Имдинская, она же  Имджинская, она же Имчжинская (ох, мутное это дело – корейско-русская транслитерация), она же Японо-корейская война — один из самых кровопролитных и масштабных военных конфликтов XVI века. В него оказались втянуты практически все значимые государства Восточной Азии – Китай, Корея и Япония. В этом вооружённом противостоянии, происходившем на Корейском полуострове и прилегающей к нему акватории, приняли участие сотни тысяч солдат, матросов, партизан и ополченцев. По своим масштабам Имджинская война намного превосходила европейские войны XVI века. Однако у нас эта война почему-то малоизвестна.

Предыстория.

Итак, Япония второй половины XVI века. Подходит к концу Период Сэнгоку или Эпоха воюющих провинций (по сути - феодальная раздробленность с японским колоритом), в ходе которой многочисленные японские роды и кланы увлечённо резали друг друга. Ода Нобунага, не считаясь ни с политическими (сёгун и император), ни с религиозными (буддийские общины) силами, железной рукой объединяет Японию. Ему удалось подчинить себе весь центр страны, но в 1582 году он был вынужден роскомнадзорнуться, дабы не попасть в плен к своему же генералу, поднявшему мятеж.

Другой генерал Нобунаги, Тоёто́ми Хидэёси, отомстил за смерть своего сюзерена и после короткой борьбы за власть стал его фактическим преемником. Умело сочетая военные и дипломатические методы, Хидэёси завершил объединение Японии под своей властью.

В наследство от периода усобиц новому правителю Японии досталась опытная и закалённая в боях армия в полляма рыл, вооруженная по последнему слову техники, включая огнестрел (танэгасимы, созданные по образцу мушкетов, кои португальцы приволокли). Тоётоми хоть и был мужиком неграмотным, но глупым не был, и понимал, что, оставшись без работы, эта орава быстро оголодает и направит свою энергию в русло, соответствующее умениям.

Но главной проблемой была необходимость упрочить своё положение. Покойный Нобунага ценил людей за их умения, наплевав на социальное происхождение. Именно под его началом Хидэёси, сын крестьянина, смог сделать головокружительную карьеру. Не зря ж его японским Наполеоном называют. Но происхождение и стало проблемой: Тоётомка был не просто жалким плебеем, но и вообще не имел права на престол. Его нахождение во главе страны можно было сравнить с нахождением во главе Руси Гришки Отрепьева: мало какой дворянин захочет добровольно подчиняться быдлу из деревни. Единственным выходом была маленькая победоносная война, а лучше даже большая. Однако внутренние конфликты уже закончились победой: страна была объединена.

В итоге Тоётоми вознамерился завоевать Китай. А дальше, по возможности, можно и на Индию с Филлипинами замахнуться. А перспектива наделения своих вассалов новыми землями, позволяла добиться их лояльности и укрепить власть над только что объединенной страной. Короче, планы явно наполеоновские.

В его защиту скажу, что японцы того времени плохо представляли себе размеры Китая. А вот факт, что кратчайший путь туда  по суше лежит через Корею был прекрасно известен. Посему корейскому вану (королю, правителю) Сонджо было отправлено «заманчивое» предложение пропустить через Корею японские войска. Ван почему-то не оценил радостей от прохода чужих войск через свои земли и отказал. Мало того, он даже не отнёсся серьёзно к намерениям Хидэёси.

***

Корея конца XVI века была страной, уже два века не ведавшей серьёзных войн. Корейские войска с переменным успехом сражались с японскими пиратами на юге, сдерживали набеги чжурчжэньских племён на севере и периодически подавляли восстания, но это были крайне ограниченные боевые действия.

Корейский ван не был всесильным монархом и при принятии политических решений должен был учитывать баланс сил при дворе, где существовали две основные политические группировки – восточная и западная, в свою очередь делившиеся на разные фракции. Разумеется, подобная ситуация не прибавляла стране стабильности.

Командный состав армии набирался исключительно из аристократов. Но гражданская служба у корейской знати считалась куда престижней военной; как следствие, в армию шли в основном те, кто провалил экзамен на государственную должность. Нет, годные командиры в армии, конечно, встречались, но по большей части командный состав напоминал скорее бюрократов, а не боевых офицеров. Высшие командиры – командиры корпусов – и вовсе жили в столице, в войска их отпускали только в случае необходимости. Это было исключительно политическое решение; ведь Ли Сонге, основатель правящей в Корее династии Чонсон, был генералом, в конце XIV века свергнувшим предыдущую династию Корё.

Армия Чонсон набиралась из крестьян, слабо знакомых с военным делом; обучение солдат зависело от командира, а о командирах уже говорилось выше.

Мало того, что корейская армия не в лучшую сторону отличалась от закалённой усобицами японской, вдобавок корейцы ничего не знали о резко выросших боевых качествах островитян.

