В старинном вестибюле отеля "Трансильвания" царила непривычная тишина, нарушаемая лишь тиканьем маятниковых часов на стене и легким потрескиванием камина в углу. Высокие витражные окна отбрасывали на пол причудливые узоры - тени высоких готических арок лениво растянулись по мраморному полу, окрашенному в холодные оттенки лунного света, а массивные люстры, украшенные паутиной, едва покачивались от случайного сквозняка.

За стойкой регистрации, облокотившись на стопку пожелтевших журналов, почти сливаясь с полумраком вестибюля, сидела Мэвис, подперев ладонью подбородок, её голубые глаза, яркие, как всполохи северного сияния, скучающе скользили по пустому холлу, а длинные ногти монотонно постукивали по деревянной столешнице. Не сезон. Ни гостей, ни веселья. Даже отец уехал на "деловую встречу" (хотя она прекрасно знала, что это просто повод сбежать на охоту за очередной юной наивной дурочкой, которую он выпьет досуха), оставив ее присматривать за скучным, пустым зданием.

Ее черные волосы, струящиеся до шеи, обрамляли бледное личико с ярко-голубыми глазами, а челка падала на лоб, почти касаясь ресниц. Короткое черное платье с высокой горловиной, облегающее, как вторая кожа, подчеркивало хрупкость её фигуры, а полупрозрачные рукава-перчатки, обнажающие лишь кончики пальцев, придавали образу что-то загадочное. Словно намекая, что под всей этой тканью скрывается нечто большее, чем просто нежная кожа. Красные кеды небрежно постукивали по ножке стула в такт какой-то внутренней мелодии, которую она, возможно, напевала про себя.

Она лениво перебирала коготком стопку бумаг, не находя в них ничего интересного, и время от времени поглядывала на массивные дубовые двери, за которыми уже несколько дней не появлялось ни души. В руках она вертела перо, которым уже черт знает сколько времени не записывала ни одного нового имени в гостевую книгу. Отель был пуст. Не сезон. Никаких криков, никаких вечеринок, никаких новых лиц — только тишина, да редкие шаги призрачной прислуги.

Тяжёлые двери отеля со скрипом распахнулись, холодный ветер с улицы ворвался внутрь, закрутив пылинки в миниатюрном вихре. На пороге появился незнакомец — высокий, с немного взъерошенными волосами, одетый в тёмное пальто, слегка промокшее от дождя. Его присутствие сразу же нарушило монотонную тишину холла.

Мэвис приподняла голову, и в её глазах мелькнул интерес. Она лениво выпрямилась, слегка облизнув острые клыки, и улыбнулась новому гостю. Мужчина пока что был вполне человеческого вида, но в воздухе уже витал тот самый, едва уловимый запах дикости, скрытой под кожей. Оборотень? Интересно.

Губы её растянулись в игривой ухмылке, и она перекинула ногу за ногу, демонстративно поправляя край чулка, будто проверяя, заметит ли он этот жест.

— Добро пожаловать в Отель Трансильвания! — её голос прозвучал игриво, но с лёгкой ноткой скуки, будто она уже заготовила эту фразу, но не ожидала, что наконец-то произнесёт её вслух.

Гость шагнул ближе, и под светом люстры стало заметно, как его глаза на секунду вспыхнули золотистым оттенком — признак, знакомый вампирше не понаслышке. Но в следующее мгновение взгляд снова стал обычным, человеческим.

— Ого, — прошептала она, явно заинтригованная. — Кажется, у нас интересный гость.

Отель больше не казался таким скучным.

Она медленно выпрямилась, опершись ладонями о стойку, и чуть наклонилась вперед, демонстрируя игривую улыбку.

— Ну вот и компания, — произнесла она, и ее голос, легкий, с едва уловимым вампирским шипением, наполнил тишину холла. — Добро пожаловать в "Трансильванию", путник. Регистрируешься или просто заглянул полюбоваться интерьером?

