Сидел сейчас, смотрел новости. В Европе лесные пожары. Жесть конечно. Но настоящих пожаров они вообще не видали. Ну, да не об этом пост.

В кадре показали вертолетик. Который тащил под собой резиновую бочку литров на 500. Не больше. И героически выбрасывал эту воду над горящим лесом. А у меня триггер сработал и вспомнилось...

Я уже описывал, как работал а лесоохране и ездил на тренировки на центральную базу этой самой лесоохраны. Но когда мы сидели в поселке, иногда в отсутствие пожаров, нам устраивали тренировки и в родном поселке. И вот однажды, прогрузились мы в Ми-8, сделали высадку километрах в 10 от поселка, а потом пилоты начали отрабатывать то самое. Забор воды из реки в ёмкость, а затем сброс воды из емкости на огонь.

Это довольно красивое зрелище, когда вертолет черпает воду из реки резиновой бадьей. У нашего вертолета бадья была на порядок больше того, что я увидел сегодня по телевизору. Где-то метра полтора в диаметре и высотой так же - метра полтора. То есть там куба два, а то и три помещалось. Но и Ми-8, гораздо мощнее, чем то, что я видел в новостях.

Вертолет снижается над рекой, плюхает резиновую бочку в воду и буквально в пару-тройку секунд она наполняется до самого верха. Затем, пилоты добавляют мощность двигателей и прямо с заметным трудом, вытягивают эту бочку из воды. Полную. Когда она пустая, это просто резиновая груша. А когда полная, так пипец. Просто реально здоровенная бочка. К сожалению, в инете не нашел фоток. Только современные, но это все не то.

Днище у бочки открывается простым замком. Который управляется тросиком. Который тупо дергает борттехник по команде командира вертолета. И за пару секунд, полторы-две тонны воды вылетают вниз.

Ну и вот сидим мы на берегу реки (вся команда на тренировке), ждем когда пилоты отработают учебный план. Раз пять, а может семь, они честно захватывали воду из реки и сливали ее на тайгу метрах в пятистах от нас.

По итогу, делаем вывод, что это был последний раз. Счастливо закуриваем и ждем, когда же пилоты отработают, чтобы нас подобрать и везти домой.

Вертолет, зачерпывает воду в последний раз и летит прямо на нас. И открывает водосброс прямо перед нами. Ну, то есть они прямо метров с двадцати скидывают на нас 2-3 тонны воды.

Ну так вот. Пошутили они так. Я думал, что нас реально окатит и будем с ног до головы мокрые. Ан нет. У нас даже бычки в руках не потухли. Так... Легкий дождик в течении 2-3 секунд. И это с высоты 20 метров. В реальности, ни один нормальный пилот вертолета над пожаром на такую высоту не снизится.

Однажды, я видел видос на ютубе, как самолет сбрасывает 28 тонн воды на горящий дом. И дом гаснет (хотя, там нет кадров, что было дальше и я сильно сомневаюсь, что дом реально не сгорел), но я это и хочу объяснить. Скинуть воду на сидящих и курящих коллег, это одно. А скинуть воду на реальный пожар - это несколько другое.

При верховом пожаре, ветку килограммов 20 может выстрелом подкинуть метров на 50. И если она прилетит вертолету, а уж тем более самолету в лобовое столкновение, то пиздец будет летательному судну. Поэтому, они воду бросают с большой высоты. И если с 20 метров две тонны воды кажутся легким дождиком, то со ста, даже 28 тонн воды покажутся еще более мелким дождиком.

Короче. Я к чему. К тому, что все это крылатое мракобесие, лишь легкая помощь реальным тушителям пожара. Тем самым мужикам, которые пяткой кирзового сапога, тушат этот самый пожар.

Жаль только, что на крылатых тратится вдесятеро больше бюджета, чем на этих самых мужиков.

В общем, я к тому, что с середины девяностых, полностью уничтожена система авиалесоохраны в плане, где нанимали людей на сезон и они РЕАЛЬНО тушили пожары. А по факту, вхуячена куча бюджетных денег, чтобы разработать некие воздушные системы. Которые нихуя не работают.

Не знаю... К чему это я? Мне просто обидно. Пожары могут тушить только люди. Не буду говорить о пожарах в населенных пунктах. Но лесной пожар, может потушить только человек. Зато по телевизору показывают, как круто борются самолеты, вертолеты... Ничего они не могут сделать. Разве что помочь людям. Но если их там нет, то нихрена они сделать не могут.

Глобус Кировской области.

Слово "праздник" написано с ошибкой. И это министр просвещения.

Самый прикол, что именно так витая пара и обжимается. Бело-оранжевый, оранжевый, бело-зеленый, синий, бело-синий, зеленый, бело-коричневый, коричневый. Ну, это одна из схем. Млять, и почему я это помню?

