Продолжение рассказов о моих приключениях в тюрьме, малолетке, а теперь и на взрослой зоне. Хотя, слово «приключения» тут не уместно, скорее подойдет «злоключения». Напоминаю, что действие происходит в 1984-1986 годах. И как всегда напишу, что я никоим образом не романтизирую преступность. Утверждаю, что АУЕ это для тупых дебилов, а в тюрьме плохо. Там грязь, боль, унижения. Не попадайте туда, будьте законопослушными гражданами. А пишу я это все, потому, что люди просят. Очевидно, люди хотят знать, каково это отбывать наказание.

Вместе с видеокультурой утвердилась и мировая преступная идея, представленная фильмами – шедеврами крупнейших мастеров. Суть этой идеи проста. Человек остается хорошим и добрым только тогда, когда он выспался, согрелся и покушал. Попытайтесь отнять у него жизнь, еду, комфорт, самку – и увидите, как он превратится в лязгающее клыками животное, не обращающее на закон никакого внимания. То есть каждый из нас, внешне добрых и честных, станет преступником, будь на то обстоятельства. ©А. Рубанов

Итак…

Как я уже говорил в предыдущих постах, что в отличии от малолетки, которая была краснее помидора, взрослая зона была «черной». Я считаю, что это неправильное название, потому что всем на этой зоне заправляла администрация. И именно поэтому, никто никого не избивал, никто не издевался ни над кем, и никого не унижали. Конечно же, конфликты случались, как это бывает в любой замкнутой среде. Но, как правило, до драк дело не доходило. За восемь месяцев, что я там провел, было всего две или три драки, да и то, один на один и дерущихся быстро растаскивали. Во всех случаях администрация выявляла зачинщика и отправляла его в штрафной изолятор на 15 суток. Первые пару месяцев, мне вообще казалось, что я попал в дом отдыха. Никто тебя не бьет, кормят пусть невкусно, но сытно. Никто не издевается и не унижает. Нет, позже я таки понял, что хорошего в этом «доме отдыха» все же мало. Но по сравнению с малолеткой…

А чернуху придумывали себе уже сами зэки. Да и то, в основном молодежь. Большинство тех, кто под 30 и выше жили без всяких там «понятий». Работали и ждали конца срока. А «авторитеты», те кто продвигал АУЕ и "понятия" по большей части находились в ШИЗО неделями, особо их и не видели в зоне. В "общак" сдача была чисто добровольной и соответственно туда сдавали только те, кто увлекался зэковской романтикой. Люди сдавали продукты, сигареты, одежду для так называемого "подогрева" тех, кто сидит в ШИЗО безвылазно. Но, на деле получалось, что в ШИЗО это все попадало очень редко, а попадало в рацион тех, кто в данный момент там не находился и занимался управлением "общаком".

Всего в зоне было пять отрядов, в каждом из которых было по 100-120 человек. Исключение составлял лишь первый отряд, который полностью состоял из хозобслуги. Там народу было меньше. Повара, посудомои, парикмахер, управляющие клубом и карантином, библиотекарь, банщики и т.д. Все они были «осужденные ставшие на путь исправления» и с остальными зэками пересекались лишь издалека либо вообще только под присмотром военных, чтобы живущие по понятиям не могли их обидеть. Казарма их была в стороне и не имела «локальной зоны». То есть они могли передвигаться по зоне без сопровождения офицеров. Это не значит, что они болтались где попало, но имели больше доверия со стороны администрации. Остальные же четыре отряда находились в двух двухэтажных казармах имеющих разные выходы. Второй отряд на первом этаже выход на восток, третий на втором этаже выход на запад. Аналогично с четвертым и пятым, пятый на первом, четвертый на втором. Перед казармой «локальная зона» или попросту локалка. Ограда из рабицы, с колючкой по верху. Из отряда можно было беспрепятственно выходить, но не далее чем в локалку. Все выходы из локалок были на электрическом замке и открывались из будки, которая находилась за их пределами. Вдобавок будка находилась на высоких столбах и из нее просматривались все окна обеих казарм. Там сидел зэк из первого отряда, и в его обязанности входило в случае обнаружения какого-то кипиша, звонить на пульт и докладывать. Ну и понятно, что без веской причины он из локальной зоны никого не выпускал. Кроме того, у шныря на тумбочке тоже стоял телефон и в одном случае, когда затеялась драка он позвонил на пульт и вызвал ДПНК с нарядом. Ему потом попытались предъявить, на что он резонно ответил – А что, надо было ждать пока они друг друга поубивают? – И от него отстали. Какие понятия можно предъявить бомжу?