Из плюсов можно назвать луки, бившие вдвое дальше японских. От мушкетов корейцы отказались, зато, в отличие от японцев, у них были пушки (скопированы у китайцев). Впрочем, пушки не сыграли большой роли в полевых сражениях из-за низкой плотности огня; зато они хорошо себя показали  при осадах/оборонах крепостей и во флоте. Именно флот оказался наиболее боеспособной частью корейских Вооруженных сил. Но об этом позже.

Японское наступление.

«Японцы раньше очень любили суши. Особенно корейские и китайские.»

                                                            старинная восточная мудрость советская шутка.

В календаре, которым в те времена пользовались в Китае и Корее, 1592 год называется Имджинган. Отсюда и название войны.

Итак, 23 мая 1592 года японская армада появилась у порта Пусан (Пусанджин) на юго-востоке Кореи. Японцы ещё раз предложили пропустить их без боя, получив предсказуемый ответ. После короткой ожесточённой схватки Пусан был захвачен. Через пару дней та же участь постигла крепость Тоннэ, расположенная в 10 км севернее, на дороге ведущей в Сеул. В обоих случаях японцы убивали всех кого могли, невзирая на пол и возраст, вырезали даже собак и кошек (а чем им корейские котики-то не угодили???).

Осада Пусана.

Самураи стремительно продвигались на север к перевалу Чорён. Корейский ван, всё ещё не осознавая серьёзности ситуации, отправил навстречу наспех собранное войско с приказом выставить варваров вон. Генерал Син Рип, ранее успешно воевавший с кочевниками-чжурчжэнями, сделал ставку на основную ударную силу корейцев – конницу – и не стал оборонять стратегически важный перевал. А вот японцы простояли перед перевалом два дня, не в силах поверить в свою удачу и подозревая ловушку.

Противники встретились уже за Чорёном, на равнинном плато Тхангымдэ, недалеко от города Чхунджу. Син Рип во главе конницы предпринял мощщщщную атаку и…. И ничего. Японцы , освоившие линейную тактику раньше европейцев (!) просто покосили атакующих из танэгасим, а потом прижали отступающих к реке и добили. Син Ип то ли погиб в бою, то ли самовыпилился от позора. Оборонять Сеул стало нечем.

Ван и его двор сбежали на север, во второй по величине город страны -  Пхеньян. 12 июня, всего через 20 дней после высадки, японцы заняли корейскую столицу.

Продолжая наступление, самураи добрались до реки Имджинган. На другом берегу стояли корейские войска и кричали что-то очень обидное про япону маму. Ещё бы – крупная водная преграда – идеальная оборонительная позиция. За 10 дней, несмотря на двукратный перевес в силах, японцы так и не смогли переправиться и предприняли притворное отступление. Обрадованные корейцы переправились сами и начали преследование. И всё повторилось – плотный мушкетный огонь, прижатие к реке, разгром (Ну ничему их жизнь не учит, а?).

Штурм корейской крепости японцами. картина современного художника.

После переправы захватчики разделились: часть войск направилась на северо-запад, к Пхеньяну, другая часть – на северо-восток, на покорение провинции Хамгёндо.

Разоряя по пути города, японцы подошли к Пхеньяну. Ван и двор сбежали в город Ыйджу на границе с Китаем, откуда слали китайскому императору мольбы о помощи.

Пхеньян был хорошо укрепленной крепостью с 10-тысячным гарнизоном. Корейские военачальники решили провести ночную атаку на японский лагерь, чтобы нанести неприятелю как можно большие потери. Началась атака успешно, но японцы быстро опомнились и ударили корейцам в тыл, отрезав прорвавшиеся части от реки и уничтожив их. Переправлявшиеся корейцы развернулись и поспешили обратно; наутро по тому же самому мелководью начали переправляться японцы. Узнав об этом, корейское командование бежало. 20 июля Пхеньян был занят без боя (а, нет, всё-таки учит).

Силы, отправленные в Хамгёндо, уничтожая по пути корейские войска, дошли до реки Туманган, по которой проходила граница с чжурчжэнями. Интересно отметить, что именно в провинции Хамгёндо получило распространение массовое сотрудничество местных властей и значительной части населения с оккупантами. Дело в том, что сеульские чиновники пренебрежительно смотрели на этот отдалённый от столицы регион. Его жители облагались тяжёлыми налогами и подвергались дискриминации. Сюда ссылали считавшихся неблагонадёжными аристократов. А покорённые и расселённые тут чжурчжэни и вовсе встретили японцев как освободителей.

Но попытка пересечь Туманган и вторгнуться к самим чжурчжэням закончилась тем, что японцы едва не получили конкретной такой пиз унесли ноги, когда ливень прекратил яростные атаки кочевников. Это был единственный случай, когда война вышла за пределы Кореи.

Итак, к осени 1592 года корейские сухопутные войска были разгромлены, основные центры страны, такие как Сеул и Пхеньян, были захвачены, король бежал далеко на север к китайской границе. Казалось бы, всё, победа!

А вот хрен там плавал. И звали хрена Ли Сунсин.