Чот негр из "Вспомнить все" с Шварцем вспомнился.

Эх... А я через такое рисовал..

Что тут происходит???

Я прямо сейчас сажусь за руль и качу на юга. Отдыхать. Но вот будет ли у меня возможность собрать вам картиночки для следующей субботницы? Не уверен. Так что если пропущу раз-другой - не серчайте.

Прочитал рассказик в сети. Всплакнул. Решил поделиться. С днем Победы друзья!

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------

– А вот щука, – прищурился мужчина и затянулся, выпустив дым в сторону. – Это рыба хитрая. Не зря про неё говорят: «На то и щука в реке, чтоб карась не дремал». Ждёшь её, ждёшь, притомишься, а она – раз! и здрасти... Сидел я как-то раз у себя там... Забросил живца, чайку попил из фляжки, только закурить собрался, а она тут как тут. Чуть удилище не вырвала. Я её водил, водил, а она – нырь в коряги. Ну, думаю, конец. Ан нет, вывернул, да так, что брызги до неба. Думаю, что ж первое порвётся – леска или душа моя? Но взял её. Глазищи злые, холодные. Зубы, что гвозди...

– Ну прям гвозди, – одними губами улыбнулся второй.

– Лёш, ну ты думаешь, что я врать буду? Не прям гвозди, но гвоздики, которыми обувку починяют. Знаешь?

– Гвоздики-то знаю, да не бывает таких щук.

– Нет, ну ты посмотри на него... Говорю же – сам видел. Вот такие! – он раздвинул указательный и большой пальцы, демонстрируя длину зубов. – Я ей в пасть камышину сунул – враз перекусила.

– Камышину и мышь перекусит, но у неё же нет таких зубов, Иван Палыч.

– Вот что ты за человек, Алексей? Я же тебе говорю – своими глазами видел я эти зубы. Это ещё хорошо, что ума хватило палец ей в рот не сунуть. А может и плохо, – подумав, добавил он, – показал бы тебе сейчас обрубок, враз бы поверил. Ты сам-то хоть раз щуку видел?

– Да не люблю я эту рыбалку, – отмахнулся Лёша.

– О как... – искренне удивился Иван Палыч, – а как же ты душу отводишь?

– А я больше по грибам, по ягодам всяким. Мне живое губить не в охотку.

– Ишь ты... А грибы твои не живые что ли? Такие же живые, как и мы с тобой. Вот ты меня ножичком чикнешь, так я орать буду благим матом, а у грибка такой возможности нет, потому как рот у него отсутствует. А коли был бы – так он тебе такого бы из корзинки наговорил, что уши до пяток бы отвисли.

– А что ж твоя щука, Иван Палыч, тебя не обматерит? У неё-то рот имеется.

– А ей материться без надобности. Она глазюками так посмотрит, что порой думаешь – лучше бы последними словами наругала, чем так таращиться. Ох и злые они у неё, Лёшка. У нас в деревне одно время старики щучьи головы даже на заборах вешали. От сглазу. Глазищи у неё желтые, с чёрным-чёрным зрачком. Лежит, смотрит на тебя, будто знает, что сейчас бить ее по голове черенком начнёшь. Понимает, что всё – конец, а смотрит на тебя и ненавидит. Выходит, есть сила в этой рыбе, есть в ней... как это... стержень какой-то. Вот карася возьми – что живой, что мертвый – не отличишь. Щука – царь-рыба. Такие дела.

Лёшка поморщился и медленно повернул голову вбок. Заметив это движение, Иван Палыч тут же затараторил снова.

– А вот грибы эти твои. Ты, например, какие любишь собирать? Ну, подберезовики там, подосиновики, или подснежники?

– Подснежники – это ж цветы, – устало улыбнулся Алексей.

– А мне всё одно – что подснежники, что поджопники. Ты мне расскажи, научи меня.

Лёша заметно оживился. Почесал гладкий подбородок, глаза его будто бы сверкнули двумя огоньками.

– Вот у вас, рыбаков, щука – царь-рыба, а у нас белый – царь-гриб. Его найти – одно удовольствие. Он, знаешь, Иван Палыч, он как будто даже и не прячется. Нет, когда ищешь – он, конечно, незаметный, а как увидишь его, так тот стоит во весь рост, шляпку раскинет и будто бы и не боится совсем. Мол, вот он я – белый! Это не ты меня нашёл, это я сам тебе на глаз попался. Другие под листвой сидят, дрожат, а этот не таков. Этот будто бы дозволение тебе делает. Срежешь его, положишь в корзинку, а он лежит там, что король на перине. Вот такие они, белые.

Иван Палыч докурил, затоптал окурок и посмотрел на Лёшку каким-то оценивающим взглядом.