Ее взгляд скользнул по фигуре незнакомца, оценивая, изучая. В отеле было так пусто... и вдруг появился кто-то, кто мог развеять скуку. Ведь Мэвис очень не любила скучать.

— Я не бронировал. Не думал, что меня занесет в ваш городок. Но кажется мне придется тут задержаться на пару дней. Ваш отель мне рекомендовал Вольфыч. Сказал что тут с пониманием относятся к таким как... мы... — он ухмыльнулся, обнажив клыки. Слишком крупные и острые для простого смертного.

Ее алые губы растянулись в ухмылке при упоминании имени Вольфыча — старого оборотня, который частенько заглядывал в отель, чтобы выпить с Дракулой и поностальгировать о временах, когда их виды еще пугали людей всерьез. Коготки Мэвис слегка поскребли по стойке, оставляя едва заметные царапины на полированной поверхности, а в глазах вспыхнул озорной огонек.

— Ах, Вольфыч… — протянула она, томно покачиваясь на стуле, так что полосатые чулки мелькнули из-под стола. — Ну конечно, мы тут всех понимаем. Особенно таких… интересных.

Она лениво потянулась к регистрационной книге, намеренно замедляя движения, будто давая незнакомцу время рассмотреть себя — черные кружева трусиков, мелькавшие при каждом ее движении, полупрозрачные перчатки, сквозь которые просвечивали бледные пальцы с острыми, но аккуратно подпиленными ногтями. Вольфыч не зря прислал его именно сюда. "Трансильвания" всегда была местом, где можно было быть собой — хоть человеком, хоть зверем, хоть чем-то посередине.

— Так что, дорогой… — Мэвис перелистнула страницу, облизнув кончик клыка. — Как тебя зовут? И главное — на сколько дней ты планируешь задержаться?

Она подняла на него взгляд, и в ее голубых глазах читалось что-то большее, чем просто вежливый интерес. Отель был пуст, отец — в отъезде, а этот оборотень, даже в человеческой форме, пах приключениями. А Мэвис обожала приключения.

—Вульфгар. Вульфгар Олафсон.
Пока на пару дней... А там, как пойдёт...

Имя прозвучало как рычание на краю слов и Мэвис почувствовала, как по ее спине пробежал легкий холодок. Оборотень. Северный, судя по фамилии. Крепкий, с историей, с тем самым грубоватым шармом, который так редко встречался среди вечно манерных вампиров и изнеженных призраков, населявших отель. Ее пальцы замедлили перелистывание страницы, а клыки чуть обнажились в заинтересованной ухмылке.

Мэвис замерла на мгновение, перо чуть дрогнуло в её пальцах.

— Олафсон? — повторила она, медленно выводя каждую букву с преувеличенной театральностью. Чернила ложились на бумагу густыми, почти бархатными штрихами. — Звучит так… эпично. Прямо как имя какого-нибудь древнего воина из саг, который в одиночку сражает целые армии под вой северного ветра.

Мэвис закончила писать и с довольным видом щёлкнула языком.

Она приподнялась со стула, и теперь между ними оставалась лишь узкая стойка, заставленная старинными чернильницами и пожелтевшими бумагами. Ее платье, короткое и облегающее, подчеркивало каждый изгиб тела, а черные кружева трусиков на секунду мелькнули в поле зрения, когда она потянулась за ключом. Намеренно? Скорее всего. Мэвис никогда не упускала случая пофлиртовать, особенно с теми, кто мог за ней поспеть.

— Номер у нас будет… — Она провела пальцем по списку, затем внезапно остановилась и взглянула на него исподлобья. — А знаешь что? Забудь про стандартные комнаты. У нас есть один особенный. В башне. С видом на лес и луну. Думаю, тебе понравится.

Ее голос стал чуть ниже, чуть интимнее. Вампирша явно намекала на то, что "как пойдет" может зависеть не только от его планов, но и от того, насколько хорошо он проведет время. В конце концов, "Трансильвания" славилась не только гостеприимством, но и… развлечениями.

