У Админа есть стиратель памяти как у людей в Черном. 

   Если бы в следующее утро YnonaXexexe  сказали бы так: «YnonaXexexe! Тебя расстреляют, если  ты сию  минуту не встанешь!» —  YnonaXexexe ответил бы томным, чуть слышным  голосом: «Расстреливайте, делайте со мною, что хотите, но я не встану».

     Не то что встать, — ему казалось, что он не может открыть глаз, потому что, если он  только  это сделает,  сверкнет  молния  и  голову его  тут  же разнесет на  куски.  В  этой голове  гудел  тяжелый колокол, между  глазными яблоками и закрытыми веками  проплывали  коричневые пятна с  огненно-зеленым ободком, и в довершение  всего тошнило,  причем  казалось,  что  тошнота эта связана со звуками какого-то назойливого патефона.

     YnonaXexexe  старался что-то припомнить, но припоминалось только одно — что, кажется,  вчера и  неизвестно где  он стоял  с  салфеткой  в руке  и пытался поцеловать какую-то даму,  причем обещал ей, что  на другой день, и ровно  в полдень,  придет к ней  в гости. Дама от этого отказывалась,  говоря:  «Нет, нет,  меня не будет дома!» — а YnonaXexexe упорно  настаивал на  своем: «А я  вот возьму да и приду!»

     Ни  какая это  была дама,  ни который сейчас час,  ни  какое  число, ни какого месяца — YnonaXexexe решительно не  знал и, что хуже всего, не мог понять, где он находится.  Он постарался выяснить  хотя бы  последнее  и  для  этого разлепил слипшиеся веки левого глаза. В полутьме что-то тускло  отсвечивало. YnonaXexexe наконец узнал трюмо и понял, что он лежит навзничь у себя  на кровати, то есть на  бывшей ювелиршиной кровати,  в  спальне.  Тут  ему так ударило в голову, что он закрыл глаз и застонал.

     Объяснимся: YnonaXexexe, завсегдатай сайта ПИПМАЙ,  очнулся  утром у себя в той самой квартире, которую он  занимал пополам с задорным Kobraz, в большом шестиэтажном доме, покоем расположенном на садовой улице.

     Надо сказать, что квартира эта — N 50 —  давно уже  пользовалась если не  плохой,  то,  во всяком случае, странной  репутацией. Еще два  года тому назад  владелицей ее была вдова ювелира де Фужере. Анна Францевна де Фужере, пятидесятилетняя почтенная и очень деловая дама, три комнаты из пяти сдавала жильцам:  одному,  фамилия  которого была, кажется,  Беломут, и другому — с утраченной фамилией.

     И  вот   два  года   тому  назад   начались  в  квартире   необъяснимые происшествия: из этой квартиры люди начали бесследно исчезать.

     Однажды в выходной день явился в квартиру милиционер, вызвал в переднюю второго жильца (фамилия  которого утратилась) и сказал,  что того  просят на минутку  зайти в  отделение  милиции  в  чем-то  расписаться. Жилец приказал Анфисе,  преданной  и давней домашней  работнице Анны Францевны, сказать,  в случае если ему будут звонить,  что он вернется  через десять минут, и  ушел вместе с  корректным милиционером  в белых  перчатках. Но не вернулся  он не только через десять минут,  а вообще никогда не вернулся. Удивительнее всего то, что, очевидно, с ним вместе исчез и милиционер.

     Набожная,  а откровеннее  сказать —  суеверная, Анфиса  так напрямик и заявила  очень  расстроенной Анне Францевне,  что  это  колдовство и что она прекрасно знает, кто утащил и жильца и  милиционера, только к ночи  не хочет говорить. Ну, а колдовству, как  известно,  стоит только  начаться, а там уж его  ничем не остановишь.  Второй жилец исчез,  помнится, в понедельник, а в среду   как  сквозь  землю  провалился   Беломут,  но,  правда,  при  других обстоятельствах. Утром за ним заехала, как обычно, машина, чтобы отвезти его на службу,  и  отвезла,  но  назад  никого  не  привезла и  сама  больше  не вернулась.