По факту, обстановка контролировалась везде. Нельзя сказать, что наблюдение велось прямо за каждым, но в случае возникновения какой-то подозрительной движухи, военные оказывались на месте буквально в считанные секунды. Конечно же прибегал только ДПНК с нарядом (человек пять), но на КПП постоянно дежурил взвод солдат в спецобмундировании, а вообще зона охранялась батальоном внутренних войск и в случае тревоги думаю очень быстро упаковали бы любое количество недовольных.

Изначально, я думал сделаю как сделал с малолеткой, найду на гугл.картах и все покажу. Ан нет. Индейское жилище. Фигвам. В окрестностях Сусумана я не нашел ничего похожего на бывшую там когда-то зону. За столь долгий период не осталось ничего. Вернее, может что и осталось, но скорее всего перестроено, что-то снесено, что-то само разрушилось. Почти 40 лет, не маленький срок. Потому, пришлось доставать mspaint и рисовать. Художник из меня от слова «худо», но в общих чертах думаю будет понятна схема:

1. КПП, там же в правой части комнаты для свиданий. При условии хорошего поведения, свидание предоставляется на трое суток. Так что там полноценная гостиница, спальни, кухня. Где-то в этом же здании дежурный взвод солдат на случай экстренных ситуаций.

2. Первый этаж баня, второй карантин.

3. ШИЗО или Штрафной ИЗОлятор. Я там ни разу не был, потому не могу ничего сказать о том, что внутри. Снаружи, здание покрытое «шубой», с крохотными окнами в ряд под самой крышей.

4. Клуб, школа, библиотека. В отличии от малолетки, кино взрослым зэкам было не положено. Потому в клубе был всего два раза. Один раз выступали какие-то странные тетки, что-то пели. Но тетки были все старые и страшные, потому зэками были приняты холодно. Второй раз выступали участники «культ-массовой секции», такие же зэки как и остальные, но не почуравшиеся вступить в ряды «осужденных ставших на путь исправления», что дало им право ходить в клуб репетировать. Очень хорошо помню, что довольно не плохо выдали «О чем поет ночная птица» Никольского. Собственно, если бы мне не оставалось до дому несколько месяцев, я бы тоже пошел в эту секцию. Люблю играть на гитаре и довольно не плохо пою (не по моим оценкам, а по оценкам окружающих). Школа понятно для чего. Пусть в Советские времена практически у всех было среднее образование, но среди пятисот заключенных все-таки нашлись те, кто его не получил. Вот их туда и водили на занятия. Причем, не особо спрашивая, хотят они учиться или нет. Ну, а библиотека, она и в Африке библиотека.

5. Штаб. Там находилась бухгалтерия, опер-часть, начальник колонии и т.д. Я там был всего раз, да и то не больше трех минут, так что и рассказать ничего особо не могу. Но в целом, обычный офис. Длинный коридор, по бокам кабинеты. Контора.

6. Столовая. Два ряда армейских столов с проходом посередине. Крайний у входа стол для опущенных, потом за следующим столом никого нет, дальше садятся как хотят. С одной стороны стола вмещается пять человек. В общем, довольно свободно. Вполне помещались сразу два отряда. С разных сторон, по проходу курсируют военные, пресекая лишние контакты между отрядами. Ну, то есть поговорить, вполне можно было, а вот при попытке что-то передать через проход, тут же вызывало реакцию – Что это у вас там черненькое белеет? Если предмет не запрещенный, то разрешат передать, а если что-то запретное, то и отберут.

