая норна.

— Люди будут убивать и обманывать друг друга ради золота. Много славных героев ослепит оно своим блеском, и они погибнут в борьбе за него, произнесла средняя из них.

— Да, всё будет так, как вы сказали, подтвердила младшая норна. — Но придёт время, когда золото потеряет свою власть над людьми, и тогда они снова будут счастливы, добавила она.

— Жажда золота овладеет не только людьми, но и богами, и они тоже будут проливать кровь и нарушать свои клятвы, вновь заговорила старшая.

— Великаны начнут войну с богами. Эта война будет продолжаться много лет и закончится гибелью и богов и великанов, сказала средняя.

— Да, будет так, как вы сказали, но не все боги погибнут их дети и те из них, кто не повинен в убийствах и клятвопреступлениях, останутся в живых и будут править новым миром, который возникнет после гибели старого, возразила младшая.

И вот всё в мире стало происходить так, как предопределили норны. Постепенно в сердца людей закралась алчность, жажда наживы. Многие из них оставили свой мирный труд и сменили сохи и лопаты на мечи и копья, чтобы воевать друг с другом, а вместе с войнами на землю пришли нужда и преступления. Солнце на небе продолжало светить по-прежнему, но никто под ним уже не был так счастлив, как прежде. Сбылось и другое предсказание норн: между богами и великанами началась жестокая борьба, которая продолжается и по сей день. Бессильные достигнуть Асгарда и победить Асов, Гримтурсены обрушили весь свой гнев на людей. Потомкам Имира, рождённого изо льда и огня, подвластны все враждебные человеку стихии. Великаны посылают на землю мороз и засуху, бури и град, а порой сбрасывают с гор огромные лавины, под которыми исчезают целые селения. Чтобы защитить Мидгард от их нападения, боги окружили его высоким кольцом гор, которые они сделали из бровей Имира, но великанам часто удаётся перебраться через них и горе тому, кто попадётся им на пути. Желая погубить мир, Гримтурсены натравили на луну и солнце двух огромных волков: Сколя и Хати. С тех пор Сколь гоняется за солнцем, а Хати — за луной, и Суль и Мани вынуждены убегать от них до тех пор, пока не скроются за горами. Лишь одного из Асов боятся великаны, и этот Ас — бог грома Тор.

После того как закончился золотой век и грех прокрался даже в божественные дома в Асгарде, норны явились под ясенем Иггдрасилем и поселились у источника Урд. Их главное занятие состояло в прядении нити судьбы. Кроме того, они должны поливать корни священного дерева водой из источника Урд и подсыпать свежую землю, чтобы дерево оставалось вечно зелёным.

Порой Норны плели настолько длинные нити судьбы, что когда одна из них стояла на высокой горе на дальнем востоке, другая в это время находилась далеко в море на западе. Нити, которые они пряли, напоминали веревки и отличались по цвету, в зависимости от характера предстоящих событий. Черная нить, протянутая с севера на юг, непременно считалась предзнаменованием смерти. И когда сёстры работали челноком, они пели торжественную песню. Они не пряли в соответствии со своими желаниями, но слепо подчинялись желаниям Орлог, вечному закону вселенной, старше, нежели они и высшей силе, у которой не было ни начала, ни конца.

Две норны, Урд и Верданди плели нити, в то время как третья безжалостно разрывала их, очень часто, почти законченные разбрасывая остатки по ветру. Как олицетворение времени Норны представлены как сёстры разного возраста и характера. Урд (Вурд, то есть судьба, прошедшее) предстает очень старой и немощной, постоянно оглядывающейся назад, поглощённый размышлениями о прошедших событиях и ушедших людях. Верданди (становление, настоящее), вторая сестра, молодая, активная и бесстрашная, прямо смотрит перед собой. В то время как Скульд (долг, будущее) представляется окутанной в плотную вуаль, с головой, повёрнутой в сторону противоположную той, куда смотрит Урд, держащей в руках нераскрытую книгу или не развёрнутый свиток.

Ежедневно Норн навещали боги, любившие советоваться с ними, и даже Один часто спускался к источнику Урд, чтобы обратиться к ним за помощью. Они отвечали на его вопросы, но обходили молчанием лишь те, которые касались его судьбы или судьбы других богов.

В школе я любил писать рассказы. Это было не так давно, лет 7 назад, но с тех пор я вырос, и потихоньку становлюсь угрюмым взрослым (хоть и стараясь этого избежать). Времени все меньше, дел все больше. Но те рассказы все ещё остались. И одним из них я хочу поделиться. Активность на портале-то поднимать нужно :)

Что может быть лучше после рабочего дня, кроме как прийти домой, налить себе чаю и просто посидеть на диване? Конечно, ничего. И Саша тоже так считала. Стрелка часов уже приближалась к семи, когда она подходила к своему дому. Двор тускло освещался фонарями, но из-за снега света было достаточно. Подойдя к подъезду, Саша полезла в сумку и стала искать ключ. 