     Горе и ужас мадам Беломут не поддаются описанию. Но, увы, и то и другое было непродолжительно. В ту же ночь, вернувшись с Анфисой с дачи, на которую Анна  Францевна почему-то  спешно поехала,  она  не  застала  уже  гражданки Беломут  в квартире.  Но  этого  мало: двери обеих комнат, которые  занимали супруги Беломут, оказались запечатанными.

     Два  дня прошли кое-как. На  третий  же  день страдавшая все  это время бессонницей  Анна  Францевна  опять-таки спешно  уехала на дачу… Нужно  ли говорить, что она не вернулась!

     Оставшаяся одна Анфиса, наплакавшись вволю,  легла спать во втором часу ночи. Что с  ней  было дальше, неизвестно,  но  рассказывали  жильцы  других квартир, что будто бы в N 50-м всю ночь слышались  какие-то стуки и будто бы до  утра в окнах  горел электрический свет.  Утром выяснилось, что  и Анфисы нет!

     Об исчезнувших и о проклятой квартире долго  в доме рассказывали всякие легенды, вроде того, например, что эта  сухая  и  набожная Анфиса  будто  бы носила  на своей  иссохшей  груди в замшевом  мешочке  двадцать пять крупных бриллиантов, принадлежащих Анне Францевне. Что будто бы в дровяном сарае  на той самой  даче, куда спешно ездила Анна Францевна, обнаружились сами  собой какие-то  несметные  сокровища  в виде  тех же  бриллиантов, а также золотых денег  царской чеканки… И прочее в этом  же роде. Ну, чего не знаем, за то не ручаемся.

     Как бы то  ни было,  квартира  простояла пустой и  запечатанной  только неделю, а затем в нее вселились — задорный Kobraz с супругой и этот самый YnonaXexexe тоже с супругой. Совершенно естественно, что, как  только они попали в окаянную квартиру, и у них началось черт знает что. Именно, в течение одного месяца пропали  обе  супруги.  Но эти  не  бесследно.  Про супругу  Kobrazа рассказывали, что будто бы ее видели в Харькове с каким-то балетмейстером, а супруга  YnonaXexexe якобы обнаружилась на  Божедомке, где, как  болтали, директор Варьете,  используя   свои  бесчисленные  знакомства,  ухитрился  добыть  ей комнату, но с одним условием, чтобы духу ее не было на Садовой улице...

     Итак, YnonaXexexe застонал. Он хотел позвать домработницу foxxy89 и потребовать у  нее  пирамидону, но все-таки сумел сообразить, что  это  глупости…  Что никакого  пирамидону  у  foxxy89,  конечно,  нету. Пытался  позвать  на помощь Kobrazа, дважды  простонал: «Kobraz…  Kobraz...»,  но,  как  сами  понимаете, ответа не получил. В квартире стояла полнейшая тишина.

     Пошевелив пальцами ног, YnonaXexexe догадался, что лежит в носках, трясущейся рукою  провел  по  бедру, чтобы определить,  в  брюках  он  или  нет,  и  не определил.

     Наконец, видя,  что он брошен  и  одинок,  что некому ему помочь, решил подняться, каких бы нечеловеческих усилий это ни стоило.

    YnonaXexexe разлепил склеенные  веки и увидел, что отражается в трюмо в  виде человека с торчащими в разные стороны волосами, с  опухшей,  покрытою черной щетиною физиономией, с заплывшими глазами, в грязной сорочке с воротником  и галстуком, в кальсонах и в носках.

     Таким  он увидел  себя в трюмо, а рядом  с зеркалом увидел неизвестного человека, одетого в черное и в черном берете.

     YnonaXexexe  сел на кровать и сколько мог вытаращил налитые кровью  глаза  на неизвестного.

     Молчание нарушил этот  неизвестный, произнеся низким, тяжелым голосом и с иностранным акцентом следующие слова:

     — Добрый день, симпатичнейший YnonaXexexe!

     Произошла пауза,  после  которой, сделав над собой  страшнейшее усилие, YnonaXexexe выговорил:

     — Что вам угодно? —  и сам поразился,  не узнав своего  голоса. Слово «что»  он произнес дискантом, «вам»  —  басом, а  «угодно» у него совсем не вышло.

     Незнакомец дружелюбно усмехнулся, вынул большие золотые часы с алмазным треугольником на крышке, позвонил одиннадцать раз и сказал:

     — Одиннадцать! И ровно час, как я дожидаюсь вашего пробуждения, ибо вы назначили мне быть у вас в десять. Вот и я!