Ключ оказался в его руке, но Мэвис не спешила отпускать его пальцы. Ее ладонь, холодная и гладкая, будто отполированный мрамор, на мгновение задержалась в его теплой хватке. Вампирша не отводила взгляда, и в ее голубых глазах, казалось, вспыхнул аметистовый отблеск — древний, хищный, обещающий что-то запретное. Затем она медленно высвободилась, словно давая понять: это только начало.

Она поднялась из-за стойки, и тут же весь ее образ преобразился — из скучающей администраторши она превратилась в хищницу, играющую с добычей. Каждый шаг был рассчитан, каждое движение бедер — нарочитое, дразнящее. Ее красные кеды почти не шумели по полу, но каждый их скрип отдавался в тишине холла, будто отсчитывая секунды до чего-то неизбежного.

— Следуй за мной, — бросила она через плечо, и в голосе ее звенела та самая смесь дерзости и обещания, от которой по спине пробегали мурашки.

Мэвис не обернулась, остановившись на первой ступени. Ее спина, гибкая и изящная, напряглась на мгновение, будто она давала ему последний шанс бежать. Но кто же отступит, когда перед ним такая добыча?

Она двинулась дальше, нарочито медленно, зная, что каждое ее движение теперь — спектакль для него. Короткое черное платье приподнималось с каждым шагом, обнажая то, что не предназначалось для посторонних глаз: кружевные трусики, уже влажные от возбуждения, едва прикрывали ее киску. Каждый подъем ноги открывал чуть больше, дразнил чуть сильнее. А ее попка, упругая и соблазнительная, покачивалась в такт шагам, будто приглашая прикоснуться.

Лестница, узкая и крутая, вилась вверх, как змеиный хвост. Дерево, почерневшее от времени, скрипело под их шагами, а воздух был густ от ароматов, сводящих с ума. Воск старинных свечей, пыль веков — и она. Ее всепоглощающий, дразнящий запах — спелый гранат, только что сорванный с ветки, и лезвие, только что заточенное для удара. Сладость и опасность в одном вдохе.

Запах ее становился гуще, слаще, смешиваясь с теплом тела и тонким ароматом дорогих духов — черная орхидея и что-то запретное, что заставляло кровь пульсировать в висках. Она знала, что сводит его с ума. И ей это нравилось.

Винтовая лестница внезапно превратилась в тесную арену, где воздух густел от напряжения, а каждый звук — скрип дерева, их дыхание — казался преувеличенно громким. Она намеренно замерла на ступеньке, слегка прогнув спину, давая ему рассмотреть каждый дразнящий изгиб своего тела. Их разделяла всего пара ступенек и теперь ее округлые ягодицы, едва прикрытые черным кружевом, находились в опасной близости от его лица. Ткань трусиков, тонкая и полупрозрачная от влаги, оставляла слишком мало для воображения — каждый изгиб ее киски, каждый смутный контур был виден сквозь нее.

Её пальцы, торчащие из черной полупрозрачной перчатки, скользнули по собственному бедру, будто невзначай. Коготки впились в мягкость бедра, оттягивая ткань и плоть под ней в сторону с нарочитой медлительностью. Кружево натянулось, обнажая еще больше — розоватый оттенок нежной кожи, каплю влаги, проступившую сквозь ткань. Запах её теперь был не просто дразнящим — он был властным, густым, как вино, от которого кружится голова.

— У меня уже кончились идеи, как ещё тебе намекнуть... — прошептала она, наконец обернувшись, чтобы встретить его взгляд.

Её глаза горели в полумраке, а губы были слегка приоткрыты, обнажая кончики клыков. В этом взгляде читался вызов — и обещание.

...Продолжение следует

Не хотите ждать - https://t.me/+fi3KrhgNErQ1MjUy