Эти женские сумочки – они как черные дыры, правда? В детстве я боялся монстров под кроватью, но теперь я бы советовал бояться женских сумочек. Они такие темные: кто знает, что там, в глубине? 

Но не будем отклоняться от нашей истории. Ключи Александра искала минут пять и пару раз даже сказала ужасные слова, за которые маленькие детишки получают от родителей по губам, но наконец она до них добралась. Достав ключи, она напоследок оглянулась по сторонам. «Как красиво!» – пронеслось в её голове, но она слишком устала сегодня, чтоб любоваться этой красотой. Волшебство зимы подождет и до завтра, правда? Но волшебство ждать не любит. 

Войдя в подъезд, она заметила, что там царит кромешная темнота. В голову сразу полезли мысли о всяких чудищах, о которых так любил рассказывать ее отец в детстве. Чего стоит только история о монстре из шкафа? После нее маленькая Сашенька еще пару недель спала в комнате родителей, а папа получил втык от мамы за то, что так пугает их доченьку. Подъезд – не шкаф, но он ведь больше, в нем может поместиться больше монстров! А может, больше... больших монстров? Все страхи девушки ожили с новой силой и она взбежала по лестнице, будто наперегонки с какой-то невидимой сущностью, и стала крайне быстро открывать дверь. За дверью ее ждал уют и безопасность. Саша оперлась о стенку и рукой нашла выключатель. Немного отдышалась: еще бы, последний раз она бегала лет шесть назад на уроке физкультуры, её организм не был готов к таким испытаниям. Когда она отдышалась, когда ее дыхание перестало заглушать все вокруг, наша Сашенька услышала, что тишина чем-то нарушается. Дрожь пробежала по телу: кто там? А что если убийца? Но шум быстро затих. «Почудилось... Дурочка, такая взрослая, а в сказки веришь!» – Александра ругала сама себя и смеялась сама над собой. Она разулась и, на ходу скинув с себя куртку, направилась на кухню. Когда она зашла на кухню, на её лбу проступили капельки пота, а ключи, которые она все это время держала в руках, упали на пол. На её кухне стояло нечто ростом около двух с половиной метров. В фартуке. Звучит комично, правда? Саше так не показалось. Однако это «нечто» испугалось и подскочило от грохота ключей, упавших на пол. Они стояли и в тишине смотрели друг на друга. Такое большое, черное чудище с длинными когтистыми лапищами, худое до невозможности. Первой тишину нарушила Александра. Своим громким, пронзительным, переходящим в ультразвук криком. «Нечто» вновь подпрыгнуло и на этот раз замахало руками. 

– Тише, тише, пожалуйста! – заговорило нечто. Его голос был на удивление спокойным и... приятным? Как бы то ни было, голос успокоил Сашу и она действительно замолчала. 
– Кто... Что ты такое? 
– Чудище из твоего шкафа. Помнишь, как ты боялась? Твой отец рассказывал всякую ложь. Между прочим, было обидно. А когда ты ушла, мне было жутко одиноко. Знаешь, как страшно засыпать одному в этом мерзком, пыльном шкафу? Пару ночей я совсем-совсем не спал и скучал по тебе. Мне было страшно, что ты не вернешься, – «нечто» присело и подперло рукой подбородок, глядя обиженными глазами, прослеживающимися на черном лице, прямо на Сашу, словно в самую душу, – однако так ли это важно? Я это, мириться пришел... Тогда я постеснялся, что ли. Но теперь – вот... 

Саша рассмеялась. Чудище нахмурилось. Ну что тут смешного? Он же со всей душой. На её душе стало совсем легко, а страх совершенно отступил. Может, она просто не верила, а может, слишком устала. 

– Какого черта, – присаживаясь рядышком, сквозь смех пролепетала Сашенька, – ну давай мириться. 
– Я так рад, что ты согласна! Я нам уже и чай приготовил, – чудище улыбнулось, оголив свои клыки – абсолютно ничего страшного там не было! – и указало на столик напротив, на котором аккуратно стояли две чашки чая. – А в холодильнике – тортик, – смущенно прибавило чудище. Саша вновь рассмеялась. В конце концов, теперь ей не будет одиноко. Да и разве плохо заводить друзей? Ведь важно то, какая у него душа, а не внешний вид. Да и волшебство зимой приходит само, без стука. 

Они сидели вдвоем, пили чай, кушали тортик, а чудище рассказывало преинтереснейшие истории о своей занимательной жизни в шкафу и давней «приятельской» любви к Саше. 

Стрелка часов перешагнула далеко за полночь, на кухне горел свет, за окном волшебными хлопьями пошел снег. Снег, ознаменовавший что-то волшебное и новое. Временами между ними раздавался глухой смех.