   YnonaXexexe нащупал на стуле рядом с кроватью брюки, шепнул:

     —  Извините…  — надел их  и хрипло спросил: — Скажите, пожалуйста, вашу фамилию?

     Говорить ему  было трудно. При каждом слове  кто-то втыкал ему иголку в мозг, причиняя адскую боль.

     — Как? Вы и фамилию мою забыли? — тут неизвестный улыбнулся.

     — Простите… — прохрипел  YnonaXexexe,  чувствуя,  что похмелье  дарит его новым симптомом:  ему  показалось, что пол возле кровати ушел куда-то и  что сию минуту он головой вниз полетит к чертовой матери в преисподнюю.

     — Дорогой YnonaXexexe, —  заговорил  посетитель, проницательно улыбаясь, — никакой  пирамидон  вам  не поможет.  Следуйте старому  мудрому правилу, —  лечить подобное подобным. Единственно, что вернет  вас к жизни, это две стопки водки с острой и горячей закуской.

   YnonaXexexe был хитрым человеком и, как  ни  был болен, сообразил, что раз уж его застали в таком виде, нужно признаваться во всем.

     — Откровенно сказать… — начал  он,  еле ворочая языком,  — вчера я немножко...

     — Ни слова больше! — ответил визитер и отъехал с креслом в сторону.

   YnonaXexexe, тараща  глаза,  увидел,  что  на  маленьком  столике  сервирован поднос, на коем имеется нарезанный белый хлеб, паюсная икра в вазочке, белые маринованные грибы на  тарелочке, что-то  в кастрюльке и,  наконец,  водка в объемистом ювелиршином  графинчике. Особенно поразило YnonaXexexeу то,  что  графин запотел  от  холода.  Впрочем,  это   было   понятно   —  он   помещался  в полоскательнице, набитой льдом. Накрыто, словом, было чисто, умело.

     Незнакомец не дал YnonaXexexe изумлению развиться  до степени болезненной и ловко налил ему полстопки водки.

     — А вы? — пискнул YnonaXexexe.

     — С удовольствием!

     Прыгающей рукой поднес YnonaXexexe  стопку к устам,  а незнакомец одним духом проглотил содержимое своей  стопки. Прожевывая кусок икры, YnonaXexexe  выдавил из себя слова:

     — А вы что же… закусить?

     —  Благодарствуйте, я не  закусываю  никогда, —  ответил незнакомец и налил по второй. Открыли кастрюлю — в ней оказались сосиски в томате.

     И  вот проклятая  зелень  перед глазами растаяла,  стали выговариваться слова,  и, главное, YnonaXexexe кое-что  припомнил. Именно, что дело вчера было на Сходне, на даче у автора скетчей Gimalaevа, куда  этот  Gimalaev и возил YnonaXexexeу в таксомоторе. Припомнилось даже, как нанимали этот таксомотор  у «Метрополя», был еще при  этом какой-то актер не актер… с  патефоном в чемоданчике. Да, да, да, это было на даче! Еще, помнится, выли собаки от этого патефона.  Вот только дама, которую YnonaXexexe хотел поцеловать, осталась неразъясненной… черт ее знает, кто она… кажется, в радио служит, а может быть, и нет. 
Может это была foxxy89?.. Чёрт её знает...

     Вчерашний день, таким образом, помаленьку высветлялся,  но YnonaXexexeу сейчас гораздо  более  интересовал день  сегодняшний  и,  в частности,  появление в спальне  неизвестного,  да еще с  закуской и водкой. Вот что недурно было бы разъяснить!

     — Ну, что же, теперь, я надеюсь, вы вспомнили мою фамилию?

     Но YnonaXexexe только стыдливо улыбнулся и развел руками.

     — Однако! Я чувствую, что после водки вы  пили портвейн! Помилуйте, да разве это можно делать!

     —  Я хочу  вас попросить, чтоб это осталось между нами, — заискивающе сказал YnonaXexexe.

     — О, конечно,  конечно!  Но за  Gimalaevа я,  само собой  разумеется, не ручаюсь.

     — А вы разве знаете Gimalaevа?