7. Больничный корпус. Напомню, что в нем лежали больные зэки со всей области с разных режимов, потому он был как зона в зоне, отделен не кислым таким забором.

8. Цех по сборке гусениц для тракторов. Вход в него был с верхней стороны слева, а снизу, я прямоугольником отделил, была казарма первого отряда. Еще справа выпирающий квадратик, это та самая будка, в которой сидит зэк открывающий входы в локальные зоны.

9. Первый этаж пятый отряд, второй четвертый. Между собой сообщения не имеют, выходы в разные стороны. Правда, я как-то описывал, что в пятом отряде в туалете была отогнута решетка и если ты не слишком жирный, то можно пролезть и попасть в четвертый отряд. Я это делал, хоть это и было нарушением режима. Зачем? Я уже описывал в комменте, с которого собственно и началась эта серия рассказов. Если не читали этот комментарий, рекомендую. Он хорошо дополнит пост.

10. То же самое, что и девять, но находятся там второй и третий отряды.

11. Там что-то строилось. Но поскольку строить зону «западло» (ну, думаю понятно, что строить тюрьму для самого себя не по понятиям), то работали там осужденные из первого отряда. А что это будет когда построится, нам сообщить забыли.

12. Малая швейка. Я там работал. 14 столов с промышленными швейными машинами и крохотный кабинетик для бригадира.

Вот такие машинки:

13. Лесопилка. В зону завозились бревна, на лесопилке их распускали на доски. Потом вывозили. Здоровенная бандура, с несколькими пилами.

14. Большая швейка. То же что и малая только машинок было больше, и плюсом есть цех кройки (Огромная пила, которая режет сложенную слоями материю толщиной сантиметров в сорок. Этому агрегату место в фильме ужасов), а так же стоит парочка оверлоков, которых в малой швейке не было.

Все это хозяйство обнесено тройным, четырехметровой высоты забором. Плюс сети на столбах, чтобы перебросить с воли ничего нельзя. Плюс один забор изнутри из колючей проволоки, три метра до забора с надписями "Запретная зона, проход воспрещен". По углам вышки размером с небольшой дом. В них тепло и дежурят прапорщики и офицеры. А между ними просто по два помоста на которых по два часа несут службу рядовые и сержанты внутренних войск. С автоматом в руках. И если им доводилось стрелять в бегущих зэков, то они стреляли не задумываясь, потому что за это полагалось 10 суток отпуска домой. Разговаривать с заключенными им запрещалось, но бывало попадался какой-нибудь дембель, и вполне можно было пообщаться. У солдата и зэка много общих тем для обсуждения.

Казарма пятого отряда, в котором я находился, практически не отличалась от всех казарм в нашей стране. Длинное помещение, в котором в два ряда стоят двухярусные шконки. У входа, кабинет начальника отряда – отрядника. Напротив стоит металлический титан с краником, так что чай можно было заварить в любое время. У титана тумбочка, на ней дневальный. Дневальный, это на языке администрации. На зэковском жаргоне просто «шнырь». Я уже писал где-то, что в шныри шли в основном бомжи и бичи, которые не хотели работать. Зэки народ чистоплотный и уборка казармы не доставляет особых сложностей. Прошелся с утра по казарме с шваброй и все. Зато на работу ходить, план делать не нужно. Шныри были по шкале авторитета чуть выше петухов. Но никто их не трогал и не обижал. Убирать-то кому-то надо. 

Далее цитата моего комментария на пикабе 7 лет назад, с пояснениями про шнырей:

Был у нас в отряде такой Вася. Только он был довольно чистым чуваком. Мылся, стирался, зашивался. Но вот на свободе у него не было нихрена. Ни дома, ни квартиры. И хотя времена были советские, если бы пошел работать, то как минимум комнату в общежитии бы дали. Но работать он не любил. И на зоне на промку не рвался, а уж на воле... На зоне быстро устроился шнырем в отряде. Полы мыл, да с веником туды-сюды. А чего, целый день в тепле, отряд на работу, а он у телевизора.