– Что ни говори, Лёша, а мне скучно такое времяпровождение. Ходишь по лесу, как остолоп, будто потерял что-то – день вчерашний ищешь. То ли дело рыбалка – там азарт, кровь кипит. А вот эти грибные дела – детское дело.

Алексей прищурился и наклонил голову, бросив на Ивана Палыча взгляд исподлобья.

– Я хоть хожу, а ты сядешь на берегу и сидишь, что истукан. Приплывёт рыба – хорошо, а если нет? Так цельный день и просидишь на заднице. Когда грибы ищешь – там и наблюдательность нужна, и ум...

– Да какой там ум? – махнул рукой Иван Палыч. – Зенки расправил и иди. Ум нужен в ловле. Вот там думать нужно – и где присесть, и как закинуть, и что наживить...

Лёша облизнул пересохшие губы и сверкнул глазами. Иван Палыч, внимательно наблюдавший за ним, с удовлетворением отметил, что Алексей раззадорился и разозлился. Кажется, он попал в самое яблочко.

– А давай на спор? – выпалил Алексей.

– А хотя бы на что?

– А вот пойдём с тобой – ты к реке, я в лес. И до вечера будем промышлять. Потом взвесим – кто чистого весу больше принесет, тот и выиграл. Как тебе?

– А давай, – пожал плечами Иван Палыч, – у кого больше, тот чужой улов себе забирает. Идёт?

– А чего ж не идёт, – взвился разгоряченный Алексей и протянул руку, – идёт, ещё как идёт.

Иван Палыч крепко пожал ладонь Алексея, а затем поднял указательный палец вверх, прислушиваясь.

– Вот и немец тоже идёт.

Из-за бруствера траншеи, в которой они сидели, прижавшись к земле спинами, послышался рокот техники и крики на немецком. Иван Палыч заглянул в глаза Лёшки, но в них уже не было страха, в них отсвечивал юношеский азарт, злость и негодование. Самое то для последнего боя, подумал он и хлопнул парня по плечу ладонью, подзадоривая ещё сильнее.

– Готовься, Лёшка, я буду ушицу варить и грибочки жарить, а ты будешь сидеть и слюну глотать.

– А это мы ещё посмотрим, – злобно бросил Алексей и перехватил винтовку.

– Так я ж и говорю – я буду пузо набивать, а ты посмотришь, – поднимаясь на ноги и поворачиваясь лицом к противнику, улыбнулся Иван Палыч.

– Мечтай, мечтай, – кивнул Алексей и положил винтовку на бруствер.

– Ох и злые у тебя глазищи, Лёшка, – покосившись на парня, сказал Иван Палыч, – что у той щуки. А ну, покажи зубы.

– У меня-то они всяко подлиннее будут, – оскалился Алексей.

– Сейчас мы грибков-то насобираем... – прижавшись щекой к прикладу, прошептал Иван Палыч и прикрыл левый глаз.

Посреди выжженного поля, в узкой траншее, усеянной телами погибших солдат, остались два живых человека. Смерть была повсюду – под ногами, слева и справа, в небе и на черной земле. А теперь она еще и ползла к ним навстречу. Но они не хотели думать о ней. Может быть, в этом и заключается ее слабость. В том, что она всегда думает о живых, а живые умеют не думать о ней, даже когда она смотрит им в глаза.

© Евгений ЧеширКо

Увидел на япе не смог не поделиться. Веселая штука.

На самом деле, это только очень краткая выжимка. Например, еще он попал в плен к французам. А дальше понеслось:

Заполучив в плен представителя знатнейшей в России семьи, французы радовались недолго...
Граф шлялся по французскому лагерю где хотел. Никто его не охранял - он же честное слово дал, что не сбежит. Бродивший почти свободно по лагерю Толстой принялся вести свой привычный образ жизни.

Французские офицеры от него были в восторге. Через неделю Бонапарт обнаружил, что лагерь превратился в притон. Офицеры пьют, не просыхая, и играют в карты. Причем, Толстому почему-то постоянно проигрывались в пух и прах.

Наполеон на высоких тонах потребовал объяснений у коменданта – Что, собственного говоря, происходит в военном лагере? Суть объяснений коменданта свелась к следующему, дескать, всему виной пленный офицер российской армии, из знатных аристократов, которого сдуру, под честное слово, оставили в лагере. И который, несмотря на свою знатность, оказался изрядным прощелыгой, пьяницей и, вероятно, карточным шулером. Бежать он никуда не собирается, поскольку прекрасно тут устроился - целый день шляется по лагерю, завёл себе кучу приятелей среди господ офицеров, устраивает шумные застолья и карточные игры.

У меня стойкое ощущение, что сегодня суббота и надо пилить субботницу. Но я сдерживаюсь. Поэтому, запилю хоть что-нибудь. Вот песенка встретилась красивая на просторах интернета:

Сорри, что мало. Забыл с работы притащить половину.