     —  Вчера  в  кабинете  у  вас  видел  этого  индивидуума  мельком,  но достаточно одного  беглого  взгляда  на его лицо, чтобы  понять,  что он  — сволочь, склочник, приспособленец и подхалим.

     «Совершенно верно!» — подумал YnonaXexexe, пораженный таким верным, точным и кратким определением Gimalaevа.

     Да, вчерашний день лепился из кусочков, но все-таки тревога не покидала пользователя ПИПМАЙя.  Дело в том, что в  этом вчерашнем дне зияла преогромная черная дыра. Вот  этого самого незнакомца в берете, воля ваша, YnonaXexexe в своем кабинете вчера никак не видал.

     — Профессор черной магии, Одмэн, — веско сказал визитер, видя YnonaXexexe затруднения, и рассказал все по порядку.

     Вчера днем он приехал из-за границы в Москву, немедленно явился к YnonaXexexeе и предложил свои посты в ПИПМАЙе.  YnonaXexexe позвонил  в московскую областную зрелищную  комиссию  и  вопрос этот  согласовал  (YnonaXexexe побледнел и заморгал глазами),  подписал с  профессором Одмэном  контракт  на  семь  выступлений (YnonaXexexe  открыл  рот), условился,  что  Одмэн  придет  к  нему для уточнения деталей в десять часов утра сегодня… Вот Одмэн и пришел!

     Придя,  был встречен домработницей foxxy89, которая  объяснила, что сама она только что пришла, что она приходящая, что Kobrazа дома нет, а что если визитер  желает видеть YnonaXexexe, то пусть  идет к  нему в спальню сам. YnonaXexexe так  крепко спит, что разбудить его  она не берется. Увидев, в каком состоянии YnonaXexexe, Одмэн послал foxxy89 в ближайший гастроном за водкой и закуской, в аптеку за льдом и...

     —  Позвольте с  вами  рассчитаться, —  проскулил убитый YnonaXexexe и стал искать бумажник.

     — О, какой вздор! — воскликнул Одмэн  и слушать ничего  больше не

захотел.

     Итак,  водка и закуска  стали  понятны, и  все  же на YnonaXexexeу  было жалко взглянуть: он решительно не помнил ничего о  контракте и,  хоть  убейте,  не видел вчера этого Одмэна. Да, Gimalaev был, а Одмэна не было.

     — Разрешите взглянуть на контракт, — тихо попросил YnonaXexexe.

     — Пожалуйста, пожалуйста...

   YnonaXexexe взглянул  на  бумагу и  закоченел. Все  было на месте. Во-первых, собственноручная YnonaXexexeна  залихватская подпись!  Косая  надпись  сбоку рукою финдиректора redaktorа с разрешением выдать Одмэну в счет следуемых ему за  семь выступлений  тридцати пяти  тысяч рублей  десять  тысяч рублей. Более того:  тут же расписка  Одмэна  в том, что  он  эти десять  тысяч уже получил!

     «Что же  это  такое?!»  — подумал  несчастный YnonaXexexe, и  голова у  него закружилась. Начинаются зловещие  провалы в памяти?!  Но, само  собою, после того, как  контракт был предъявлен,  дальнейшие выражения  удивления были бы просто неприличны. YnonaXexexe попросил у гостя разрешения на минуту отлучиться и, как  был в носках, побежал в  переднюю  к телефону. По дороге он  крикнул  в направлении кухни:

     — foxxy89!

     Но никто  не  отозвался.  Тут он взглянул на  дверь в кабинет Kobraz, бывшую рядом с передней, и тут, как говорится, остолбенел. На ручке двери он разглядел огромнейшую сургучную печать на веревке. «Здравствуйте! — рявкнул кто-то  в голове у  YnonaXexexe. — Этого еще недоставало!»  И  тут  YnonaXexexeны мысли побежали уже по  двойному рельсовому  пути, но, как всегда  бывает  во время катастрофы, в одну сторону  и вообще  черт знает куда. Головную YnonaXexexeину кашу трудно  даже передать. Тут и  чертовщина с черным беретом, холодной водкой и невероятным контрактом, — а тут еще ко всему этому, не угодно ли, и  печать на двери! То есть  кому хотите сказать, что Kobraz что-то натворил,  —  не поверит, ей-ей, не поверит! Однако печать, вот она! Да-с...

Продолжение следует...