А на свободе он бухал. Жил где-то на свалке, в холобуде собранной из паллет. Ел объедки, порой находил списанное варенье или компот, ставил бражку сотнями литров. В общем лето у него проходило весело. А вот когда подкрадывалась зима, тут-то и наставал трындец, поскольку дело было в Магадане, на улице жить не получалось. И отправлялся этот Вася прямым ходом в милицию. Доставал паспорт и показывал, что он уже больше полугода нигде не прописан. Статья (кажется) 209 УК СССР. Полгода лишения свободы. Почему-то суды относились лояльно к таким людями больше полугода не выписывали, хотя там кажется до четырех лет было. И ехал Вася на зону как в дом родной. Ибо тепло, сухо и сытно. Весной на волю, а по осени обратно в милицию -  А у меня прописки нет!

Вдобавок у Васи был хорошо подвешен язык ибо было ему уже под пятьдесят и жизненный опыт имелся. Потому историй у него было запасено много. А это ценная вещь на зоне - умение травить байки. Все его звали "Дед", и в общем-то не обижали, не смотря на то, что он был шнырем (профессия нужная, но не очень почитаемая).

Там же, на входе раздевалка-сушилка для верхней одежды, это же помещение для курения. Формально курить в казарме, было запрещено и, в основном народ выходил на улицу. Но как вы понимаете, что на Колыме иногда бывают сильные морозы и особо не покуришь стоя на улице в минус пятьдесят. Потому, начальство смотрело сквозь пальцы на то, что народ курил в раздевалке. Благо там была большая фрамуга под потолком и она проветривала не только табачный дым, но и крепкий запах, исходящий от фуфаек и кирзовых сапог.

Рядом с раздевалкой туалет на пять «очек» и умывальник. Между "очками" никаких перегородок. Просто пять дырок в полу. В умывальнике было всего три раковины, потому по утрам выстраивалась довольно большая очередь. Впрочем, успевали почистить зубы и умыться все. Вода только холодная. С тех пор, не могу умываться теплой водой. Только ледяная бодрость. Впоследствии в армии тоже была только холодная вода в казарме, что еще более укрепило меня в любви к холодному утреннему моциону (тут "моцион" как перечень утренних мероприятий).

Еще в казарме была ленинская комната. Десяток лавочек и черно-белый телевизор.

Еще не было "Дома-2", не было сериалов про ментов, не было даже "Санта-Барбары". Но перестройка уже во всю шагала по стране. На экране то и дело мелькали "Модерн Токинги", "Сикрет Сёрвисы" и прочие образчики западного искусства редкие для Советского Союза. В моду вошли телемосты с другими странами, появились первые развлекательные передачи вроде "Оба-На"... Именно тогда прозвучала знаменитая фраза "В СССР секса нет!".Я видел эту передачу. Народу понемногу начинали говорить правду. Чернобыль, Южно-Корейский боинг, Афганистан, международный терроризм, культ личности... Телевизор вдруг превратился из бесполезного предмета вещающего сколько колхозник Иванов намолотил центнеров с гектара, в удивительное окно в мир. В другой мир, в который превращалась страна за забором. А в зоне... В зоне ничего не менялось. Изо дня в день тянулся срок, все приближая  дату выхода на свободу.

---------------

Наверное, нашкребу воспоминаний на еще один пост на эту тему. Расскажу как шил варежки, полога и трусы. Каких странных или удивительных людей встречал. В других местах таких не встретишь.

Всем добра.

-----------------------------------------------------------

Upd от сегодня:

Спустя довольно длительное время после публикации этого поста, в комментариях нашелся один товарищ, который сумел разыскать колонию на картах. И приложил ссылку. Оказалось, что мой рисунок не совсем правильный. Ну, точнее правильный, но нарисовано как будто вход был с юга и вся колония к северу. А на самом деле вход был с запада и колония располагалась с запада на восток.

Впрочем, вот ссылка: https://wikimapia.org/#lang=ru&lat=62.776531&lon=148.139455&z=17&m=w

Можете сами поглядеть, что там осталось.